Я пишу для умных людей. Мне нравятся читатели, которые не воспринимают всё на веру, а пропускают всё сказанное через своё сознание, тщательно обдумывая, взвешивая и делая собственные выводы. И таких читателей на нашем сайте собирается всё больше, что и придаёт какой-то смысл нашему существованию. Значит, слова ложатся на души, а души резонируют. Резонируя, растут. Такое маленькое чудо мы творим здесь своими руками. Многие начинают сами творить и демонстрировать высокий полёт мысли, чему я очень рад. Ведь то, что я делаю – это лишь лёгкое подталкивание в спину, а развитие невозможно без общего коллективного труда для всех.

Представляю вам нашего читателя – 30-летнего киевлянина Александра Юрьевича Гребиниченко. Инженер электросвязи, в недавнем прошлом военный. Кандидат наук (политология). Интересуется политически коммуникациями и информационно-коммуникативным управлением общественного сознания. Занимается природой мышления и структурами, блокирующими развитие осознанности человека. Как и всякий культурный человек, любит и ценит высокую поэзию.

Александр прислал мне для публикации свою статью «Ноль симметрии». Признаюсь честно, порадовался от души. Отличный глубокий философский материал, написанный коротко и хорошим языком. Чувствуется класс. Наш человек, как сказали бы братья по разуму сайтовского форума.

Рунмастер

Приветствую всех читателей и писателей интернет-ресурса «Русские времена».

В своей статье я хотел бы показать ход своих размышлений в процессе усвоения многочисленных истин, подаренных всем нам уважаемым Рунмастером. В моих выкладках едва ли найдутся идеи и обобщения, которых не было бы в статьях, размещённых на сайте. Однако, может быть, этот материал позволит читателям, как и мне, под другим углом взглянуть на первоосновы мироздания и помочь в их понимании.

Нулевой шаг

Итак, до Сотворения есть нечто, о чем можно сказать только то, что оно не то, чем мы можем его определить. Главным образом потому, что это «НеТо» (или лучше сказать «Нечто») никоим образом не проявляется, соответственно любые умозаключения относительно его природы являются наивными. Мы можем называть это Абсолютом, Матрицей, Вселенским Разумом и т.д. Единственное, что можно утверждать – Нечто едино, и кроме него ничего нет. Математически Нечто можно представить в виде единицы – 1 (любое число, возведённое в нулевую степень равно 1). Геометрически изобразим Нечто на плоскости в виде окружности (разумеется, совершенно условно, просто для того, чтобы помнить, что за изначальной двойственностью мира есть непознаваемое Нечто).

Первый шаг

Далее, Нечто решает начать процесс Творения. Зачем? «Герметисты давно догадались, что Бог создал мир с целью познать себя» (Ю.Ларичев). Может быть, так и есть. Может быть, это способ выразить свою потенциальную сущность, а может, творение является неотъемлемым свойством Нечто. Мне, кажется, что это вопрос не принципиальный. Остановимся на самом факте творения.

Итак, поскольку ничего кроме безграничного Нечто не существует, и всё, что существует является Нечто (от минус бесконечности до плюс бесконечности), то Нечто решает выделить в себе произвольную точку («ноль») – точку, после утверждения которой становится возможным появление всех симметрий.

Я бы хотел обратить внимание на этот акт, как на основополагающий принцип Творения, который в последующем только повторяется.

Провозглашение точки симметрии утверждает исходную двойственность (принцип сдвоенности), которую уже можно выражать в понятиях, например, правый-левый, верх-низ, внутри-снаружи. Отсюда становится понятной невозможность существования «правого» без «левого». Уберите точку симметрии – и всё исчезнет, став единым Нечто. После выбора точки симметрии существует бинер «право-левое» Нечто. Таким образом целое Нечто как бы становится состоящим из «левой» и «правой» части, но при этом каждая из этих частей является целым Нечто, т.к. помимо и вне Нечто ничего не существует.

После этого Нечто может воспринимать себя как «правое» (верхнее, внешнее), но только постольку, поскольку оно может ощущать себя и как «левое» (нижнее, внутреннее). И наоборот. Т.е., я могу сказать о себе, что я «правый», только в сравнении с тем, что существую и я «левый». Поворачиваясь на 180 градусов я «право-левый» поочерёдно созерцаю себя как «правого» или как «левого». Рождается идея вращения и принцип бесконечности. Что-то подобное получается, если мы оглянемся через плечо и посмотрим на свои пятки – т.е. мы создали вращение относительно точки симметрии – пупка, развернувшись на 180 градусов. На плоскости это можно изобразить следующим образом.

Получившиеся на плоскости две окружности («право-левый» бинер) отображают существующее целое Нечто, которое вращается относительно выбранного в себе ноля симметрии. Чтобы этот процесс был понятней и наглядней, возьмите отрезок шнурка и соедините концы в окружность. Затем возьмите двумя руками за правую и левую сторону окружности и поверните правый (или левый) кулак на 180 градусов в вертикальной плоскости – вы получите объёмную модель: ленту Мебиуса, и поймёте как из одной окружности получить две – символ бесконечности.

Вращение по окружности и синусоидальное колебание – одно и то же. Из принципа сдвоенности родился принцип волны, вибрации, пульсации. Всё есть волна. Кроме того, родился принцип поочерёдности «или». Или то, или другое. Принцип «или» – это и есть то, что мы называем временем.

А также родился принцип «и», позволяющий существование частей бинера в целом. Т.е. Абсолют осознаёт себя как целое, и в то же время как часть целого – левое или правое. Сформировалась изначальная двойственность Бога, а также Троица (бинер «право-левого» Нечто, проявляющийся в едином Нечто).

Принципы Двоицы и Троицы сформировали принцип фрактальности (подобия), а также основные геометрические пропорции (это мы рассмотрим подробней чуть позже).

Из приведённой геометрии двоицы и троицы понятен принцип поочередности «или» – логическое сложение (или правое или левое), а также принцип самоподобия (фрактальности) «и» – логическое умножение [целое и (или правое или левое)], который позволяет Нечто самоумножиться в множественность частей-бинеров, каждая из которых есть этим Нечто.

Реальность принципов «или» и «и» позволяет сделать следующие выводы.

Тождество 1+1=2 верно в арифметическом смысле, но в философском смысле является неточным. Если к самому себе добавить самого себя, то тебя больше не станет, ты все равно останешься тем же (1+1=1). Сложение себя может осуществиться только при наличии принципа умножения себя (возведения в степень): (1+1)¹ = 2 (двойственность есть основополагающий принцип мироздания).

Кстати, в который раз восхитимся мудростью волхва, придумавшего слова «умножение», «множество», «размножение», «много». Он понимал, что множество элементов мира образуются в процессе умножения Вселенским Разумом самого себя.

Математически Двоицу можно представить в виде

(1+1)¹= 2

или

2¹ = 2.

Тождество (1+1)¹ = 2 является верным не только математически, но и соответствует философскому смыслу. Основание 2 есть не просто сумма слагаемых 1+1, а единство противоположностей бинера, проявляющееся и существующее в целом при самоумножении целого.

Соответственно Троицу можно представить в виде:

((1+1)⁰ + [(1+1)¹]¹ = 3

или

(2⁰ + 2¹)¹ = 3.

Причем, тройка является не просто суммой трёх слагаемых, а суммой целого и единства противоположностей бинера этого целого.

1+(1+1) – формула фрактальности (соответствует строению молекулы воды Н₂О).

В полевом геноме изначальная двойственность выражается неарканными рунами (Род-Вод).

Второй шаг

Далее всё происходит аналогично описанному выше. Изначальная двойственность порождает в себе пару подобных двойственностей путём утверждения точки симметрии в каждой из частей бинера. Получаем четверицу, после формирования которой проявляется материальный мир. В полевом геноме Четверица выражается рунами .

В свою очередь руны (Ток) выражают четвёрку арканов 0/ХХІ и ХХІ/ХХІІ, которые являются учением о Мире Горнем и Мире Земном – Верховном Бинере.

«Нечто» возводит себя в степень второй раз: 2² = 4. Также получаем пятиузловую стоячую волну: 2⁰ + 2² = 5.

Отметьте, что для существования Двоицы (Троицы) нужна 1 точка (ноль) симметрии, для существования Четверицы нужны 3 точки симметрии. Это выражается символом Тота.

Изобразив на плоскости последующие несколько шагов получим такую картину.

Глядя на эту простенькую картинку, просто молчишь. Молчишь бесконечно, и время как бы застывает. В ней чувствуется гармония, красота, спокойствие, сила.

Это мы изобразили всего лишь несколько принципов Сотворения, да и то по горизонтали. А теперь представьте их на всей плоскости, например, мысленно вращая их. Подумайте, как это будет выглядеть в объёме, цвете, частоте, звуке, любви… Как эти все шары накладываются друг на друга, проникают друг в друга. Проявляются, исчезают.

Все это мы получили вокруг единственной точки симметрии (ноля). А таких точек бесконечное множество. В каждом нуле целые вселенные и виры, в которых другие нули, из которых появляются другие вселенные и т.д. Они буквально разворачиваются (развиваются) вокруг ноля. Уберите точку симметрии (ноль), и всё исчезнет. Миры, как бы опять свернутся в ноль и станут Нечто. Всё возникает из ничего (из «Ничто») мгновенно и мгновенно исчезает. Принцип вращения возможен только после утверждения точки симметрии. Остановка вращения (движения) означает отсутствие точки симметрии. Есть ноль симметрии – нет ноля симметрии – есть-нет-есть-нет…

Таким образом, Нечто творит, фактически просто утверждая точки симметрии (ноли). Из этого принципа потом логически развиваются все остальные. Возможно, что руны как раз и символизируют эти точки симметрии (являются центрами вихрей развёртывания).

Может быть, исходя из представленной геометрии, развилась теория монад и представление о Вселенной как целостности многоуровневых шаров (яиц), в которых развиваются живые существа. Экстрасенсы говорят о том, что человек находится внутри энергетического шара. Может быть.

Изображённые нами окружности (шары), по сути, являются объёмными мысленными вихрями единого Вселенского Разума, кроме которого ничего нет.

Понятно теперь, что всё в мире разумно и живо. Каждая мельчайшая частица содержит Вселенский Разум и является этим Вселенским Разумом, который множится сам в себе.

Всё взаимоотносительно. Человек может быть не разумнее амёбы или электрона, поскольку он сам содержится в амёбе и электроне, на которые сейчас смотрит через микроскоп.

Каждая мысль жива и просто запрограммирована на проявление и материализацию. Мы так долго осуществляем свои мечты, потому что не умеем правильно мыслить, растрачивая мысленную энергию на беспорядочную деятельность ума, рождающего миллиарды случайных и в то же время одних и тех же мыслей. Крутим бесконечное кино о том, что могло бы быть, но не случилось, или о том, что уже давно произошло и быльём поросло. Толпа мыслей просто не может пролезть сквозь игольное ушко материальности. Если бы Бог так творил, нам бы долго пришлось ждать появления Вселенной.

Только находясь в моменте «сейчас» (ноле симметрии) можно обеспечить беспрепятственное прохождение через себя огромных энергий и значительного количества информации, без их накопления, способствуя их проявлению.

Геометрические пропорции

А теперь возвратимся к Двоице и Троице, и покажем, как из них развились некоторые основы математики и геометрии.

Как мы уже показали,первичный ноль симметрии дает ряд цифр: 0; 1; 2; 3; 0,5. А также пропорции удвоения или деления пополам. Кроме того – операции сложения и умножения (возведения в степень).

Теперь на основе изображения исходного бинера и троицы на плоскости, с помощью их радиусов,построим ряд треугольников, прямоугольника и квадратов, вытекающих из бинера.

Исходные данные: АО=ОВ=СВ=AD=1; АВ=DC=2СВ. Как мы можем определить длину гипотенуз ОС и АС?

Возведём треугольник ОВС в степень самого себя (умножаем его на себя один раз) в результате чего получаем такой же треугольник ОЕС, отображаемый справа-налево симметрично отрезка ОС, что соответствует принципам творения Вселенной, рассмотренным выше. Так мы буквально возвели треугольник в квадрат и теперь имеем два абсолютно одинаковых треугольника, но противоположных, повернутых друг относительно друга на 180 градусов (бинер), которые находятся в квадрате (существует или правый треугольник или левый, каждый возведенный сам в себя один раз).

После возведения нашего исходного треугольника в квадрат его стороны стали равны ОС², ОВ², ВС².

Арифметическая сумма катетов ОВ и ВС треугольника OBC, возведенных в квадрат (что соответствует появлению таких же симметричных катетов ЕС и ЕО, но противоположных по знаку) как раз и будет равна длине гипотенузы ОС, поскольку каждая точка гипотенузы является нолем симметрии по отношению к соответствующим точкам катетов симметричных треугольников. Т.е. «право-левые» точки симметричных катетов при их сложении станут соответствующим нулем, размещённым на гипотенузе ОС, и количество таких нулей (длина отрезка ОС) будет равняться:

ОС² = ОВ² + ВС² = 1² + 1²,

тогда

ОС=√2;

аналогично, длина гипотенузы треугольника АВС

АС=√5

(эти числа являются структурным основанием для объектов природы).

Примерно так, немного запутанно и нестрого мы вывели теорему Пифагора, которую древние понимали задолго до рождения Пифагора.

Длина отрезка ZC = AC – AZ = √5-1. Если мы разделим отрезок ZC пополам точкой S: (√5-1)/2 = 0,6 – то получим «золотое» сечение. Проекция отрезка SC длиной (√5-1)/2 = 0,6 на катет СВ разделит этот катет точкой S1 в золотой пропорции: СВ/S1B = S1B/S1C = 1,6.

Числа 1; 2; √5-1 являются триадой золотого сечения. Число (√5-1)/2 = 0,6 называют золотом, а удвоение его: √5-1 называют двойным золотом. И так далее. Остальные пропорции сводятся главным образом к зависимостям двойного квадрата, сводимым к золотым пропорциям. Пропорция – это есть аналогия. Подробнее об этом см. «Золотое сечение. Section divine» (И.Шевелёв, М.Марутаев, И.Шмелёв), Москва, Стройиздат, 1990.

Вот, примерно так Верховный Бинер (Двоица), утверждая принципы симметрии, вращения, и удвоения задаёт и содержит в себе все Божественные пропорции, которые затем отображаются во всех без исключения жизненных формах.

Такие Природные пропорции использовали наши зодчие при постройке храмов и церквей. Я думаю, что это делалось не только для того, чтобы создать красивый храм на века, но и чтобы достичь резонанса с гармонией Вселенной и её законами – в этом, наверное, выражается святость церковных сооружений. Может, таким образом пытались создать условия для получения божественных откровений во время пребывания в храме.

В построении церквей мне кажутся отголоски того времени, когда наши далекие предки строили дольмены, в которые уходили в вечную медитацию для передачи своих знаний и информации потомкам (каждый человек мог посетить дольмен и получить ответы на свои вопросы). В этом был глубокий смысл, со временем безвозвратно утраченный. В этом контексте постройка церковных храмов (без сомнения великих сооружений), мне кажется, свидетельствует о регрессе духовного развития человечества, и есть попыткой с помощью материального выражения вернуть утраченные духовные способности.

© Александр Гребиниченко, 2011

Запрещено объяснять двум лицам сразу Бытие, даже одному – Меркаба – или Небесную Колесницу, если только сам не мудрый человек и не понимает этого сам по себе.

Мишна (трактат Хагига Вавилонского Талмуда)

Меркаба – космогоническое учение о происхождении человека и его месте во Вселенной.

«Колесница, по-еврейски Меркаба, есть символическое изображение инволюционной цепи от Бога через человека до мира явлений. Толкование её, согласно видению пророка Иезекииля, является центром, вокруг которого группируются все каббалистические учения» (В.Шмаков «Священная книга Тота»).

Что же видел пророк Иезекииль (Иез. 1:1-28)? Он, как потом Иоанн Богослов в «Апокалипсисе», описал четверицу крылатых животных с ликами человека , льва , орла и тельца , составляющих вместе с колёсами Меркабу со сводом и престолом. Современный обкурившийся чиннелингер сможет увидеть и не такое. Что ж, таковы образные игры подсознания. Без холодного рассудка трактовать парадоксальное кино подсознания трудно. Четверица является началом всего, в том числе и Меркабы. Под сводом можно понимать браму, врата. У каббалистов сложилось мнение, что Меркаба – это врата в более высокий уровень сознания или подвижное средство для перемещения духа в другой мир. Врата, брама, Брахма – читается в рунном полевом геноме. На этом же участке геномной цепи вы, при желании, сможете справа налево прочитать слова Меркаба и мелек (царь ).

В Торе упоминается Меркаба в двух значениях. Одно из них – «колесница» (средство передвижения), а второе – «престол Бога». Слово «меркаба» не еврейское. По-египетски мер – вращающийся в себе свет, ка – дух, а ба – тело. Это же слово есть и у зулусов. То есть понятие «колесница» является метафорой. Никакой телеги и даже самолёта для путешествие на Небо не существует.

Меркаба – «престол» Бога. Понимание её в качестве колесницы возникло у каббалистов от заимствования у египтян понятия вращения (света). Творение, материализация, проявление – это развёртывание. В обиходе мы часто говорим о развёртывании деятельности, развёртывании оборудования и т.д. Русскому уху это привычно. Египтяне, разумеется, понимали вихревую природу процесса развёртывания.

Древнейший солнечный символ вихревого развёртывания – свастика (сва – свет). Вообще слово Мер-ка-ба по смыслу можно было бы перевести как Свастика или Сварог (лово-еди-цы-лаголь). Сва – вращающийся в себе свет, рог – сила, власть, могущество. То же значение имеет и слово Свастика – Сва + ти-ка. Ти (Ци) – жизненная энергия. Такое же понятие силы имеет и Ка.

Вращающийся вихрь развёртывания. Информация имеет левостороннюю закрутку, а энергия – правостороннюю, что соответствует расположению на древе сефирот 2-го и 3-го арканов, читающихся словом , , бог, бха. Вместе с 4-м и 5-м арканами, читающимися словом , , дух, дха, они образуют четверицу как бы вложенных друг в друга колёс. «Будто колесо находилось в колесе», – говорил Иезекииль. Четырёхлучевая свастика хорошо передаёт смысл вращающейся четверицы, а геномное слово входе озвучивает змееподобный раскручивающийся солнечный вихрь. Ра входе Змий…

Если посмотреть на телегу слева, её левое колесо вращается влево, против часовой стрелки. Справа мы видим правое колесо, вращающееся вправо. Два «огненных колеса» Меркабы – это две свастики, вращающиеся в разные стороны. Подобная картинка, видимо, и привиделось пророку Иезекиилю. От него возникло понимание божьего «престола» в качестве средства передвижения.

Солнечная руна представляет собой двулучевую свастику. Если в ступицу каждого колеса вставить эту руну, получим знак , свидетельствующий о понимании в недрах немецкой Аненербе сакрального смысла сварожьих «небесных колёс». Евреи же назвали «Меркабой» израильский танк. В попытках использовать арийский герметизм для завоевания господства немцы и евреи не отличаются друг от друга. Но славяно-арийскую свастику и солнечную руну опорочили. За использование родных символов тебя затаскают по судам, решение которых будет определяться безграмотными «экспертами».

Современный читатель, пользующийся сетью Интернета, понимает, что для перенесения его сознания, например, в Австралию не нужна колесница. Нужна информационная сеть, информационное поле. Не слезая с дивана, можно побывать везде: внутри клетки и в далёкой галактике. Чтобы сознанием проникнуть в иные миры, нужен резонанс, отречение от Эго и слияние с предметом исследования.

«Создавая мир, принимая форму, Он создаёт свою мировую Меркаба, свою «Небесную Колесницу», ореол своих нисходящих лучей, при помощи которых, Он повсюду входит, всё зиждет и всё устрояет» (книга Зохар). О чём говорит каббалист? О сети божьего небесного Интернета, о некоей полевой структуре бесконечного Разума. Ведь именно оттуда к тебе приходят вспышки озарения и откровения. Геномная суть этой структуры обозначена древними волхвами в свёрнутом виде с помощью сакральных знаков – рун. Говоря словами Владимира Шмакова, создана инволюционная (involutio – свёртывание) цепь через человека (через твоё понимание) до мира явлений.

Мир – иллюзия, созданная матрицей мерцающих вспышек. Меркаба – мерцающий кабриолет. Седьмой аркан Таро, обозначается руной Ehwaz и русской буквой З с кодовым словом «Земля» , что кратко выражает суть доктрины – принцип материализации замысла, создание Вселенной, то есть «Земли», «одевание» информации в энергетические одежды. Руна рисуется так же, как матерь-буква М. В этом просматривается её связь с 13-м арканом, обозначаемым руной Mannaz , русской буквой М и кодовым словом «Мыслете». Седьмой аркан выражает принцип материализации Мысли. Повёрнутой руной обозначается число 3, символизирующее «Троицу». Троица – единство и противоположность бинера. Орёл не есть решка. Поэтому копейка есть орёл или решка поочерёдно – парадоксальный принцип волны. И на аркане изображён возничий (копейка) и два сфинкса (орёл с решкой).

Седьмой аркан обозначается еврейской буквой Заин. Мы расшифровали, что в египетском пантеоне богов на месте седьмого аркана стоит бог Сет. О чём же в один голос нам подсказывают имя Сет, латинская Зет, греческая Дзета и индусское Sâta (сэт, семь)? О сети. В основе всего материального заложен сетевой принцип. Сеть, будучи невидимым виртуальным каркасом, обрастает материальными проявлениями. Не зря в христианстве упомянут принцип сети для уловления душ человеческих. Сетевой принцип – это принцип организации отдельных частей в единое целое, в организм. Можно сказать, что одним из признаков разумности является наличие организованной сети.

Материализация, воплощение – работа принципа вихревого развёртывание сети. Это, пожалуй, и есть главный секрет Меркабы.

Род

Бог есть Мысль, представляющая собой бесконечную волновую Матрицу, содержащую в себе голографический фрактальный принцип – всё вложено во всё (матрица – матрёшка). Матрица состоит из бесчисленных комбинаций импульсов, которые можно записать двоичным кодом – последовательностью «нулей» и «единиц» или, если хотите, – рун и . Этими рунами обозначается древнейший славянский бог Род, он же геном всего живого. Он есть ноль – «Ничто», и Он есть всё – «Единица», кроме которой ничего нет.

Двоичным кодом можно записать не только любое число, но и создать всё, что угодно, начиная от простенькой компьютерной программы, до всемирной сети Интернета, наполнив её контентом. В основе всего, что есть, лежит принцип двойственности.

Этими же рунами читается слово Вод. Вода – информационная матрица жизни. Лежащая на твоей ладони капля связана со всем океаном. Поговори с ней, и она образует кластер, в котором запоминается твоё слово. А что такое кластер? Сетевая структура, сеть.

То, о чём я говорю – это чистое язычество. Язычество – это не вера и не религия, это естественное Знание, делающее человека свободным. Всё знание, предназначенное для человека, содержится в языке. И что бы там ни говорили фанатики разных конфессий, все люди – язычники. А если вы не хотите быть язычником, перестаньте пользоваться языком: не говорите, не пишите, не думайте.

«В начале было Слово» – чисто языческая формула, заимствованная Иоанном из гимна Логосу. Понятие «логос» обозначало слово, речь, разум и мысль. Слово – со-, как и Солнце (со-лнце, совместное лоно, Sowulo ) – пишется теми же рунами, что и Род. Его легко изобразить четырёхлучевой свастикой с рунами четверицы и . Понятия «Логос» и «Меркаба» идентичны.

Всякая душа есть мысль, а всякая мысль есть душа. Любая взбредшая тебе в голову мыслишка желает произойти. И ты не раз замечал, что рано или поздно вокруг тебя происходит то, о чём ты раньше задумывался. Ты, напророчив, явился автором происходящего или мысль приходила тебе в голову, потому что готовилась к воплощению – вопрос парадоксальный. Лучше на него ответить герметическим «и да, и нет». Поэтому старайся гнать дурную мысль и языком не накаркать чего-нибудь плохого. Не озвучивай нежелаемое. Кликушество – недоброе занятие. Умение держать язык за зубами и мысли в чистоте всегда ценилось. Фразу «в здоровом теле здоровый дух» понимай как «у чистых мыслей чистое тело». Уныние угнетает. Радуйся и будь счастлив. Тогда и рядом с тобой заулыбаются.

Человек ищет способы изменить мир к лучшему. Всё уже есть в тебе. И начинать надо с себя.

Интеллект

Ты решил попасть карандашом в нарисованную на бумаге точку. Сможешь ли ты это сделать с закрытыми глазами? Можно попытаться наугад тыкать карандашом в бумагу и потом посчитать вероятность попадания. Случай поэтому и называется слепой, потому что бездумный и неуправляемый. Но в природе нет случайностей, всё детерминировано. Для нас выглядит случайным то, что мы не можем объяснить.

А теперь попади с открытыми глазами. Запросто. Как ты это сделал? Благодаря связи. Управляющий сигнал из мозга в руку – это прямая связь, а контролирующий зрительный сигнал от точки в глаза и мозг – это обратная связь. Пока твоя рука с карандашом тянулась к точке, ты с помощью обратной связи корректировал свои действия.

Никакого регулирования (управления) без обратной связи не бывает. Необходимо сравнение входного сигнала с выходным. Работает принцип выбора (6-й аркан, принцип времени, принцип памяти). Ты ведь сравниваешь входной сигнал (сиюмоментный) с выходным (предыдущим, отложенным во времени). Принцип 6-го аркана лежит в центре древа сефирот и является основополагающим принципом, то есть самой основой мышления. Беспамятство – это забытье, то есть за бытием, небытие. Только после формулирования 6-го принципа возможен 7-й принцип – принцип материализации, жизни, сети.

Сравнивая вчерашние новости с сегодняшними, ты начинаешь понимать тенденцию и можешь прогнозировать. Глаза и сознание не воспринимают неподвижное, а только изменяемое – информационную новизну. Без новизны нет информации. Сознание сравнивает предыдущий зрительный сигнал с настоящим. И если разница оказывается равной нулю, то ничего и нет. Нет разницы между прошлым и будущим, то есть отсутствие новизны (информации). Причина и следствие тождественны, что есть вневременье. Возникает иллюзия остановки времени, то есть – эффект, аналогичный разрыву обратной связи, что означает безмыслие. Мнимая смерть. Такова природа глубокого медитативного ухода в подсознание, летаргии и гипноза. Вечное мгновение. Видимо, туда мы выныриваем во сне за глотком информации от Единого. Спящий человек не ест, не пьёт. Откуда же он берёт силы для обновления? Информация – это нектар богов. От него просыпаешься с ощущением лёгкости. Утро вечера мудренее.

Злые и жадные люди испортили нам жизнь. Хочется заснуть, уйти в себя, в свой внутренний мир, где ты летаешь и счастлив. Богат ли он, зависит от тебя. Но если тебя мучают кошмары – это сигнал о неблагополучии. Ад внутри тебя, и твоё спасение в твоих руках.

Уставившись, ты видишь неподвижную точку на стене потому, что зрачки твоих глаз незаметно вибрируют. Некоторым людям удаётся на миг остановить вибрацию глаз, и тогда перед ними появляется чёрная бездна, иллюзорное кино материальной реальности исчезает. Однообразие тебя гипнотизирует. Так кролик цепенеет перед остекленевшими глазами удава.

Если выражаться строго, материальный мир – это не предметы и явления, а само изменение. Динамика, движение. Информационный же виртуальный мир статичен (застывшая Твердь вечного мгновения), поэтому мы его не видим. Мистики северных народов полагали «лёд» или «град» (замёрзшую воду) изначальной стихией, из которой возникло всё это кино.

У тебя в туалете в сливном бачке автоматически перекрывается кран, когда бачок полон. Роль обратной связи выполняет поплавок с рычагом. Автоматически, значит, без твоего участия, но не значит неразумно. Поздравляю, твой сливной бачок обладает простейшим искусственным интеллектом.

Вся гармония природы складывается автоматически, то есть разумно. Человек многого не понимает, поэтому отказывает природе в разумности. Иногда его прошибает, и он лепечет: «Чудны дела твои, Господи».

Чудны дела твои

Сетевая матрица (Меркаба, Престол, Логос) мирового Разума создаёт аналогичную себе материальную фрактальную сеть.

Микромир населён мириадами живых сложных существ. До недавнего времени биологи называли их «простейшими» и наделяли способностью лишь к автоматической химической реакции на раздражение. Эдакие фонарики: включил – горит, выключил – потух. Примерно такой же интеллектуальной тупостью наделили и собаку Павлова. Сравнив их с фонариками, учёные отказали жителям микромира в разумности. Теперь начинают понимать, насколько сложен мир этих малюсеньких существ, способных изменяться и приспосабливаться в упорной борьбе за выживание. А ведь есть ещё и «скверные новости» – вирусы – информационные посланники, способные переформатировать мир до неузнаваемости.

Странное существо – гомосапиенс. Он строит лабиринт и пускает туда муравья, чтобы определить степень его разумности или проверяет способность вороны к арифметическому счёту. Учёный ищет у животных антропоморфный рассудок и разочаровывается. Невдомёк ему, что разум может быть иным. Гипотетическому инопланетянину будет любопытнее послушать дерево или помолчать с чукчей у костра, чем с профессором. Бетховен ничего не понимал в дифференциальных уравнениях, но был не глупее Перельмана. Банкир полагает, что он заслуженно богат, потому что умнее других. Волк в лесу запросто обведёт вокруг пальца любого академика и удивится тупости «царя природы». А всяких надуманных табу у человека больше, чем красных флажков у волка. Язычники коренных народов Сибири, прежде чем сорвать ветку или выкопать корень, разговаривают с духами растений, слушают голос тайги. Наши предки понимали разумность Космоса, Земли и окружающего мира, уважали каждую божью тварь. Нас же современная идеология (и религия) превратила в самовлюблённых паразитов, рубящих сук под собой.

«И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся на земле». Эта библейская ложь переросла в призыв владычествовать над всеми народами на Земле. Но зарвавшегося «владыку» может утихомирить и поставить на место маленькая бактерия.

Человек, живи, будь как дома, но не забывай, что ты здесь в гостях. И срок тебе отмерян. Придут другие и сменятся декорации.

Что такое твой мозг? Сложная сеть из нейронов, в которой каждый нейрон является живым существом. Живой, значит, мыслящий. И по-другому не бывает.

А что такое твой организм? Огромная вселенная, населённая миллиардами живых клеток – сложных организмов, каждый из которых выполняет необходимую функцию во благо всего сообщества, которое есть ты. Ещё есть нервная, кровеносная и другие разветвлённые системы. Восточная медицина говорит о чакрах, меридианах и ауре. Твой организм есть разумная сеть, об «автоматической» работе которой твой рассудок имеет слабое представление, хотя ты считаешь себя единственным разумным видом на Земле. Организм вроде бы твой, но владеешь ты им весьма условно. Такое впечатление, что ты его взял напрокат. Хм, пришёл в гости в организме, взятом напрокат, и тут же заявил: «Всё вокруг – моё». Ты сам по себе, а организм сам по себе. Ты занят своей человеческой жизнью, а организм при этом живёт своей и сам борется за себя. И если б ты на миг представил, какие сложнейшие задачи решает твой «неразумный автомат», у тебя бы глаза на лоб полезли.

Например, лейкоцит – твой защитник, без твоей подсказки сам соображает, какую вражину где найти, распознать (свой-чужой), поймать и уничтожить. В конечном счёте, лейкоцит жертвует собой во имя всего организма.

Ты возомнил себя царём природы, но по выживаемости и приспособляемости тебя обыграла плесень. Учёные до сих пор не могут понять, к какому классу отнести грибы: к растительному миру или к животному.

Гурман в лесу собирает грибы для пищи. Но грибы – это всего лишь половые органы огромного скрытого сетевого организма. Разумен ли он? Мы с ним не разговаривали, поэтому не знаем. Но если его начать убивать, он может проявить довольно злобный характер. Пробовали выставить плесень в открытый космос, так она ещё агрессивнее и сильнее стала. А иногда грибы подбрасывают загадки, подобные так называемым «кольцам феи». Сетевой организм плесени похож на нейронную сеть в твоём мозгу?

«Пойди к муравью, ленивец, посмотри, на действия его, и будь мудрым. Нет у него ни начальника, ни приставника, ни повелителя, но он заготавливает хлеб свой, собирает во время жатвы пищу свою» (Притчи 6:6-8).

Удивительную организованность демонстрируют такие общественные насекомые, как, например, муравьи, пчёлы и термиты. Каждая отдельная особь не приспособлена к жизни. Следовательно, организмом следует считать сообщество муравейника, улья и термитника. В целом муравейник выглядит умнее отдельного муравья. Насекомые заботятся о потомстве, занимаются охотой и сбором пищи. Они выращивают съедобную плесень из прелых листьев (сельское хозяйство), пасут и доят тлю (скотоводство), строят небоскрёбы с кондиционированием воздуха и терморегуляцией. Насекомые жестоко воюют с себе подобными чужаками, но и дружат муравейниками.

«Самые опасные враги муравьёв – это другие муравьи, точно так же, как самые опасные враги человека – другие люди» (Август Форель). Два человека могут мило беседовать до тех пор, пока не затронут политику, общемировые и государственные проблемы. Воюют не конкретные особи муравьёв и людей, воюют идеи надличностных сетей. Первичным сообществом является семья. Встарь у незнакомца спрашивали «Какого ты роду племени?» В живом мире чужой определяется по виду, запаху, языку и поведению (выраженному проявлению идеологии). Сейчас всё перемешалось: тунисцы, например, говорят по-французски, но французами себя не считают. И у людей, в том числе многих россиян, возникли проблемы с национальной идентификацией. Чужой, иной – не обязательно враг. Альтернатива дележу и соперничеству – объединение. Интеграция – это качественное, а не количественное сложение. Это усложнение. Объединение родов в племя стирало влияние рода (клана), объединение племён в государство стёрло племенную власть. Идея клановости и государственности конфликтны. Либо то, либо другое. Кланы (по сути мафиозные сети) могут быть не обязательно родственными. Им есть что скрывать. Они жёстко соперничают друг с другом и с государством. Они преступны, потому что разрушают целое. Эгоизм отдельности (паразита или раковой клетки) разрушает целостность организма. Для коррумпированной России вопрос стоит остро: либо развалиться, либо удушить клановость. Возможна ампутация, то есть отделение частей, не желающих расставаться с кланово-феодальными пережитками.

Самое сильное государство ожидает полное вырождение, если его структуры, в том числе и силовые, перерождаются в кланы. Рыбу стараются чистить с хвоста, хотя она гниёт с головы. Легко клеймить позором малолеток, орущих на Манежной площади, гораздо труднее поискать проблему у себя в голове. Её величество Реальность не виновата, что не совпадает с твоими высокими замыслами и прожектами.

Рыбы сбиваются в косяки и ведут себя невероятно организованно. Вся эта многотысячная масса, все как один, мгновенно синхронно поворачивается и маневрирует, «рисуя» сложные геометрические построения. Каждая рыба поворачивается на точно заданный угол, движется с точно заданной скоростью. Какой эгрегор ею управляет? Какие средства связи используются? О такой слаженности не мечтает даже кремлёвская рота почётного караула.

Возможно, мы только подходим к необходимости изучения коллективного разума. Но для этого сначала надо признать, что он существует. Пока же психология хвалится кое-каким исследованием стихии неорганизованной толпы. А ведь без коллективного разума не было бы твоего индивидуального.

Одинокий библейский Адам, подобно Маугли, издал вселенский вой, потому что членораздельных звуков, слов и букв ещё не было придумано. Было чувство, но не было понятийного мышления. Ничего человеческого. Подсознательные образы, приходившие в голову Адама, возможно, были такие же, как у плесени, таракана или рыбёшки. Жить, не думая, как трава, – блаженство, мечта реформаторов системы образования.

Человек делил молекулу на атомы, атомы – на элементарные частицы, обнаружил парадокс двойственности волна-частица и упёрся в неопределённость – мы состоим из ничего, мираж. В такой же неопределённости столкнулись лбами креативисты (человека слепил Элохим(ы), инопланетяне с Нибиру, реплоиды и т.д.) и эволюционисты (человек произошёл от обезьяны в результате случайных мутаций и отбора). Если долго всматриваться в Бездну, она начнёт всматриваться в тебя.

– Где начало у кольца?

– Его нет.

– Такого не может быть, должно же быть начало.

– Никто ничего тебе не должен. Посмотри в бесконечность и там поищи начало.

Любопытство – врождённое качество живого. Человек стремится к знанию, потому что ему интересно. Новизна делает жизнь нескучной. Не бывает бесполезных знаний. Учиться лишь тому, что пригодится в жизни – ложный лозунг. И когда спрашивают: «А каково практическое применение знания рун, какая от них польза?», у меня отпадает охота отвечать таким людям. Пожалуйста, изучайте законы, придуманные людьми для конкретной страны, и можете смело полагать себя образованным человеком. Это знание пригодится в жизни и даже сделает вас высокооплачиваемым специалистом по разборкам. Но будете ли вы интересным собеседником?

В нынешнем веке человечество ускоренно объединяется в глобальную сеть Интернета. Сеть является признаком коллективного разума. Пока её называют информационной, и это успокаивает. Но что будет дальше, никто предсказывать не берётся. А зря. Любая сеть имеет тенденцию становиться организмом, в котором каждая отдельность строго подчинена целому. Сеть создаётся миллионами добровольных авторов и тысячами программистов. Казалось бы, стихийное строительство (как у насекомых), но чётко прорисовывается дееспособная структура. Не появится ли возглавляющий предиктор, возжелавший управлять? Поживём – увидим.

Машину научили сочинять музыку и писать стишки. Андроид болтает с людьми. Футурологи пророчат приближение момента, когда компьютеры обретут разум и будут мыслить лучше людей. Предлагают скрещивание человека с машиной в киборга (отличного раба). Всё это назвали сингулярностью. Идея сингулярности набирает обороты и сторонников. Помимо Университета сингулярности существует также Singularity Institute for Artificial Intelligence, ежегодно проводящий конференцию Singularity Summit, посвящённую искусственному интеллекту. Думаю, что теорема Гёделя не позволит компьютеру умственно обскакать своего создателя. А то, что у машины нет и не будет подсознания – это очевидно. Рассуждения о том, что машина может быть умнее человека, свидетельствуют об отсутствии научного критерия разумности. Посмотрит на человеческие игры с разумом неразумная плесень, да и сожрёт все железяки.

Мир меняется лишь в одном направлении – в сторону усложнения. Жизнь становится всё непонятнее и невыносимее для эмпириков и невежд. Много людей безнадёжно отстало. Они как бы выпали из жизни. Жуют, ходят на работу, смотрят телевизор, умно повторяют внушённые фразы и ничего не понимают. Не понимают даже степени своего непонимания. Происходит дифференциация. Резкое различие между богатыми и бедными видно всем, а вот пропасть между людьми с расширенным сознанием и остальными скрыта от глаз.

Процесс одновременной дифференциации и интеграции рождает нечто новое – Сеть. Согласно мифу, когда-то Сет лишил Гора глаза, оставив ему лишь рассудочное логически-земное мышление при спящем интуитивно-небесном. Мы используем мозг не полностью. Кто знает, может быть, наступило время и Сет (Меркаба) готовит к вознесению ввысь дух человеческий. Всё свершается быстро прямо на наших глазах. Кому-то эти слова покажутся выдумкой. Не настаиваю, подумайте сами. И постарайтесь не выпасть из поезда, который уходит.

А пока уставшая от нас планета намекает о том, что мы – вовсе не цари над ней, а космос демонстрирует структуры, похожие на сеть внутри нас.

Одиночество

«Любовь к одиночеству есть удел немногих избранных душ» (В.Шмаков «Священная книга Тота»). Лучшие мысли приходят в одиночестве. Когда человек один, он наедине с Богом.

Но одиночество относительно. Если современного Будду отправить одиноко жить на Луну без средств связи и надежды на возвращение, он долго не протянет. Жизнь потеряет смысл.

На Востоке существует методика посвящения. Подготовленного годами ученика замуровывают в темноту и тишину без ощущения времени. Изредка и нерегулярно просовывают пищу. Отсутствие внешних сигналов приводит к безмыслию. Мнимая смерть. Говорят, что заживо погребённый мозг спасает себя галлюцинациями. Но являются ли видения галлюцинациями или это образы откровения из коллективного бессознательного, определённо сказать нельзя. «И да, и нет». Видимо, всё зависит от конкретного человека. Так активизируется правое полушарие. Не каждый выдерживает испытание. Можно сойти с ума. Бывают трагические исходы.

Человек – элемент мировой Сети. Мы можем говорить о своей самодостаточности, но полной самодостаточности не бывает. Она может быть только у бесконечности. Человек, как система, для познания и роста погружается в более сложную систему. Бог – бесконечная сложность. Ему погружаться некуда, он самодостаточен.

Видимо, успешно проходит посвящение тот человек, кто не теряет чувство единения с Единым. Ощутить себя бесконечностью, почувствовать себя всем и вся, сказать себе: «Я – Бог. Этот предвечный свет и есть моё очищенное сознание». Это трудно объяснить, это можно лишь представить, прочитав тибетскую «Книгу мёртвых». В обычных земных условиях такое ощущение испытывают многие люди, но только на мгновение. И сразу иллюзорная суета засасывает, выпадаем из света и забываем. Тело тянет вниз.

Булгаковский Понтий Пилат два тысячелетия дремал в прострации полного одиночества. Что это, суровый урок или блаженство нирваны? Он получил ответ на вопрос «Что есть истина». Обычного человека тривиальный ответ «Истина – это то, что есть» не удовлетворяет. Слишком просто. Но не отправлять же каждого любопытного на Луну.

Есть ответы лишь бы отмахнуться, чтоб не приставал. Есть более глубокие ответы. Но лучший ответ ты можешь дать себе только сам.

Говорят, рождённый ползать летать не может. Но природа показывает, как рождённая ползать гусеница, проходит кукольную стадию мнимой смерти и перерождается в бабочку, способную порхать и любить. Людей посвящённых называют дваждырождёнными.

С лёгкой руки Владимира Короленко пошла гулять крылатая фраза «Человек рождён для счастья, как птица для полёта». Все ищут счастье, но что это такое, никто толком не знает. На вопрос «Счастлив ли ты», дают неопределённый ответ.

Появились умники, заявляющие, что ощущение счастья зависит от эндорфинов – группы полипептидных химических соединений, по структуре сходных с опиатами (морфиноподобными соединениями), которые вырабатываются в нейронах мозга и обладают способностью уменьшать боль, аналогично опиатам, и влиять на эмоциональное состояние. Человека предлагают осчастливить, давая ему пилюлю счастья. Ищут счастье в химическом кайфе алкоголики и наркоманы. Многие полагают, что счастье – это любовный оргазм. Но тогда выходит, что счастья достоин только половозрелый балбес, а дети и глубокие старики, монахи и отшельники не могут быть счастливыми.

Погоня за счастьем становится похожей на задачку «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что». То ли синюю, то ли жар птицу ищут, кому что нравится.

Путают счастье с весельем и радостью. Но великий русский язык даёт точное определение счастья. Счастье – с-частье – ощущение себя частью Единого в разумной гармонии Вселенной. Резонанс и соучастие в творении жизни. Падшая с небес эгоистическая отдельность 15-го аркана не испытывает счастье.

Люди вспоминают счастливое студенческое время. Была увлечённость, была цель. И вот, цель достигнута. Кризис среднего возраста. Вроде бы всё есть, но чего-то недостаёт. Скука и однообразие. Человек не смог найти себе новую цель, он остановился. Счастье мгновенно, важен не миг достижения цели, а сам путь к ней. Потому что человек есть путь, цель и средство; постижение, постигаемое и постигающий.

Душа обязана трудиться. Останавливаться нельзя. Сказав: «Ах, как я счастлив», ты мысленно зафиксировал достижение цели, то есть остановился. И тут же счастье уплыло, а ты подумал, что сглазил. Продлить счастливое мгновение попробовал и Фауст. Если ты остановился, ты перестал представлять ценность для вселенной. Жалкое зрелище представляют собой люди, живущие прежними заслугами. Прошлое ушло, нельзя жить прошлым, отпусти его. «Зачем же гнаться по следам того, что уже окончено», – сказал мессир Воланд.

Немногие избранные души (по Шмакову) в одиночестве испытывают счастье единения с Богом. Они совершают свой путь, не оглядываясь на других. «Трудно одному», – сказал Экклесиаст. Трудно, но человеку не даётся ноша, которая ему не по силам. Избранный – это не тот, кто провозгласил себя богоизбранным хозяином обещанного ему мира, а тот, кто берёт непосильную для других ношу. Вот так-то.

***

Есть много солнечных людей, которые, приходя в дом, озаряют его светом. С ними легко дышится. Их воспринимаешь как праздник. Постарайся и ты светиться внутренним светом. Улыбайся. Тебе идёт улыбка.

© Юрий Ларичев, 2011

В США очень любят национальный праздник – День благодарения. А история его такова.

Оказавшись в бедственном положении и в изгнании в Нидерландах, английская община пуритан решила отправиться в Америку, чтобы обрести лучшую жизнь и религиозную свободу. Они отплыли из Голландии сначала в Великобританию, а затем уже из Плимута 16 сентября 1620 года отправились в количестве 120 человек на судне «Мэйфлауэр» к берегам Северной Америки. Достигли они североамериканского мыса Кейп Код 21 ноября 1620 г.

Более половины из примерно сотни прибывших не смогли пережить суровую зиму и погибли от холода, голода и болезней. Выжившие основали колонию и весной с помощью местных индейцев, прежде всего Скванто, который научил их, какие культуры и каким образом выращивать, приступили к обработке земли. Неожиданно богатый урожай стал наградой за их усилия. Первый губернатор колонистов У.Брэдфорд предложил провести день принесения благодарности Господу. На праздник осенью 1621 г. отцы-пилигримы пригласили вождя и ещё 90 индейцев того племени, которое помогло им выжить. Эта трапеза, разделённая с индейцами, и стала празднованием Дня благодарения.

Америка за своё спасение «отблагодарила» коренное население. Они истребили индейцев, а оставшихся в живых согнали в резервации. Заодно навезли чёрных рабов, и теперь не знают, какой ещё толерантностью сохранить стабильность в обществе.

И теперь ежегодно в День благодарения каждый американец жрёт жирную индейку в клюкве. И никто не поперхнулся, не подавился. Индейку жрут или индейца – казуистическая игра слов, но в ней проклятье за неблагодарность.

Жирная процветающая страна с печатью проклятия в генах и с бессовестной историей.

Индейцы мне симпатичнее. Им не повезло. И это урок для всех нас, отстаивающих свою национальную самобытность и не желающих впускать внутрь себя чужеродный вирус. Жертвой, пищей оказаться очень легко. Зазевался, простодушно доверился белозубой улыбке и… готов в качестве индейки, обвешанной идеологической клюквой.

Это не простое совпадение – странная синхроничность слов «индейка» и «клюква». Только у нас под «развесистой клюквой» понимается «лапша на ушах». Ужас этой американской ритуальной магии поедания индейки в клюкве понимает только русский ум, думающий на языке богов. Смотрите, какие неосознаваемые рассудком тончайшие нити работают. Они повязали каждого американца проклятьем неблагодарности.

А ведь тебе с умной познеровской улыбкой твоё родное телевидение тихо нашёптывает, как хорошо бы ты процветал и благоухал, если бы в твоём народе укоренилось протестантство, если бы не держался за своё лапотное счастье. «Чего вы всё ищете свои корни и свой особый путь? Всё давно изобретено, копируйте западную модель», – шепчут тебе технологи. Над тобой посмеиваются, за дурачка держат. На тебя смотрят свысока. Так повара глядят на индейку перед праздником Дня благодарения.

А стоит тебе только заикнуться о своей русской национальной идее, как тут же возникнут возмущения и причитания. Не сметь! Они любят с трибун воспевать твою терпеливость, неприхотливость и молчаливость, ведь так удобнее явочным порядком тебя спровадить на жаровню.

Господа индейцы и индейки, за последние 20 лет нас уже хорошенько ощипали и обложили клюквой. Осталось совсем ничего – сковорода на День благодарения.

***

Предлагаю читателям сайта книгу Чарльза Истмэна «Индейская душа». Проводя параллели и сопоставления, вы примерно представите, что и как ценили ваши языческие предки на родной земле.

Ю.Ларичев

Моей жене Элайн Годейл Истмэн с благодарностью и признательностью за её постоянную вдохновляющую дружескую поддержку в мыслях и трудах и с любовью к самым индейским из её достоинств я посвящаю эту книгу.

Перевод с англ.: Н.Овсюковой, Новосибирск.

«И у нас есть религия, которую мы получили от наших предков и передадим нашим детям. Они учит нас быть благодарными, жить в единстве, и любить друг друга! Мы никогда не ссоримся из-за религии».

Так говорил великий оратор сенека Красная Куртка в своём великолепном ответе миссионеру Крэму более века тому назад, и я часто слышал, как мои соотечественники выражали те же мысли.

Я попытался описать религиозную жизнь типичного американского индейца, какой она была до встречи с белым человеком. Я давно хотел сделать это, потому что не мог найти ничего, что рассказывало бы о ней серьезно, равноценно и искренне. Религия индейца – это будет последнее, что когда-либо поймет в нём человек другого народа.

Во-первых, индеец не говорит о таких глубоких вещах, пока верит в них, а когда он прекращает верить, то говорит о них лживо и пренебрежительно.

Во-вторых, даже если индейца вынудят говорить об этом, расовые и религиозные предубеждения остальных будут преградой на пути к сочувствию и пониманию его воззрений.

В-третьих, практически все известные исследования по этому вопросу были сделаны в течение переходного периода, когда изначальные вера и философия коренного американца уже подверглись быстрому распаду.

То здесь, то там можно найти поверхностные описания странных обычаев и церемоний, символика или внутреннее содержание которых были глубоко скрыты от наблюдателя;

И есть очень много материала, собранного в последние годы, малоценного из-за своей современности и неразрывной связи с библейской легендой и европейской философией. Часть его даже была придумана ради коммерческих целей. Дайте резервационному индейцу подарок, и он, возможно, снабдит вас священными песнями, мифологией, и фольклором на заказ!

Моя маленькая книга не претендует на научный труд. Я постарался сделать её как можно более правдивой по воспоминаниям о моём детстве и идеалах предков, но с человеческой, не этнологической точки зрения. Я был озабочен не тем, чтобы нагромоздить побольше голых костей, а тем, чтобы наделить их плотью и кровью. Большинство написанного иностранцами о нашей древней вере и культе представляет её, главным образом, как некую диковину. Я хотел бы подчеркнуть её универсальные качества, её личностный призыв!

Первые миссионеры, хорошие люди, были ограниченны представлениями их эпохи, и они заклеймили нас как язычников и дьяволопоклонников, они требовали от нас отречься от наших ложных богов, прежде чем мы преклоним колени перед их священным алтарем. Они даже сказали нам, что мы были навечно потеряны, раз не приняли осязаемый символ и не исповедовали определенную форму их многоголовой веры.

Мы, жители двадцатого столетия, умнее! Мы знаем, что у всех религиозных стремлений и искренних богослужений – один источник и одна цель. Мы знаем, что Бог летописей и устных преданий, бог грека или варвара, в конце концов, один и тот же бог; и, подобно Петру, мы чувствуем, что Он не милостивец для людей, но что человек любого народа, кто страшится Его и созидает справедливость, нужен Ему.

Чарльз А. Истмэн (Охайеза)

I. ВЕЛИКАЯ ТАЙНА

Изначальное отношение американского индейца к Вечному, «Великой Тайне», которая окружает и наполняет нас, было так же просто, как и возвышенно. Для него это было высшим понятием, которое несло в себе самую полную меру радости и удовлетворения, возможного в этой жизни.

Поклонение «Великой Тайне» было молчаливо, уединенно, свободно от всякого своекорыстия. Оно было молчаливо, потому что все необходимые для этого слова несовершенны и ничтожны; поэтому души моих предков поднимались к Богу в бессловесном обожании. Оно было уединённо, потому что они полагали, что Он ближе к нам в одиночестве, и у нас не было священников, владеющих правом встать между человеком и его Создателем. Никто не мог увещевать или исповедовать, или как-то иначе вмешиваться в религиозный опыт другого. У нас все люди были созданы сынами Бога и стояли прямо, осознавая свою божественность. Наша вера не могла быть сформулирована в кредо, и не нападала на всякого, кто не желал принимать её; и потому у нас не было ни проповедей, ни прозелитства, ни гонений за веру, ни насмешников или атеистов.

У нас не было храмов или святынь кроме самой природы. Будучи естественным человеком, индеец был очень поэтичен. Он посчитал бы кощунством строить дом Тому, Кого можно встретить наедине (с глазу на глаз) в таинственных тенистых приделах первобытного леса, или на освещённой солнцем груди девственных прерий, на головокружительных шпилях и башенках голой скалы, и – вон там! – в сверкающем драгоценностями своде ночного неба! Он облачает Себя в легчайшую пелену облаков, там на границе видимого мира, где наш Прадед Солнце разжигает свой вечерний походный костер. Он мчится верхом на суровом северном ветре, или дышит Своим духом в ароматах южного воздуха, чьё боевое каноэ стремглав несётся по величественным рекам и озерам, – и Он не нуждается ни в каком меньшем соборе!

Это уединенное общение с Невидимым, которое было самым высоким выражением нашей религиозной жизни, частично передано в слове «хамбедей» (буквально «религиозное чувство») переводилось по-разному – «пост» или «сновидение». Но лучше объяснить его как «сознание божественности».

Первый «хамбедей», или религиозное уединение, отмечало эпоху в жизни юноши, которую можно сравнить с конфирмацией или обращением в опыте христианства. Очистив себя сначала в паровой бане, и отбросив как можно дальше все человеческие или плотские влияния, молодой человек разыскивал самую благородную высоту, занимающую командное положение в окрестностях. Зная, что Бог совсем не ценит материальные вещи, он не брал с собой ни подношений, ни жертв, кроме чисто символических – красок и табака. Желая предстать перед Ним в полном смирении, юноша надевал только мокасины и набедренную повязку. И в торжественный час солнечного восхода или заката он вставал, глядя на красоту земли, перед лицом «Великой Тайны», и оставался, обнажённый, прямой, молчаливый и неподвижный, под стихиями и силами Его армий, в течение ночи и дня, или двух дней и ночей, но редко дольше. Иногда он пел гимн без слов, или предлагал церемониальную «священную полную трубку». В этом священном трансе или экстазе индейский мистик находит своё высочайшее счастье и движущую силу своего существования.

Вернувшись в лагерь, он должен был оставаться в отдалении, пока снова не проходил паровую баню, тем самым подготовив себя к общению с товарищами. О видении или знаке, каким его удостоили, юноша не говорил, если только оно не содержало наказа, который нужно было выполнить публично. Иногда старик, стоя у края вечности, мог рассказать избранному несколько предсказаний его давно ушедшей юности.

Белые завоеватели по обыкновению презирали коренного американца за его бедность и простоту. Они забывали, возможно, что их собственная религия запрещала накопление богатства и обладание роскошью. Индейцу, как любому целеустремленному человеку каждого века и народа, от Диогена до братьев Святого Франциска, от монтанистов до шейкеров, любовь к богатству представлялась ловушкой, а бремя сложного общества – источником излишней опасности и соблазном. Более того, правилом его жизни было разделять плоды его умения и успеха с менее удачливыми братьями. Так он сохранял свой дух свободным от засорения гордостью, алчностью, или завистью, и этим выполнял, как верил, божественный завет – дело, глубоко важное для него.

Однако, не от невежества или непредусмотрительности он не основывал постоянные города и не развивал материальную цивилизацию. Простодушному мудрецу скученность населения казалась плодовитой матерью всех зол, моральных не менее чем физических. Он соглашался, что еда хороша, но неумеренность убивает; что любовь прекрасна, но похоть уничтожает; и не менее убийственна, чем чума, возникающая среди переполненных и антисанитарных жилищ, была для него потеря духовной силы, которая всегда сопутствует слишком близкому контакту с людьми. Все, кто много жил на открытом воздухе, знают, что есть магнетическая первичная сила, который накапливается в одиночестве и быстро расточается среди толпы; и даже враги признавали за американским индейцем внутреннюю мощь и полностью независимое от обстоятельств самообладание, считая его в этом непревзойденным среди людей.

Красный человек разделил ум на две части, – духовную и физическую. Первый – чистый дух, занятый только сущностью вещей, и его индеец стремился усилить духовной молитвой, когда тело подчинено постом и лишениями. В этом типе мольбы не было просьбы об удаче или помощи. Все дела личной и эгоистичной заботы, успех в охоте или войне, помощь в болезни, или скудости любовной жизни, отсылались на план низшего или материального ума, и все церемонии, амулеты, или чары, предназначенные обеспечить удачу или предотвратить опасность, были признаны исходящими от физического «Я».

Ритуалы физического поклонения также были полностью символичны, и индеец не больше обожествлял Солнце, чем христианин – крест. Солнце и Земля, очевидным иносказанием содержащие поэтической метафоры, едва ли больше чем научной правды, были на его взгляд родителями всей органической жизни. Солнце, как вселенский отец, даёт оживляющий порядок в природе, а в терпеливой и плодотворной утробе нашей матери, Земли, скрыты зачатки растений и людей. Поэтому наше почтение и любовь к ним было по-настоящему богато поэтичными образами, подобно нашей любви к нашим прямым родителям, и с этим чувством сыновнего почтения к старшим было соединено желание обратиться к ним, как к родителям, чтобы получить деланные для нас добрые дары. Это – материальная или физическая молитва.

Стихии и величественные силы в природе, молния, ветер, вода, огонь, и мороз, с благоговейным страхом почитались мистическими, но всегда вторичными или промежуточными по сути. Мы полагали, что дух охватывает всё мироздание, и что каждое существо обладает душой в той или иной степени, пусть душа и не всегда осознает себя. Дерево, водопад, медведь гризли, каждый был воплощенной силой и предметом почитания.

Индеец любил входить в понимание и духовное общение с его братьями из царства зверей, чьи бессловесные души носили для него ту безгрешную чистоту, которую мы приписываем невинному и неответственному ни за что ребенку. Он верил в их инстинкты, как в мистическую мудрость, данную свыше; и когда он скромно принимал добровольную, по общему мнению, жертву их тел, чтобы поддержать собственное, он воздавал должное их духам в предписанных молитвах и приношениях.

В каждой религии имеется элемент сверхъестественного, различающегося влиянием простых доводов для её приверженцев. Индеец логически и ясно размышлял о делах в пределах своего понимания, но он не наносил на карту мира обширную область природы или не выражал её чудеса в научных терминах. С его ограниченным знанием причины и следствия он видел чудо во всем – чудо жизни в семени и яйце, чудо смерти во вспышке молнии и в зыби океана! Ничто из чудес не удивило бы его – заговорил бы зверь или остановилось солнце. Непорочное рождение едва ли показалось ему более удивительным, чем рождение каждого ребенка, который входит в мир, а чудо рыбы и хлебов не взволновали бы сильнее урожая, вырастающего из одного зерна.

Кто может осуждать его суеверие? Конечно, не набожный католик, или даже протестантский миссионер, кто даёт чудеса Библии как буквальный факт! Человек, придерживающийся логики, должен отрицать все чудеса, или не отрицать ни одного, а наши американские индейские мифы и героические истории, возможно, сами по себе, заслуживают не меньше доверия, чем истории древних иудеев. Если мы обладаем современным складом ума, который видит в законах природы величие и пышность, гораздо значительнее любого возможного единичного исключения из правил, давайте не забывать, что, в конце концов, наука не объяснила всего. Мы все еще стоим перед последним чудом, – происхождением и основным принципом жизни! Есть высшая тайна, которая является сутью поклонения, и без которой не может быть ни одной религии, и в присутствии этой тайны наше отношение не может сильно отличаться от взглядов естественного философа, кто с благоговейным страхом созерцает Божественное во всём мироздании.

Это очевидно, что пока исконная философия индейца управляла его умом, он не завидовал и не желал подражать роскошным достижениям белого человека. В своих мыслях он поднимался выше их! Он даже презирал их, поскольку возвышенный дух, подчинённый суровой цели, отвергал мягкие кровати, роскошную еду, приятное времяпрепровождение богатого соседа. Ему было ясно, что достоинство и счастье не зависят от этих вещей, а то и вовсе несовместимы с ними.

В раннем христианстве, несомненно, многое призывало человека к этому, и суровые слова Иисуса к богатым и о богатых были бы всецело понятны индейцу. Однако, религия, которая проповедуется в наших церквях и соблюдается нашими прихожанами, с её элементом показушничества и самовозвеличивания, её активного прозелитства, и открытого презрения ко всем религиям, кроме самой себя, была долгое время крайне отталкивающей. Простой ум индейца считал профессионализм проповедника, оплаченного увещевателя, и денежная церковь, недуховными и неназидательными, и лишь когда его дух был сломлен, а моральные и физические устои подорваны торговлей, завоеванием и спиртными напитками, христианские миссионеры добились какой-то реальной власти над ним. Это может показаться странным, но воистину гордый язычник в тайниках души презирал добрых людей, прибывших просветить его и наставить на путь истинный!

Но эта публичность и фарисейство были не единственными элементами чужой религии, оскорблявшими красного человека. Ему казалось отвратительным и почти невероятным, что среди этих людей, претендующих на превосходство, много атеистов, даже не пытавшихся исповедывать национальную веру. Мало того, они не только не исповедывали её, но пали столь низко, что оскорбляли своего Бога непристойными и богохульными речами! На нашем языке Его имя даже с предельным почтением никогда не произносили громко, но ещё реже с легкостью или непочтением.

Более того, даже в тех белых людях, кто исповедывали религию, мы находили много несообразности поведения. Они много говорили о духовном, но искали при этом только материального. Они покупали и продавали всё: время, труды, личную независимость, любовь женщины, и даже службы их собственной святой веры! Жажда денег, власти и завоеваний, столь характерная для англосаксонской расы, не избежала морального осуждения от её простодушного судьи, и при этом он не мог не сравнивать эти очевидные черты господствующей расы с духом кроткого и непритязательного Иисуса.

Он вовремя понял, что алкоголики и развратники среди белых людей, с кем он слишком часто общался, осуждались религией белого человека также сильно, и не должны поддерживаться, чтобы не дискредитировать её. Но было не так легко простить или оправдать чужую плохую веру. Когда видные посланцы Отца в Вашингтоне, среди них священники и даже епископы, приезжали к индейским народам и ручались перед ними в торжественных соглашениях национальной честью, с молитвой и упоминаниями об их Боге; и когда созданные таким образом соглашения быстро и бесстыдно нарушались, разве странно, что это должно было пробудить не только гнев, но и презрение? Историки белой расы признают, что индеец никогда первым не нарушал клятвы.

Моё личное убеждение, основанное на тридцатипятилетнем опыте, – что такого объекта, как «христианская цивилизация» просто нет. Я полагаю, что христианство и современная цивилизация противоположны и несовместимы, а вот дух христианства и нашей древней религии по сути своей один и тот же.

II. СЕМЕЙНЫЙ АЛТАРЬ

Американский индеец был индивидуалистом и в религии, и в войне. У него не было ни национальной армии, ни организованной церкви. Не было священника, принимавшего на себя ответственность за душу другого. Мы верили, что это – высшая обязанность родителя, и только им разрешалось в какой-то мере притязать на службу и функции священника, поскольку только его созидающая и защищающая власть подходила торжественной роли Божества.

Индеец был религиозным человеком с утробы матери. С момента, когда она объявляла о факте зачатия, до конца второго года жизни, который обычно был периодом кормления грудью, полагали мы, духовное влияние матери значило больше всего. Её отношение и тайные размышления должны были по капле вливать в восприимчивую душу будущего ребенка любовь к «Великой Тайне» и чувство братства со всем мирозданием. Молчание и уединение были правилом жизни для будущей матери. Она с молитвою бродила в тишине великих лесов, или по лону нехоженой прерии, и её поэтический ум рисовал предстоящее рождение её ребенка как появление человека-созидателя – героя, или матери героев; мысль возникала в девственном дыхании первобытной природы и продолжала грезить в тишине, нарушаемой только вздохами сосны или волнующим оркестром отдаленного водопада.

И когда день дней в ее жизни наступает – день, когда появляется новая жизнь, чудо, создание которого поручается ей, она не ищет помощи людей. Она воспитывает и готовит свои тело и ум для самой священной, какую она могла вспомнить, её обязанности. Испытание лучше встретить одной, где никакие любопытные или жалостливые глаза не смущают её; где вся природа говорит ее духу: «Это – любовь! Любовь! Исполнение жизни!» Когда священный голос приходит к ней из тишины, и пара глаз смотрит на неё в глуши, она знает с радостью, что хорошо исполнила свою роль в великой песне создания!

Теперь она возвращается в лагерь, неся чудесный, священный, самый дорогой сверток! Она чувствует её покоряющее тепло и слышит его мягкое дыхание. Это – всё ещё часть её, поскольку оба кормятся одним и тем же ртом, и даже взгляд возлюбленного не может быть слаще, чем его глубокий, доверительный пристальный взгляд.

Она продолжает своё духовное обучение, сначала молча – простое повеление указующего перста природы; потом в нашёптывающих, словно птичьих песнях, утром и вечером. Для неё и ребенка птицы – истинный народ, кто живет очень близко к «Великой Тайне»; бормочущие деревья дышат Его присутствием; падающие воды поют Его хвалу.

Если ребенок начинает капризничать, мать поднимает руку. «Тише! Тише! – предостерегает она ласково, – можно обеспокоить духов!» Она просит его утихнуть и прислушаться – послушать серебристый голос осины, или звенящие цимбалы березы; а ночью она показывает на небесный, сверкающий белыми точками след, след сквозь природу вселенского великолепия к природе Бога. Тишина, любовь, почтение, – вот три первых урока; и к ним она позже добавляет щедрость, храбрость, и целомудрие.

В давние дни наши матери оправдывали доверие, возложенное на них; и известный вождь нашего народа имел привычку говорить: «Мужчины могут убивать друг друга, но они никогда смогут одолеть женщину, поскольку на её коленях лежит в покое ребенок! Ты можешь уничтожать его раз за разом, но он так же часто сходит с этих нежных коленей – дара Великого Добра народу, где мужчина – только соучастник!»

Эта мать-дикарка пользовалась не только опытом её матери и бабушки, и правилами ее народа, принятыми, чтобы вести её по верному пути; она смиренно стремилась учиться у муравьёв, пчёл, пауков, бобров, и барсуков. Она училась семейной жизни, столь утончённой в своей эмоциональной насыщенности, терпении и преданности, у птиц, пока ей не казалось, что вселенское сердце матери будто стучит в её собственной груди. В назначенное время ребенок создает своё отношение к молитве, и почтительно обращается к Высшим Силам. Он считает себя кровным братом всем живущим существам, и штормовой ветер для него – посланник «Великой Тайны».

В возрасте около восьми лет мальчика передают отцу для более спартанского воспитания. Девочка же с этого времени находится больше под опекунством её бабушки, кто считается самым достойным защитником для девушки. В самом деле, основным трудом и бабушки и дедушки было знакомить молодежь с национальными традициями и верованиями. Их предназначением было с достоинством и властностью повторять освященные временем истории, чтобы молодые наследовали хранимую мудрость и народный опыт. Старики посвящали себя служению молодым, как учителя и советчики, а молодежь в свою очередь платила им любовью и почтительностью.

Старость была у нас в какой-то мере самым счастливым периодом в жизни. Прожитые годы принесли с собой свободу не только от бремени трудных и опасных задач, но и от тех ограничений традиций и этикета, которые неукоснительно соблюдались всеми остальными. Никто, кто был знаком с индейцем в его доме, не сможет отрицать, что мы – вежливые люди. Как правило, воин, вселявший величайший ужас в сердца своих врагов, среди семьи и друзей был образцом мягкости и почти женской утонченности. Мягкий, низкий голос считался превосходным как для женщины, так и для мужчины! При вынужденной тесноте жизнь в палатке скоро стала бы воистину невыносимой, не будь этих бессознательных сдержанности и такта, этого неизменного уважения к установленному месту и имуществу другого члена семейного круга, этого обычного порядка тишины и этикета.

Наш народ, хотя и одаренный сильными и прочными чувствами, не проявлял свои привязанности в любое время, и меньше всего в присутствии гостей или незнакомцев. Только старикам в дальнем путешествии, освобожденным от обычных правил, разрешались некоторая игривая фамильярность с детьми и внуками, более простой разговор, а порой резкость и упреки, другим строго запрещенные. Если коротко, то старые мужчины и женщины вольны были говорить, что и как им приятно, не ожидая возражений, поскольку лишения и телесная немощь, по неизбежности, выпадавшие на их долю, должны были смягчаться как можно сильнее уважением и вниманием.

У нас не было религиозной церемонии, связанной с браком, хотя с другой стороны отношения между мужчиной и женщиной расценивались сами по себе как мистические и священные. Брак, отпразднованный в церкви и благословленный священником, как представляется, может в то же самое время быть окружен обычаями и мыслями фривольного, поверхностного, и даже похотливого характера. Мы верили, что двое любящих должны соединяться втайне, прежде чем все узнают об их союзе, и должны испытать свой апофеоз наедине с природой. Помолвка могла или не могла обсуждаться и одобряться родителями, но в любом случае для молодой пары было общепринято исчезнуть в глуши и провести там несколько дней или недель в полном уединении и совместном одиночестве, и позже возвратиться в поселок как муж и жена. Обмен подарками и пирами между двумя семействами проходил обычно после, но свадебное благословение давалось Высоким Священником Бога – почитаемой и священной Природой.

Семья была не только частью общества, но и частью местного управления. Род – ничто иное, как большая семья с патриархальным главой, как естественным лидером; и союз нескольких родов посредством межродственных браков и добровольных связей составлял племя. Самое название нашего племени, Дакота, означает Объединенные Люди. Мы знали полностью отдаленнейшие степени родства, и не только для проформы: первые кузены были известны как братья и сестры; название «кузена» требовалось обязательно, ибо наша твёрдая этика запрещала брак между кузенами в любой известной степени, или другими словами, в пределах рода.

Семья, как правило, состояла из мужчины с одной или несколькими жёнами и их детьми, все они дружно жили вместе, часто под одной крышей, хотя некоторые известные и уважаемые люди могли обеспечить отдельное жилище для каждой жены. Полигамные браки были известны не только среди старых и уважаемых людей, и в большинстве своем жёны были обычно, хотя не обязательно, сёстры. Брак изредка мог расторгаться, но мы почти не слышали о неверности или безнравственности, тайной или открытый.

Говорят, что положение женщины – тест цивилизации, в таком случае положение наших женщин было прочно. В них облекался наш эталон морали и чистоты нашей крови. Жена не брала имени мужа, и не входила в его род, а дети принадлежали роду матери. Вся собственность семьи принадлежала ей, наследование велось на материнской линии, и честь дома была в её руках. Скромность была её лучшим украшением, поэтому молодые женщины были обычно молчаливы и застенчивы; но женщина, достигшая зрелых лет и мудрости, или показавшая особую храбрость в трудной ситуации, иногда приглашалась заседать в совете.

Она без споров руководила в своих владениях, и была для нас цитаделью моральной и духовной силы, пока не пришел в наши края белый, солдат и торговец, кто крепкими напитками разрушил честь мужчин, и через власть над никудышным мужем купил добродетель его жены или его дочери. Когда пала она, вместе с нею пал весь народ.

До того, как эта беда пришла к нам, Вы нигде не нашли бы более счастливого дома, чем созданного индейской женщиной. В её личности не было ничего искусственного, и так же мало неискренности – в её характере. Её раннее и последовательное воспитание, ясность её призвания, и, прежде всего, её глубокая религиозность давали ей силу и уравновешенность, которые не смогла бы победить обыденная неудача.

Индейские имена были или характерными прозвищами в игривом духе, именами поступков, детскими именами, или же имели религиозное и символическое значение. Говорят, когда ребенок рождался, какой-то случай, или необычное его появление определяли ему имя. Иногда такое случалось, но не было правилом. Человек яростного характера, с прекрасной военной репутацией, обычно носил имя бизона или медведя, молнии или смертоносной природной стихии. Другой, с более мирной натурой, мог быть назван Быстрой Птицей или Синим Небом. Женское имя обычно говорило о чем-то домашнем, часто с прилагательным «милая» или «хорошая», и женским окончанием. Имена достойные или важные должны были присуждаться стариками, и особенно, если они имели духовное значение; как Священное Облако, Таинственная Ночь, Духовная Женщина и т.п… Такое имя иногда носили три поколения, но каждый должен был в свою очередь доказать, что достоин этого.

В жизни индейца была только одна неизменная обязанность, – обязанность молитвы, ежедневного обращения к Невидимому и Вечному. Ежедневная набожность была ему необходимей ежедневной еды. Пробуждаясь на рассвете, он надевает мокасины и спускается к воде. Здесь он бросает пригоршни чистой холодной воды себе в лицо, или окунается целиком. После купания он встаёт лицом к наступающему рассвету, лицом к солнцу, когда оно пляшет на горизонте, и предлагает свое безмолвное моление. Его супруга может предшествовать или следовать за ним в своей набожности, но никогда не сопровождает его. Каждая душа должна встретить утреннее солнце, новую, душистую землю, и Великое Молчание в одиночестве!

Всякий раз, когда в ходе ежедневной охоты красный охотник встречается с картиной, поразительно красивой или возвышенной – черная грозовая туча с блистающей аркой радуги над горой; белый водопад в сердце зеленой теснины; обширная прерия, с оттенком кроваво-красного заката – он останавливается на миг в благоговении. Он не видит необходимости выделять один день из семи, как священный, для него все дни – Божьи.

Каждый поступок его жизни – в самом настоящем смысле религиозное действие. Он видит дух во всём мироздании, и верит, что получает от него мистическую мощь. Его уважение к бессмертной части животного, его брата, часто заводит его так далеко, что он с роскошью выкладывает тело своей дичи и украшает голову символическим рисунком или перьями. Потом он стоит перед ним в молитвенной позе, подняв полную трубку, в знак того, что он освобождает с честью дух своего брата, чьё тело заставила его взять нужда ради поддержания собственной жизни.

Когда все поели, женщина бормочет слова благодарности, опускает котёл; это выполняется так тихо и ненавязчиво, что незнакомый с обычаем, будет не в состоянии уловить шепот: «Дух, отведай!» Когда её муж принимает кубок или тарелку, он тоже бормочет свою благодарность духу. В старости он любит показать, как выражает благодарение. Он отрезает наилучший кусочек мяса и бросает его в огонь – самую простую и воздушную стихию.

Гостеприимство вигвама ограничено только установлениями войны. Все же, если враг окажет нам честь визитом, его доверие не будет обмануто, и он уйдёт в убеждении, что встречался с царственным хозяином! Наша честь – гарантия его безопасности, пока он в пределах лагеря.

Дружба считается самым сильным мерилом характера. Легко, думаем мы, быть лояльными к семейству и роду, чья кровь течёт в наших собственных венах. Любовь между человеком и женщиной основана на инстинкте спаривания и не свободна от желания и своекорыстия. Но иметь друга, и быть верным при любых и всех испытаниях, является высокой оценкой человека!

Самый высокий тип дружбы – отношения «друг брат» или «друг в жизни и смерти». Эти узы двух мужчин обычно созидаются в ранней юности, и разрушить их может только смерть. Это – суть товарищества и братской любви, без мысли об удовольствии или выгоде, а скорее для моральной поддержки и вдохновения. Один клянется умереть за другого, если будет нужно, и ни в чем не откажет брату, но и брат не потребует ничего, что расходилось бы с самыми высокими понятиями индейского ума.

III. ЦЕРЕМОНИИ И СИМВОЛИКА КУЛЬТА

Публичных религиозных обрядов у индейцев равнин – немного, и те большей частью современного происхождения и принадлежат по существу к так называемому «переходному периоду». Считается, что этот период берёт начало с незаметно проникающего влияния на их обычаи и поведение после встречи с господствующей расой, а многие племена были подвержены ему задолго до прекращения кочевой жизни.

Торговцы пушниной, священники «Черные Одежды», военные, и, наконец, протестантские миссионеры, были людьми, начавшими разрушение индейских народов и ниспровержение их религии; примерно семьдесят пять или сто лет назад они принудили эти племена перейти к жизни в резервации. У нас нет достоверных знаний об этих племенах до переходного периода, когда виски и торговля уже развратили их родные идеалы.

В эпоху реконструкции они изменяли свои обычаи и верования непрерывно, создавая своеобразную смесь христианства с языческими суевериями, и дополняя старый фольклор неузнаваемыми библейскими историям, подаными с индейской точки зрения. Даже на их музыке сказывается влияние католических гимнов. Большинство материала, собранного современными наблюдателями, неизбежно имеет разнородный характер.

Примечательно, что первым эффектом от встречи с белыми было усиление жестокости и варварства, возрастание тёмных теней в картине! Именно поэтому «Пляска Солнца» индейцев равнин, наиболее важная их общественная церемония, была извращена, ею стали злоупотреблять, пока она не стала ужасным проявлением варварства, и в результате была запрещена правительством.

В старые времена, когда воин сиу оказывался в пасти самой смерти, он мог предложить молитву своему отцу, Солнцу, ради продления своей жизни. Избежав неминуемой опасности, он должен был отблагодарить божественного покровителя и устроить Пляску Солнца, согласно клятве, в которой он объявлял прежде, что не боится ни пытки, ни смерти, но просит жизнь только ради тех, кто любили его. Таким образом, суровое физическое испытание было выполнением клятвы, и своего рода искуплением того, что иначе могло показаться предосудительной слабостью перед лицом смерти. Это было в характере моления и благодарственной жертвы «Великой Тайне», через материального отца, Солнце, и не выражало молитву о будущей удаче.

Церемонии обычно проводили через шесть месяцев или год с момента клятвы, чтобы тщательно подготовиться; всегда в разгаре лета, и перед большим и важным собранием. Они, само собой, включали в себя пиршество и раздачу большого дикарского богатства в честь случая, хотя это не было необходимой частью религиозного обряда.

Когда наступал день установления столба, последний приносила группа воинов, возглавляемая каким-нибудь уважаемым человеком. Выбранное дерево было от шести до восьми дюймам в диаметре у основания, и двадцати – двадцати пяти футов в высоту.

Столб выбирали и очень торжественно срубали вместе с церемонией «полной трубки», а потом несли на носилках, как символ тела человека, устраивавшего пляску. Одинокое типи ставили на ровном месте неподалеку от селения, и с такой же церемонией вблизи него в центре круглого ограждения из свежесрубленных веток поднимали столб.

Тем временем, один из наиболее знаменитых наших стариков вырезал из сыромятной кожи, а позднее из дерева, две фигуры, обычно – человека и бизона. Иногда фигурка птицы, представлявшей, как считалось, Гром, заменяла бизона. Было общепринято окрашивать человека красным, а животное – черным, каждый подвешивался с разных концов крестовины, надежно привязанной приблизительно в двух футах от вершины столба. Я никогда не слышал, чтобы этот крест имел определенное значение; вероятно, не более чем случайное драматическое совпадение увенчало Столб Пляски Солнца символом христианства.

Краска показывала, что человек, собиравшийся воздавать благодарность публично, был потенциально мертв, но ему позволило жить таинственное покровительство и вмешательство Подателя Жизни. Бизон висел напротив изображения его мертвого тела, потому что был поддержкой его физического «я» и ведущей фигурой в знаниях легенд. Следуя той же самой мысли, когда человек этот выходил из уединенной палатки и приближался к столбу, чтобы танцевать, нагой, если не считать мокасин и набедренной повязки, с распущенными и вымазанными глиной волосами, он должен был тащить за собой бизоний череп, представляющий могилу, из которой он убежал.

Танцору делали надрезы или насечки на грудной клетке, достаточные, чтобы потекла кровь и возникла боль, естественное сопровождение его метафоричной смерти. Он вставал напротив певцов, лицом к столбу, и с черепом на кожаных ремнях, которые были просто привязаны к его плечам. В более поздний период, разрезы делали на груди или сзади, иногда и там и там, через них проходили деревянные шпильки, привязанные ремешками к столбу или к черепам. Так он танцевал без перерыва в течение дня и ночи, или даже дольше, постоянно пристально глядя на солнце днем, и дуя время от времени в священный свисток из кости гусиного крыла.

В последние времена этот обряд был сильно искажён и превратился в обычный ужасающий показ физической силы и выносливости под пыткой, почти наравне с европейским представлением боя быков, или более того с современным рингом. Кроме того, вместо искупления или благодарственной жертвы, он стал сопровождать просьбы об успехе в войне, или в набеге за лошадьми врага. Число танцоров увеличилось, и они должны висеть подвешенные к столбу за собственную плоть, которую им нужно разорвать, чтобы освободиться. Я хорошо помню, как мы обсуждали в нашем жилище исчезновение этой простой, но важной церемонии, потерю ею всякого смысла и ценности под давлением деморализующих дополнений, которые были плодом первых контактов с белым человеком.

Возможно наиболее замечательная организация, когда-либо известная среди американских индейцев, была «Великая Знахарская Палатка», по-видимому, косвенный результат деятельности ранних миссионеров иезуитов. В ней легко узнаваемы европейские идеи, и кажется разумным предположить, что её создали, чтобы основать орден, который успешно противостоял бы вторжению «Черных Одежд». Как бы там ни было, неоспорим факт, что единственные религиозные лидеры, сколько-нибудь значимые, рождавшиеся среди коренных племен начиная с появления белого человека, «Пророк шауни» в 1762, и пророк-полукровка «Пляски Духов» в 1890, оба основывали свои притязания или пророчества на евангелистских историях. Таким образом, в каждом случае индейского религиозного возрождения или помешательства, которое более или менее угрожало захватчику, проявлялось отчетливое чужое начало.

Знахарская Палатка родилась среди племен алгонкинов и своими ответвлениями распространилась постепенно повсюду, в конце концов, начав влиять на сиу долины Миссисипи и создав крепкий оплот против трудов первых миссионеров. Она сохранилась, почти без изменений, практически до восстания 1862 г., когда поражение, голод и лишение свободы обратило разбитые сердца моего народа к принятию христианства, которое, казалось, предлагало им единственный проблеск доброты или надежды.

Орден был тайным, и кое в чём мало отличался от Свободных Масонов, являясь союзом или собранием многих палаток, каждая из которых имела свои отличительные песни и снадобья. Лидерство в ордене было ранжировано по старшинству, и его можно было получить только заслугами; женщинам допускалось членство в обществе на равных правах, с возможностью добиться самых высоких почестей. Никто не мог бы стать членом ордена, если не был высокоморален, все кандидаты испытывались в течение года или двух, а убийцы и неверные супруги исключались. Заповеди, провозглашенные этим орденом, были по существу те же, что и десять моисеевых, так что он оказывал прекрасное моральное воздействие, помимо его основной цели – введению в тайны правильного целительства.

В этом обществе исчерпывающе обучали, как использовать и применять на практике все известные нам лечебные корни и травы, это делали главным образом старики, более молодые члены учились, чтобы прийти на места тех, кто скончались. Моя бабушка была известной и удачливой практикующей знахаркой, а мои мать и отец были членами ордена, но не практиковали.

Знахарство или «мистическое пиршество» не был публичным занятием, разве что только при избрании новых членов, и в этих случаях все «знахарские сумки» и тотемы различных палаток выставлялись напоказ, и исполнялись особые «Знахарские Песни». Еда раздавалась только между приглашенными гостями, а не хозяевами, или палаткой, дающей пир.

«Великая Знахарская Пляска» устраивалась в случае принятия тех кандидатов, кто прошел испытание, или нового члена, призванного занять места умерших с момента прошлой встречи. Приглашения рассылались в виде маленьких связок табака. Два очень больших типи ставили в сотне футов друг напротив друга, они были полуоткрыты и соединены коридором без крыши и с колоннадой свежесрубленных сучьев. Одна из этих палаток была для общества, устраивающего пляску, и новичков, другую занимали «бойцы», чьей обязанностью было подавать закуски, и поддерживать порядок среди участников. Они отбирались из числа лучших и самых храбрых воинов племени.

По окончании приготовлений члены каждой палатки наряжались и раскрашивались согласно их ритуалам, а затем они входили в зал по отдельности гуськом, и их вел старейшина или «Великий Вождь». Стоя перед «Палаткой Бойцов», лицом на закат, их глава обращался напрямую к «Великой Тайне» в нескольких словах, после чего все протягивали вперед на уровне плеча правую руку с открытой вверх ладонью, и пели в унисон короткий молитвенный призыв, заканчивая глубоким: «Э-хо-хо-хо!». Это преставление, по-настоящему впечатляющее, повторялось перед палаткой руководителей, лицом к рассвету, после чего каждая палатка занимала свое место, а песни с плясками следовали своим чередом.

Заключительная церемония, наиболее драматическая по своему характеру, была инициированием новичков, завершивших подготовку предыдущей ночью. Они выходили теперь перед главной палаткой и вставали коленопреклоненно на ковер богатых одежд и мехов; мужчины, стоявшие по правую руку, были обнажены и раскрашены черным, только напротив сердца было круглое красное пятно, тогда как женщины в лучших одеяниях собирались слева. И те, и другие были с распущенными волосами, словно в трауре или ожидании смерти. Равное число великих знахарей, каждый из которых был назначен к одному из новичков, стояли к ним лицом в середине коридора, или, может, футах в пятидесяти.

После тихой молитвы, каждый знахарь обращался к своему подопечному, призывая его блюсти все правила ордена пред оком Мистического, и уча его обязанностям по отношению к собратьям и к Правителю Жизни. Затем все принимали позу великолепной мощи и достоинства, легко припадая к земле, словно прыгая вперед в состязаниях по бегу и крепко сжимая их знахарские сумки в обеих руках. Махнув руками вперед в тот же самый момент, они произнесли все вместе гортанное и пугающее «Э-хо-хо-хо!» Посреди безмолвного молчания, они делали шаг вперед, другой, третий, заканчивая примерно метрах в пяти от ряда коленопреклоненных жертв, размахивая священными сумками, которые словно могли вложить всю их мистическую силу в тела вступающих. Последние тотчас же падали вперед, словно потеряв жизнь.

При этой волнующей кульминации раздается сильный грохот барабанов, и пляска начинается с новой силой. После нескольких поворотов пляски на простертые тела набрасывали прекрасные накидки и другие одежды, которые позже преподносились как дары, и вступающим разрешалось вернуться к жизни и участвовать в заключительном танце. Все представление было явным символом смерти и воскрешения. Я не могу предполагать, что этот сложный ритуал с использованием публичной всем слышимой молитвы, публичной проповеди и других европейских особенностей, проводился когда-либо до сравнительно недавних времен, но, несомненно, в него добросовестно верили его члены, и в свое время люди относились к нему с почтением. Но позднее оно становилось все безнравственнее и попало под подозрение в колдовстве.

Несомненно, что индеец причислял целительство к духовным вещам, но и здесь он также был неправильно понят; фактически, всё, что он считал священным, без разбора называется «шаманством» в смысле тайны или волшебства. Как лекарь, он был сначала очень искусен и часто удачлив. Он применял только те целительные кору, корни и листья, чьи свойства он хорошо знал, используя их в форме дистилляции или чая всегда по отдельности. Его ценным открытием было желудочное или внутреннее промывание, а паровая или турецкая ванна использовалась повсеместно. Он мог весьма успешно соединить сломанную кость, но никогда не применял никакой хирургии. Вдобавок ко всему этому, знахарь обладал сильным личным магнетизмом и авторитетом, и он часто стремился восстановить равновесие больного через умственное или духовное влияние – своего рода примитивная психотерапия.

Слово сиу для исцеления – «ва-пи-йя» буквально означало исправление или воссоздание. «Пэй-жи-у-та» (буквально корень) означает лечение, и «вакан» обозначает дух или таинство. Так три понятия, порой действующие совместно, были тщательно разделены.

Важно помнить, что в давние дни «знахарь» не получал никакой оплаты за услуги, они носили характер благородного служения. Когда мысль об оплате или обмене воцарилась среди нас, и за лечение болезни стали требовать ценные подарки и вознаграждение, это повлекло за собой жадность и соперничество и привело ко многим безнравственным методам, а также к возвышению современного «фокусника», который являлся вообще обманщиком и самым гнусным мошенником. К счастью, его день фактически закончен.

Всегда стремясь установить духовное товарищество с миром животных, индеец принимал того или иного зверя как свой «тотем», символический девиз его общества, семьи или рода. Вероятно, выбранное существо было традиционной прародительницей, поскольку у нас рассказывают, что у Первого Мужчины было много жен из звериного народа. К священному зверю, птице или рептилии, представленными их чучелом или грубым рисунком, относились с почтением и несли с собой в битву, чтобы обеспечить защиту духов. Символические свойства бобра, медведя или черепахи, такие как мудрость, хитрость, храбрость, и т.п., как предполагалось, должны были мистически перейти к носителю знака. Тотем или амулет, используемые в лечении, были обычно таким же и у знахарской палатки, к которой принадлежал практикующий знахарь, хотя некоторые великие люди могли похвастаться особым откровением.

Две церемонии использовались, насколько я мог установить, повсеместно среди американских индейцев, и, очевидно, были фундаментальными. Они уже были упомянуты – «инипи», или паровая баня, и «шан-ди-ху-па-йя-за-пи», или церемония трубки. В наших легендах и традициях сиу эти две стояли выше всех остальных, потому что шли с самых древних времен и сохранились до последнего.

В нашем мифе Создания или истории Первого Человека, паровая баня была волшебством, использованным «Тем-кто-был-Сотворен-Первым», чтобы дать жизнь мертвым костям его младшего брата, убитого чудовищами бездны. На берегу Великой Воды он выкопал две круглых ямы, над одной из них он построил низкую ограду из ароматных ветвей кедра, и в ней он собрал вместе кости брата. В другой яме он развел костер и нагрел четыре круглых камня, которые он прикатил один за другим в палатку из ветвей. Закрыв все щели кроме одной, он пел мистическую песнь и одновременно брызгал водой на камни связкой шалфея. Немедленно поднялся пар, и как говорит легенда, «здесь появилась жизнь». Второй раз он разбрызгал воду, и голые кости застучали вместе. В третий раз он будто бы услышал тихое пение изнутри домика; и в четвертый раз голос воскликнул: «Брат, выпусти меня!» (Нужно заметить, что число четыре – волшебно или священно у индейцев).

Эта история показывает традиционное происхождение «инипи», которое среди индейцев считалось самым главным для очищения и обновления своего духа. «Инипи» использовалось и лекарем и больным. Каждый должен пройти очищающую баню и потом окунуться в холодную воду, чтобы подготовиться к любому духовному кризису, к возможной смерти или грозящей опасности.

Не только само «инипи», но и все, что использовалось в связи с мистическим событием, – ароматные кедр и шалфей, вода, и особенно обкатанные водой валуны, – считались священными, или, по меньшей мере, назначенными для духовных целей. Скале мы давали особое почтительное имя – «Тункан», сокращение слова сиу «Дед».

Природные валуны входят во многие наши торжественные церемонии, вроде «Пляски Дождя», и «Пира Девственниц». Одинокий охотник или воин почтительно предлагает полную трубку «Тункану», в уединенном ознаменовании чуда, для него столь же подлинного и священного как воскрешение Лазаря набожному христианину.

Есть легенда, как Первый Человек заболел, и Старший Брат научил его церемониальному использованию трубки, чтобы молиться духам для облегчения и утешения. Эта простая церемония очень обыденна, ежедневное выражение благодарности или «благодарения»; но она и клятва верности и честных намерений, когда воин участвует в рискованном предприятии, она входит в его «хамбедай», или уединенную молитву, которая как дым или фимиам поднимается к Отцу Духов.

Во всех военных церемониях и в лечении использовалась особая трубка, но дома или на охоте воин пользуется личной. Измельченный табак смешивался с ароматной корой красной ивы, и слегка спрессовывался в чашечке длинной каменной трубки. Молящийся степенно разжигал её и выпускал один-два клуба дыма; затем, стоя прямо, он молчаливо предлагал её Солнцу, нашему отцу, и Земле, нашей матери. В современных вариациях трубки предлагаются Четырем Ветрам, Огню, Воде, Скале и другим стихиям или почитаемым предметам.

Много религиозных праздников являются местными и специфичными по своему характеру, воплощая молитву об успехе в охоте или войне, о дожде или обильных урожаях, но эти два – символы нашей религии. Крещение нам заменяет «инипи», очищение паром, и в нашем святом причастии мы разделяем успокоительный фимиам табака вместо хлеба и вина.

IV. ВАРВАРСТВО И МОРАЛЬНЫЙ КОДЕКС

Задолго до того, как я что-либо услышал о Христе, или увидел белого человека, я получил от необразованной женщины понятие морали. Сама дорогая Природа помогла ей научить меня вещам, простым, но очень важным. Я узнал Бога. Я понял, что есть добро. Я увидел и полюбил истинно прекрасное. Цивилизация не научила меня ничему лучшему!

Ребенком я умел давать; я забыл эти приличия, став цивилизованным. Я жил естественной жизнью, как теперь живу искусственной. Любая милая галька была мне ценной тогда; и я почитал каждое живое дерево. Теперь я молюсь с белыми людьми перед раскрашенным пейзажем, чья цена измеряется долларами! Так уничтожен индеец; так и природные камни измельчают в порошок, делая искусственные кирпичи, из которых можно построить стены современного общества.

Первый Американец смешивал свою гордость с необычным смирением. Духовное высокомерие было чуждо его характеру и воспитанию. Он никогда не утверждал, что членораздельная речь доказывает превосходство над бессловесными тварями; он даже считал её опасным даром. Он верит в проникновенном молчании – признаке настоящего равновесия. Молчание – вот совершенное самообладание или баланс тела, ума и духа. Человек, всегда спокойно и непоколебимо сохраняющий себя в житейских бурях – не лист, трепещущий на дереве, не рябь на глади светлого озера, – вот в уме неграмотного мудреца идеал отношения к жизни и поведения.

Если Вы спросите его: «Что есть молчание?», он ответит: «Это – Великая Тайна!», или «Священное молчание – Его глас!» Если Вы спросите: «Что является плодами молчания?», он скажет: «Самообладание, истинная храбрость или выносливость, терпение, достоинство и уважение. Молчание – краеугольный камень характера». «Удерживайте ваш язык в юности, – сказал старый руководитель, Вабашав, – и к старости у Вас может созреть мысль, которая послужит вашему народу!»

В миг, когда человек почувствует идеальное тело, гибкое, симметричное, изящное и терпеливое – в тот миг он заложит основу моральной жизни! Ни один человек не может питать надежду поддерживать такой храм духа после юности, если он не сумеет сдерживать потворство своим слабостям. На этой истине индеец строит строгую систему физического воспитания, социальный и моральный кодекс, закон своей жизни.

Ещё ребенком постигал он высокий идеал человеческой силы и красоты, достичь которой можно было только строгой умеренностью в еде и в сексуальных отношениях, а также суровыми и настойчивыми тренировками. Он желал быть достойным звеном в цепи поколений, чтобы не уничтожить своей слабостью силу и чистоту крови, которых достигла ценой великого самоотречения длинная череда его предков. Иногда он должен был недолго поститься, а излишнюю энергию спускать посредством тяжелого бега, плавания и паровой бани. Физическая усталость особенно вместе со строгой диетой, являлась надежным заслоном для чрезмерных сексуальных желаний.

Личная скромность воспитывалась с ранних лет как защита, вместе с прочным чувством собственного достоинства и гордостью за семью и нацию. Частично это выполнялось тем, что ребенок с самого рождения постоянно был представлен общественному мнению. Его появление в мир, особенно, если он был первенцем, часто публично объявлялось глашатаем, и сопровождалось раздачей подарков старикам и беднякам. То же самое происходило, когда он делал первый шаг, когда прокалывали его уши, и когда он убивал его первую дичь; его ребяческие успехи и рост были известны всему роду, его более крупной семье, и он мужал со спасительным чувством, что сохраняет свою хорошую репутацию.

Юноша поощрялся к раннему служению обществу, в нем развивались здоровые амбиции лидера и подателя пиров, а им он мог стать, только будучи правдивым, щедрым и храбрым, никогда не забывая к тому же о личных целомудрии и чести. У многих церемониальных обычаев был особое моральное влияние; женщина строго изолировалась в определенные периоды, и молодому мужу запрещали приближаться к собственной жене при подготовке к войне или к любому религиозному событию.

Общественное или племенное положение индейца полностью основывалось на его личной добродетели, и ему никогда не давали забыть, что он живет не сам по себе, а среди своего племени и рода. Привычка к полному самообладанию были установлены издавна, и его не окружали неестественные условия или сложные искушения, пока он не встретился и был побежден более сильной нацией.

Чтобы строго сохранить честь молодых мужчин и женщин, у нас соблюдались, как я помню, ежегодные церемонии полурелигиозного характера. Одной из самых серьёзных был священный «Пир Девственниц», который, когда давалась впервые, был равносилен публичному оглашению, что девушка достигла брачного возраста. Глашатай, делая круг по селению среди типи, объявлял о пире примерно так:

«Милая Ласка, дочь Храброго Медведя, разожжет завтра свой первый девичий костер! Все вы, кто никогда не уступали мольбе мужчины, кто не губил свою невинность, вы одни приглашены подтвердить снова перед Солнцем и Землей, перед вашими товарищами и перед Великой Тайной целомудрие и чистоту вашего девичества. Прибудьте, о, вы, все, кто не знали мужчины!»

Все селение сразу проявляло интерес к предстоящему событию, которое по общественной важности считалось следующим после Пляски Солнца и Великой Знахарской Пляской. Оно всегда проходило в разгаре лета, когда много различных родов собирались вместе для летних празднеств, и проводилось в центре большой круглой лагерной стоянки.

Чертили два круга, один в другом, возле скалы, грубо похожей на сердце, её раскрашивали красной краской, а по другую сторону скалы в землю втыкались нож и две стрелы. Внутренний круг был для девушек, а внешний для их бабушек или наперсниц, которые, как предполагалось, прошли возраст климакса. Участниц пира окружало много публики, и порядок охраняли воины с самой высокой репутацией. Любой мужчина среди зрителей мог подойти и бросить обвинение девушке, которую он считал недостойной; но если обвинитель не сумел бы доказать обвинение, воины должны были строго наказать его.

Каждая девушка по очереди приближалась к священной скале и со всей торжественностью клала на нее ладонь. Это было религиозное объявление её девственности, её клятва оставаться чистой до замужества. Если она когда-либо нарушит девичью присягу, то добро пожаловать этот острый нож и те острые стрелы!

Наши девы честолюбиво жаждали посетить множество таких пиров перед браком, а иногда случалось, что девушка была вынуждена дать пир из-за слухов о её поведении. Так она бросала вызов сплетникам, чтобы те доказали свои слова! Подобный пир иногда давался молодыми мужчинами, для кого правила были ещё строже, и мужчина не мог посетить этот пир, если много говорил о любви к девушке. Среди нас считалось высокой честью получить заслуги на войне и на охоте, но выше всего было получить приглашение заседать в совете, если юноша не говорил ещё ни с одной девушкой кроме своей сестры.

Мы верили, что любовь к имуществу – слабость, которую надо преодолевать. Стремление к материальному, если дать ему путь, в свое время разрушит духовное равновесие человека. Поэтому ребенок должен с малых лет познать красоту щедрости. Его учат отдавать то, что он ценит больше всего, и чтобы он испытывал счастье дарения, его с детства делают семейным дарителем. Если ребенок склонен к жадности или цепляется за свои маленькие вещи, ему рассказывают легенды, повествующие о презрении и позоре, падающем на скаредного человека. Публичная раздача даров – часть каждой важной церемонии. Она связана с празднованием и рождения, и свадьбы, и смерти, и соблюдается всякий раз, когда желательно оказать честь какому-нибудь человеку или событию. В таких случаях общепринято раздать всё до полного обнищания. Индеец в своем простодушии буквально отдает всё, что имеет, родственниками и гостям другого племени или рода, но, прежде всего бедным и старым, от кого он не рассчитывает получить ответный подарок. В конце концов, это – дар «Великой Тайне», религиозное подношение, может, малоценное само по себе, но в мыслях дарителя оно несет значение и награду истинной жертвы.

О сиротах и стариках неизменно заботятся не только ближайшие родственники, но и весь род. Любящие родители гордятся, когда их дочери посещают несчастливых и беспомощных, приносят им еду, расчесывают их волосы, и чинят одежду. Имя «Винона» даруется самой старшей дочери, и ясно подразумевает эти действия, и девушка, потерпевшая неудачу в благотворительности, не будет считаться достойной такого имени.

Мужчина, искусный охотник, и его жена, понимающая их удачу, дают много пиров, куда заботливо приглашаются старейшины рода; тем самым признается, что они пережили лучшие свои дни, и теперь ничего не любят так сильно, как поесть в хорошей компании и жить прошлым. Старики, в свою очередь, стараются вознаградить щедрость хозяина небольшой речью, где они к случаю восхваляют храбрые и щедрые дела его предков, и в конце поздравляют его самого, как достойного преемника благородной линии. Так его репутация охотника и подателя пиров известна не менее чем великого воина – он имеет известное имя и считается «человеком мира».

Истинный индеец не ценит ни свое имущество, ни свой труд. Его щедрость ограничена только его силой и дарованиями. Он считает честью, когда его выбирают для трудной или опасной службы, и постыдится просить за неё награды, сказав скорее: «Позвольте выразить тому, кому я служу, благодарность за его воспитание и понятия чести!» Но он признает права собственности. Украсть у кого-то из своего племени было настоящим позором, и если это открывалось, кличка «Ваманон», или Вор, закреплялось навсегда как неизменное клеймо. Единственным исключением из правил была еда, которая всегда считалась свободной для голодного, если не было никого, чтобы предложить её. В индейской общине не существовало иной защиты кроме морального закона, ибо у нас не было ни замков, ни дверей, и всё лежало открыто и легко доступно всем посетителям.

Имущество врага – военная добыча, и всегда допустимо реквизировать его, если возможно. Однако, в старые дни было не так много грабежа. До прихода белого человека фактически было мало соблазнов или возможностей ограбить врага; но в наши дни «кражи коней» у враждебных племен стала всеобщей, и почти бесчестной. Войну мы считали установлением «Великой Тайны» – организованный турнир или испытание храбрости и ловкости с созданными правилами и «зачетами» для желающих чести орлиного пера. Она поддерживала развитие мужественности, и её мотивы были рыцарственными или патриотическими, безо всяких территориальных захватов или уничтожения братского народа. В прежние времена сражение или стычка обычно длилась целый день, с великим показом отваги и умениями в верховой езде, но едва ли с поля боя уносили больше убитых и раненых, чем уносят сейчас с поля во время университетской футбольной игры. Убивший в сражении человека должен был носить траур в течение тридцати дней, раскрасив черным лицо и распустив волосы по обычаю. Он, конечно, не считал грехом взять жизнь врага, и церемониальный траур был просто знаком почтения к ушедшему духу. Убийство не участвующих в войне сторон, вроде женщин и детей, частично объясняется фактом, что в первобытной жизни женщина без мужа или защитника находится в жалком положении, и предполагалось, что дух воина будет более доволен, если его вдова и сироты не останутся ни страдать, ни плакать.

Скальп первоначально брался только лидером военного отряда, и в тот период никаких других увечий не практиковалось. Это был маленький клок волос, квадрат не больше трёх дюймов, который носили только в течение празднования тридцати дней с победы, и после с почестями захоранивали. Буйная жестокость и более варварские военные обычаи усилились с прибытием белого человека. Он принес с собой свирепое спиртное и смертельные оружие, которые пробудили наихудшие страсти индейца, вызывая в нём месть и алчность, ведь белый человек даже предложил премии за скальпы невинных людей, женщин и детей. Убийство внутри племени было тяжелым проступком, искупление за которое назначалось советом, и часто случалось, что убийца платил за вину собственной жизнью. Он не делал попыток убежать или уйти от правосудия. То, что преступление совершилось в лесной глуши или глубокой ночью и не было засвидетельствовано ни одним человеческим глазом, не имело разницы для его ума. Убийца был всецело убежден, что всё известно «Великой Тайне», и поэтому он непоколебимо держал испытание перед старыми и мудрыми людьми из рода жертвы. Его собственные семья и род никоим образом не могли попытаться извинить или защитить его, но судьи рассматривали все известные обстоятельства, и если оказывалось, что он убил, обороняясь, или вследствие подстрекательства, его могли освободить после тридцатидневного траура в одиночестве. В ином случае ближайшие родственники убитого были уполномочены взять его жизнь; и если они отказывались от этого, как часто случалось, он оставался изгоем рода. Умышленное убийство было редким происшествием до дней виски и пьяных драк, ибо мы – не жестокий и не вздорный народ.

Хорошо помнят, что Вороний Пёс, убивший вождя сиу Крапчатого Хвоста в 1881 году, хладнокровно сдался, был допрошен и осужден судами в Южной Дакоте. После осуждения ему была дадена значительная свобода в тюрьме, какой, возможно, не пользовался ни один белый человек, находящийся под смертным приговором.

Причиной такого его поведения было торжественное дозволение, полученное от его народа почти тридцатью годами ранее, когда Крапчатый Хвост, опираясь на военных, которым он помогал, захватил место вождя. Вороний Пес дал клятву убить вождя, в случае, если тот когда-нибудь предаст или опозорит имя Брюле Сиу. Нет сомнений, что Крапчатый Хвост совершал преступления, и публичные и частные, был виновен в злоупотреблении служебным положением и в грубых нарушениях морали; поэтому его смерть была делом не личной мести, а именно возмездия.

За несколько дней до своей казни Вороной Пёс попросил разрешения посетить дом и попрощаться со своей женой и близнецами-сыновьями, которым было тогда около девяти или десяти лет. Странно говорить, но просьба была удовлетворена, и осужденный человек отправился домой под эскортом помощника шерифа, а сам шериф остался в индейском агентстве, просто предложив своему заключенному сообщить о себе на следующий день. Когда тот не появился в указанное время, шериф послал за ним индейскую полицию. Полиция не нашла его, а жена просто сказала, что Вороной Пёс пожелал ехать в тюрьму один и прибудет туда в назначенный час. Все сомнения исчезли на следующий день, когда пришла телеграмма из Рапид-Сити, в двух сотнях миль оттуда, которая гласила: «Вороной Пёс только что сообщил о себе у нас».

Инцидент привлек общественное внимание к индейскому убийце, и его неожиданным результатом было, что дело повторно открыли и Вороного Пса оправдали. Он всё еще жив, крепкий человек лет семидесяти пяти, и очень уважаем среди своего народа.

Говорят, когда-то, давным-давно, и ложь была у нас уголовным преступлением. Преднамеренный лжец, как считалось, способен на любое злодеяние за ширмой трусливого вранья и двуличия, разрушитель взаимного доверия приговаривался к смерти за всё разом, чтобы зло не могло пойти дальше.

Даже наихудшие враги индейцев, обвиняющие его в вероломстве, кровожадности, жестокости и похоти, не отрицали его храбрость, но в их умах эта храбрость была невежественной, зверской и фантастической. Индеец же считал храбрость наивысшей моральной добродетелью, для него она состояла не столько в агрессивном отстаивании своих прав, сколько в полном самообладании. Истинный храбрец, мы заявляем, не уступает ни гневу, ни страху, ни желаниям и ни мукам; он – всегда хозяин себе; его храбрость поднимается на высоты рыцарства, патриотизма, и настоящего героизма.

«Пусть ни холод, ни голод, ни боль, ни боязнь их, ни клыки опасности, ни сами челюсти смерти не препятствуют тебе в выполнении доброго дела», – сказал старый вождь разведчиков, которые отправились искать бизонов в середины зимы, чтобы помочь голодающим людям. Это было его простодушное понимание храбрости.

V. НЕПИСАНЫЕ СКРИЖАЛИ

Миссионер однажды принялся учить нескольких индейцев истинам своей священной религии. Он рассказал им о создании земли за шесть дней, и о падения наших первых предков, вкусивших яблоко. Учтивые дикари слушали внимательно, а потом, поблагодарив его, рассказали в свою очередь очень древнюю легенду о происхождения кукурузы. Но миссионер открыто выразил свое отвращение и недоверие, сказав негодующе:

«Я поведал вам священные истины, а то, что вы говорите мне – просто небылицы и ложь». «Мой брат, – серьезно ответил оскорбленный индеец, – кажется, тебя плохо обучали правилам вежливости. Ты видишь, что мы, приверженцы этих правил, поверили твоим историям; почему ты отказываешь в доверии нашим?»

У каждой религии есть своя Священная Книга. Наша была смешением истории, поэзии и пророчества, наставления и народного знания, наподобие тех, которые современный читатель находит под обложкой Библии. Эта наша Библия была всей нашей литературой, живой Книгой, засеянной драгоценными семенами наших мудрецов, и прорастающей заново в вопрошающих глазах и на невинных губах маленьких детей. В древней мудрости её поговорок и басен, её мистических и легендарных знаниях, свято сохраняемых и передаваемых от отца сына, была заключена основная часть наших обычаев и философии.

От природы великодушный и восприимчивый красный человек предпочитал веру, где Божественный Дух дышит не только в человеке, – вся созданная вселенная поровну разделяет бессмертную безупречность ее Творца. Богатое воображение индейцы и его поэтический ум закреплял, подобно грекам, за каждой горой, деревом или ручьем своего духа, нимфу и божество, благодетельное или озорное. Герои и полубоги индейской традиции отражали характерное направление его мысли, и он приписывал индивидуальность и волю стихиям, солнцу и звёздам, всей одушевленной или неодушевленной природе.

У сиу Великое Таинственное в истории творения не выведено прямо на сцену и не показано антропоморфно, но величественно остаётся на заднем плане. Солнце и Земля, мужское и женское начала, – основные стихии в его творении, другие планеты второстепенны. Зажигающее тепло Солнца входит в лоно нашей матери Земли, и она немедленно принимает его, давая жизнь и растениям и животным.

Наконец появляется таинственный Иш-на-е-ха-ге, «Перворожденный», он похож на человека, но всё же больше чем человек, он странствует в одиночестве среди звериного народа, узнавая их обычаи и язык. Они созерцали его с удивлением и страхом, поскольку они не могли делать ничего, чего бы он не узнал. Он поставил палатку в центре земли, и не было места, куда бы он не мог попасть.

Наконец, подобно Адаму, «Перворожденный» сиу устал жить один, и создал себе товарища – не супругу, а брата, и не из своего ребра, а из занозы, которую он вытащил из большого пальца ноги! Маленький Мальчик был создан не взрослым, а невинным ребенком, доверчивым и беспомощным. Его Старший Брат был учителем Маленького Мальчика на каждой стадии человеческого развития от младенчества до возмужания, и эти заложенные им правила и советы мы находим в самых древних наших верования и наиболее священных обычаях.

Самым главным среди звериного народа был Унк-то-ми, Паук, самый первый нарушитель спокойствия. Он зорко следил за ростом мальчика в остроумии и изобретательности и посоветовал животным покончить с ним; «ибо, – сказал он, – если Вы не сделаете это, однажды он станет хозяином нас всех!» Но все любили Маленького Мальчика за дружелюбие и игривость. Только чудовища из глубокого моря послушались и взяли его жизнь, скрыв тело в глубинах моря. Однако своей волшебной силой Перворожденный нашел тело брата и дал ему новую жизнь в священной паровой бане, как описано в предыдущей главе.

И снова наш первый предок радостно бродил среди зверей, которые были в те дни могучим народом. Он узнавал их обычаи и язык – у них тогда был общий язык; он учился петь подобно птицам, плавать подобно рыбам, и взбираться устойчиво по скалам подобно горным баранам. Но хотя он был хорошим товарищем и никому не причинял вреда, Унк-то-ми снова посеял раздоры среди зверей, и послания были отправлены во все концы земли, моря и воздуха, чтобы все племена объединились и объявили войну одинокому человеку, которому было предназначено стать их хозяином.

Вскоре юноша обнаружил заговор и пришел домой в сильной печали. Он любил своих друзей-зверей, и огорчился тому, что они объединяются против него. Кроме того, он был наг и безоружен. Но его Старший Брат вооружил его луком и кремневыми стрелами, каменной палицей и копьем. Ещё он подбросил гальку четыре раза в воздух, и каждый раз она становилась утесом или скальной стеной вокруг типи.

«Теперь, – сказал он, – время сражаться и доказать своё верховенство, ибо это они причинили тебе вред, а не ты им!»

День и ночь Маленький Мальчик подстерегал врагов на вершине утеса и, наконец, заметил, что прерия черна от стад бизонов и лосей, собиравшихся на окраине леса. Медведи и волки приближались со всех сторон, и тотчас же с неба Гром издал свой ужасающий военный клич, отвечая долгому волчьему вою.

Барсуки и другие обитатели нор начали сразу подкапываться под скалистую крепость, а скалолазы забирались на её отвесные стены. Тогда впервые на земле был натянут лук, и сотни кремневых стрел нашли свою цель в телах зверей, и каждый раз, когда Маленький Мальчик взмахивал своей каменной палицей, его враги падали бессчетно. Наконец насекомые, маленький воздушный народ, атаковали его, заполняя глаза и уши и, муча ядовитыми жалами и приводя тем его в отчаяние. Он призвал на помощь своего Старшего Брата, и тот приказал ему бить по скалам каменной палицей. Едва Маленький Мальчик поступил так, искры огня сразу полетели на сухую траву прерии и разожгли пламя. Сильный дым поднялся и прогнал назойливый рой насекомых, а огонь испугал и рассеял всех остальных.

Тогда впервые разделились пути человека и звериного народа, и когда животные запросили мира, было заключено соглашение, что впредь они должны всегда снабжать человека мясом для еды и шкурами для одежды, пусть даже они достанутся ему в трудах и опасности. Маленькие насекомые отказались идти на любые уступки, и с тех пор стали мучителями человека; однако, птицы в небе объявили, что накажут их за упрямство, и делают это до сего дня.

Наши люди всегда утверждали, что именно первый человек пользовался в своем сражении со зверями теми каменными стрелами, которые находят по всей стране. Ни в наших традициях, ни тем более в памяти наших стариков не отмечено, чтобы мы когда-либо делали или использовали подобные наконечники стрел. Некоторые пробовали пользоваться ими, чтобы стрелять рыбу под водой, но с небольшим успехом, и они совсем бесполезны для индейского лука, который был в употреблении, когда открыли Америку. Возможно, они были сделаны какой-то доисторической расой, которая пользовалась более длинными и сильными луками и работала с камнем, чего не делал наш народ. Их каменные орудия были просто булыжниками или кремневыми осколками, которые с помощью шлифовки подгонялись к деревянным или кожаных рукояткам. Только трубки вырезались из черной мягкой породы, которая добывалась самой первой, потому что легко обрабатывалась наиболее примитивными инструментами. Фактически все кремневые стрелы, которые мы видим в музеях и в других местах, были подняты или вырыты из земли, а некоторые продавались непорядочными индейцами и другими людьми, которые врезали их в дерево и кость.

В нашей религии не было ни дьявола, ни ада, пока белый человек не принес их нам, но всё же Унк-то-ми, Паук, был, несомненно, сродни тому старому Змею, кто искусил мать Еву. Он всегда описывается как хитрый, коварный, и одновременно любезный и очаровательный, не без дара остроумия, пророчества и красноречия. Он – ловкий фокусник, способный принять почти любую форму по желанию, и невосприимчив к насмешкам и оскорблениям. Как представляется, мы имеем здесь элементы истории Книги Бытия; первобытный Рай, искуситель в звериной форме, и появление на земле горя и смерти через первородные грехи зависти и ревности.

Предупреждение истории о Унк-то-ми всегда с успехом использовалось индейскими родителями, и особенно бабушкой и дедушкой, когда они поучали детей. Ишн-на-е-ча-ге, с другой стороны, был полубог и мистический учитель, кто должен был ввести первого человека в его заботы и радости на земле.

После сражения со зверями последовала битва со стихиями, которая в какой-то мере параллельна ветхозаветной истории потопа. В этом случае целью, кажется, было уничтожить злой звериный народ, слишком многочисленный и сильный для одинокого человека.

Легенда сообщает нам, что с началом ливня Перворожденный посоветовал младшему брату сделать себе тёплую палатку из бизоньих шкур, и заготовить много еды. Едва он так поступил, начался снегопад, и снег падал непрерывно в течение многих лун. Маленький Мальчик сделал себе снегоступы, которые позволяли ему легко охотиться, тогда, как животные убегали от него с трудом. Наконец, волки, лисы и вороны пришли к его двери попрошайничать, и он помог им едой, но много самых свирепых диких животных умерли от холода и голода.

Однажды, когда появились голодные, снег стал выше верхушек жердей типи, но огонь Маленького Мальчика горел в яме открыто и ясно. Они заглянули в эту яму и увидели, человек растер пепел на своем лице по совету Старшего Брата, и они оба легли тихо и неподвижно вокруг костра.

Тогда лис затявкал, и ворон карканьем рассказал об этом бродящим племенам, и все сказали с радостью: «Теперь они оба умирают или мертвы, и у нас больше не будет хлопот!» Но появилось солнце, и теплый ветер растопил сугробы, так что край был затоплен. Юноша и его Учитель сделали каноэ из коры березы, которое плыло по водной глади, тогда как из животных спаслись лишь немногие, оказавшиеся на самых высоких пиках.

Юноша победно прошёл через разные суровые испытания его мужественности. И однажды Старший Брат обратился к нему: «Ты победил звериный народ и противостоял силе стихий. Ты подчинил землю своей воле, и, тем не менее, Ты один! Настало время отправиться и найти женщину, которую ты сможешь полюбить, и с её помощью продолжить свой род».

«Но как я сделаю это? – ответил первый человек, который был только неопытным мальчиком. – Я здесь один, как Вы говорите, и я не знаю, где найти женщину или супругу!»

«Иди вперед и ищи её», ответил Великий Учитель; и сразу же юноша отправился в странствия на поиски жены. Он понятия не имел, как ухаживать, поэтому первое ухаживание было со стороны милых и кокетливых девушек из племен Птиц, Бобров и Медведей. Несколько трогательных и причудливых историй любви богатое воображение индейца вплело в эту старую легенду.

Говорят, например, что в своем первом лагере Маленький Мальчик построил себе жилище из зеленых веток посреди леса, и в нём его мечты были прерваны голосом из глуши. Голос этот был неотразимо и глубоко сладостным. Словно по волшебству душа юноши дрогнула, чего никогда не бывало с ним прежде, ибо этот призыв утонченной нежности и обольщения был голосом вечной женщины!

Вскоре очаровательная маленькая девушка, в скромном сером платье и с легким румянцем на милом лице, встала робко у двери его вигвама из сосновых сучьев. Она застенчиво предложила юноше корзинку с дикими вишнями. Скиталец был покорен, и любовь охватила своими путами мир, чтобы создавать и уничтожать! А когда она оставила его, юноша взглянул через дверь, но увидел только порхающую среди деревьев малиновку, чья головка искоса лукаво посматривала на него.

Его следующий лагерь был около чистого бегущего ручья, где пухленькая и трудолюбивая девица деловито рубила дерево. Он также быстро полюбил её, и они долго жили вместе в её удобном доме на берегу. Когда родился их мальчик, странник очень захотел вернуться к Старшему Брату и показать ему жену и ребенка. Но женщина-бобриха отказалась идти, и он отправился один с коротким визитом. Когда он вернулся, только струйка воды текла возле сломанной плотины, красивый дом был заброшен, а жена и ребенок ушли навсегда!

Покинутый муж сидел один на берегу, без сна, слабея от горя, пока его не утешила миловидная молодая женщина в глянцевом черном, она посочувствовала его бедам и успокоила его едой и любовью. Это было женщина-медведиха, с которой он снова был позже разлучён каким-то несчастьем. История рассказывает, что у него были дети от каждой из его многих жен, некоторые походили на отца и стали предками человеческой расы, другие отличались особенностями матери и возвращались к её роду. Также говорят, что людям ненормального или чудовищного вида запрещалось продолжать их род, и всякая любовь и супружество между человеком и зверями было с того времени строго запрещено. Есть некоторые любопытные традиции, когда юноши и девушки нарушали этот закон, невольно соблазненные и обманутые великолепным самцом оленя, или изящной оленихой, и их падение было наказано смертью.

Животные тотемы, всеобщие среди племен, по преданию приходят к ним от рода их прапрабабушек, и легенду часто цитировали в поддержку нашей близкой дружбы со звериным народом. Я иногда задавался вопросом, почему научная доктрина происхождения человека не усилила таким же образом уважение белого человека к этим нашим смиренным сородичам.

О многих более поздних героях или Хай-ватах упоминалось в этой нашей пространной неписаной книге, и каждый представлял эпоху в долгой истории человека и его окружения. Есть, например, Мститель Невинных, кто появился из сгустка крови; маленький оборванец, выигравший славу и жену, когда убил Красного Орла по роковому предзнаменованию; и Звездный Мальчик, кто был отпрыском смертной девы и Звезды.

Он был последним, кто сражался за людей против самих сильных своих врагов, вроде Вазийя, Холодного или Северного ветра. Отчаянное сражение было между ними, и сначала преимущество было у одного, затем у другого, пока оба, устав, не объявили о перемирии. И пока он отдыхал, Звездный Мальчик продолжал обмахиваться своим большим опахалом из перьев орла, и снег шел так быстро, что Северный ветер был вынужден заключить мирный договор, по которому мог управлять только одной половиной года. Так был основана смена времен года, и каждый год Звездный Мальчик с его опахалом из перьев орла приводит в движение теплые ветры, которые возвещают о весне.

VI. НА ПОГРАНИЧЬЕ СТРАНЫ ДУХОВ

Отношение индейца к смерти, мерилу и подоплеке жизни, всецело совпадало с его характером и философией. Смерть не ужасала его. Индеец встречал её просто и с настоящими хладнокровием, он искал только почетного конца, последнего дара семье и предкам. Поэтому он добивался смерти в бою. С другой стороны, он посчитал бы позором быть убитым в частной ссоре. Если он умирал дома, его постель с приближением конца по обычаю выносили наружу, чтобы дух его мог уйти под открытым небом.

Следующее, что волновало его больше всего – разлука с близкими, особенно, если у него были маленькие дети, остававшиеся испытывать нужду. Привязанность его к семье была очень прочной, и он сильно горевал об утрате, даже когда у него была неограниченная вера в духовное товарищество.

Внешние признаки траура по мертвых гораздо более спонтанны и убедительны, чем правильный и хорошо организованный чёрный цвет цивилизации. У нас и мужчины и женщины распускали волосы и отрезали их в зависимости от родства или привязанности. Согласуясь с идеей пожертвовать всякой личной красотой и украшениями, они обрывали с одежды бахрому и узоры, коротко обрезали или разрывали пополам накидку или одеяло. Мужчины раскрашивали лица черным, а вдовы или родители, понесшие тяжёлую утрату, порой глубоко ранили руки и ноги, пока те не покрывались кровью. Отдаваясь полностью горю, они больше не интересовались никакими земными владениями, и часто раздавали первым посетителям всё, что они имели, даже постель и кров. И стенания о мертвых продолжались ночь и день почти до полной потери голоса; музыкальный, сверхъестественный, пронзающий сердце звук мог быть сравним с кельтским «плачем» на похоронах.

В старые времена степных индейцев хоронили на помосте, или площадке среди сучьев дерева – единственном месте, где тело не достали бы дикие звери, поскольку тогда у нас не было никаких орудий, чтобы вырыть подходящую могилу. Тело одевали в самые прекрасные одежды и вместе с какими-то личными вещами и украшениями заворачивали в несколько накидок и наконец в надежные покровы из сыромятной кожи. Как особый знак уважения, тело молодой женщины или воина иногда с большой торжественностью клали в новом типи для прощания, оставляя возле них обычный домашний скарб и даже блюда с едой, не потому что считали, что дух может пользоваться орудиями или есть, но как последнюю дань. Тогда всё селение снималось лагерем и отбывало прочь, оставляя мертвого в благородном одиночестве.

Не было предписанной церемонии похорон, хотя тело несли с большей или меньшей торжественностью выбранные юноши; иногда известные воины несли покров уважаемого человека. Обычно выбирали высокий холм с хорошим обзором для последнего места отдыха наших мертвых. Если человек был убит в сражении, по старому обычаю его тело усаживали напротив дерева или скалы, всегда лицом к врагу, чтобы показать его неустрашимость и храбрость даже в смерти.

Я вспоминаю трогательный наш обычай, который должен был тепло сохранять память об ушедшем в оставленном им жилище. Локон волос дорогого умершего заворачивали в милую тряпицу, какую он или она, как считалось, хотели бы носить при жизни. Эта «связка духа», как её называли, подвешивалась на треножник, и занимала заметное и почетное место в жилище. Во время каждой трапезы блюдо с едой помещалось под нею, и человека того же пола и возраста, что и ушедший, позже приглашали разделить обед. Через год с момента смерти, родственники устраивали публичный пир и раздавали одежду и другие подарки, а локон волос предавали земле с соответствующими церемониями.

Индеец никогда не сомневался в бессмертной природы духа или души человека, но он не задумывался о вероятном её положении или условиях в будущей жизни. Идея о «землях счастливой охоты» является современной и вероятно заимствована или изобретена белым человеком. Примитивный индеец удовлетворялся верою, что дух, которым «Великая Тайна» дышит в человеке, возвращается к Тому, Кто дал его. И, освободившись от тела, этот дух повсюду и наполняет всю природу, но всё же часто задерживается около могилы или «связки духа» ради утешения друзей и способен слышать молитвы. Столько уважения оказывалось освободившемуся духу, что у нас не в обычае было даже называть мертвых громко.

Хорошо известно, что американский индеец, так или иначе, развивал оккультную мощь, и хотя в последние дни было много мошенников, а, учитывая тщеславие и слабость человеческой натуры, справедливо предположить, что, наверно, были такие и в давние дни, всё же есть подтвержденные случаи замечательных пророчеств и другой мистической практики.

Пророк сиу полностью предсказал прибытие белого человека за пятьдесят лет до самого события, и даже точно описал предметы его одежды и оружие. Прежде чем был изобретён пароход, другой пророк нашего народа описал «Огненную Лодку», которая будет плавать по великой реке, Mиссиссипи, и дату этого пророчества подтверждает термин, который является давно устаревшим. Без сомнения, много предсказаний было приукрашено, чтобы потворствовать новому времени, а ложные пророки, ловкачи и фокусники стали бичом племён в переходный период. Но даже в этот период порой встречались люди старого типа, кому верили безусловно до последнего.

Известным среди них был Та-чанк-пи Хо-танк-а, или Его Боевая Палица Говорит Громко, кто заранее предсказал год и детали большого военного похода против оджибва. И было семь битв, все успешные, кроме последней, когда сиу были захвачены врасплох и потерпели сокрушительное поражение. Это было записано. Наши люди атаковали и убили много оджибвеев в их поселках, но в свою очередь были хитро пойманы в засаду, откуда немногие вышли живыми. Это было лишь одно из его замечательных пророчеств.

Другой известный «знахарь» родился на Ром-Ривер около ста пятидесяти лет назад, и прожил более века. Он родился во время отчаянного сражения с оджибва, в момент, когда казалось, что сиу вступили в бой только чтобы погибнуть. Поэтому бабушка ребенка воскликнула: «Раз мы все должны умереть, дайте ему погибнуть смертью воина в поле!», и она отнесла колыбель под огнем к месту, где сражались его дядя и деды, поскольку у него не было отца. Но когда старик обнаружил новорожденного ребенка, он приказал женщинам заботиться о нем, «ибо, – сказал он, – мы не знаем, чем драгоценная сила даже одного воина может однажды стать для его народа!»

Этот ребенок выжил и стал среди нас великим, как и было заявлено суеверными обстоятельствами его рождения. В возрасте около семьдесят пять лет, он спас свой народ от полного уничтожения их родовыми врагами, получив во сне внезапное предупреждение о приближении большого военного отряда. Люди немедленно отправили разведчиков, и срубили деревья для частокола, как раз вовремя, чтобы встретить и отразить предсказанное нападение. Пятью годами позже, он повторно сохранил свой народ от ужасной резни. У него не было путаных образов или предзнаменований, как с менее сильными знахарями, но всегда при проверке знамений, какими бы они ни были, они оказывались неизменно верными.

Отец Маленького Ворона, вождь, устроивший «миннесотскую резню» 1862 года, был другим довольно заметным пророком. Одно из его характерных пророчеств было сделано всего за несколько лет до его смерти, когда он объявил, что, несмотря на свою старость, он еще раз выйдет на военную тропу. На последнем военном пиру он заявил, что убьёт троих врагов, но сильно горевал и не хотел предсказывать, что он потеряет двух родственников. Трое оджибва были убиты, как он сказал, но в сражении старый военный пророк погиб вместе с двумя своими сыновьями. Много заслуживающих доверия людей, и даже христиан, заверили эти и другие события, встречающиеся как предсказания. Я не в состоянии объяснить их, но знаю, что наши люди обладали замечательной способностью к сосредоточению и рассеиванию сознания, и иногда я предполагал, что такая близость к природе, какая мною описана, делает дух чувствительным к необычным впечатлениям в соприкосновении с невидимыми силами. Некоторые из нас словно обладали своеобразной интуицией находить могилы, и они объясняли это тем, что получили связь с ушедшим духом. Моя собственная бабушка была одной из них. Я ещё помню, как мы вставали лагерем в чужом краю, и я с братом разыскивали и находили человеческие кости там, где она чувствовала древнее погребение или место гибели одинокого воина. Конечно, все внешние признаки могилы были давно стерты.

Шотландка, конечно, объявила бы, что у неё «второе зрение», поскольку у бабушки были и другие замечательные предупреждения или интуиция, как я помню. Я слышал, что она говорила об особом ощущении в груди, которое по её словам советовало ей что-нибудь важное об её отсутствующих детей. Другие дикарки заявляют, что и у них есть такой советчик, но я никогда не слышал, чтобы кто-то истолковывал бы это с подобной точностью. Однажды стоя лагерем у озера Манитоба, мы получили новости, что мой дядя и его семейство были убиты несколько недель назад, в форте за две сотни миль оттуда. В то время как весь наш род стенал и оплакивал их потерю, моя бабушка спокойно предложила прекратить это, говоря о приближении своего сына, которого они вскоре увидят. Хотя у нас не было никаких причин сомневаться в печальной вести, но это – факт, что мой дядя пришел в лагерь через два дня после сообщения о его смерти.

В другой раз, когда мне было четырнадцать лет, мы только что оставили Форт Эллис на реке Ассинибойн, и мой самый младший дядя выбрал прекрасное место для нашего ночного лагеря. Дело было уже после заката, но моя бабушка стала беспричинно нервничать и решительно отказалась ставить свою палатку. Поэтому мы неохотно спустились ниже по реке, и разбили лагерь после наступления темноты в укромном месте. На следующий день мы узнали, что семья, последовавшая вскоре вслед за нами, остановилась в месте, которое первоначально выбрал мой дядя, но была захвачена ночью бродячим военным отрядом и вырезана до последнего человека. Этот случай произвел большое впечатление на наших людей.

Многие из индейцев верили, что можно рождаться не один раз, а некоторые утверждали, что знают всё о прежнем воплощении. Были и те, кто беседовал с «духом-близнецом», рожденным в другом племени или народе. Был у сиу известный военный пророк, живший в середине прошлого столетия, его до сих пор помнят наши старики. По достижении среднего возраста, он объявил, что у него есть духовный брат среди оджибва, извечных врагов сиу. Он даже назвал род, к которому принадлежал его брат, и сказал, что тот также военный пророк у своего народа.

На одной из охот на пограничье между двумя племенами, вождь сиу однажды вечером созвал вместе своих воинов и торжественно объявил, что они скоро встретят похожий отряд охотников оджибва во главе с его духом-близнецом. Поскольку это было их первой встречей, ведь они были рождены как чужеземцы, вождь искренне просил молодых людей воздержаться от искушения вступить в битву с племенными врагами.

«Вы узнаете его сразу, – сказал им пророк, – ибо он будет не только похож на меня лицом и телом, но покажет тот же самый тотем, и даже споёт мои военные песни!» Они выслали разведчиков, которые скоро возвратились с новостями о приближении отряда. Тогда известные люди отправились с трубкой мира к лагерю оджибва, и когда они были совсем близко, дали три отчетливых залпа, сигнал о желании мирной встречи.

Пришел такой же ответ, и они вступили в лагерь с трубкой мира в руках пророка.

О чудо! – незнакомый пророк вышел навстречу им, и все были очень поражены сходством этих двух людей, встретившихся и обнявших друг друга с необычным пылом.

Оба отряда быстро решили, что должны вместе встать лагерем на несколько дней, и вечером сиу дали «военный пир», куда пригласили много оджибвеев. Пророк попросил, чтобы его брат-близнец спел одну из его священных песен, – и смотри! – это была та самая песня, которую привык петь вождь сиу. Это развеяло последние сомнения воинов в словах их провидца.

***

Чарльз Александр Истмэн (1858-1939) был смешанной крови сиу. Бабушка его матери, дочь вождя Облачного Человека из мдеванктон сиу, вышла замуж за известного западного художника, Капитана Сета Истмэна, и в 1847 г. их дочь Мэри Нэнси Истмэн стала женой Вождя Много Молний, вахпетон сиу. Их пятому ребенку, Чарльзу Александру Истмэну, в возрасте четырех лет дали имя Охайеза (Победитель). Во время Восстания Сиу в 1862 г. Охайеза был разлучен с отцом – его мать умерла вскоре после его рождения – и сбежал из резервации в Mиннесоте в Канаду под защитой его бабушки и дяди. Его учили индейскому образу жизни до пятнадцати лет, а потом он воссоединился с отцом, который взял его назад на свою ферму в нынешнем штате Южная Дакота.

Истмэн стал одним из известнейших индейцев своего времени, получив степень бакалавра естествознания в Дартмоте в 1887 г. и медицинскую степень в университете Бостона тремя годами позже. С момента его первого назначения врачом в Агентстве Пайн-Ридж, где он стал свидетелем событий, в итоге завершившихся резней Вундед-Ни, он стремился найти понимание между коренными и некоренными американцами. В дополнение к двум автобиографическим трудам, «Детство индейского мальчика» (1902) и «Из Глуши Лесов к Цивилизации» (1916), Чарльз Истмэн написал девять других книг, некоторые в сотрудничестве с его женой, Элам Гудейл Истмэн (она рассказала свою историю в «Сестре Сиу», или Книге Бизона).

В «Индейской душе», впервые опубликованной в 1911 г., цель автора была «нарисовать религиозную жизнь типичного американского индейца, какой она была до его знакомства с белым человеком».

Американские индейцы - мифы и реальность

(из путевых заметок Владислава Кирбятьева)

Для индейцев Природа – это священная живая книга, через которую Великий Дух общается с ними. Летящая птица, пробегающий зверь, порыв ветра, шум листвы, плывущее облако – всё это живые знаки-символы, которые индеец читает, как мы буквы и слова. Когда индейцы приветствуют друг друга, они говорят: «О метако ясень», что означает «все мои братья». Это же приветствие индеец произносит, когда входит в лес, подходит к озеру, или встречает оленя. Все существа в священном круге Природы для индейца братья.

Из истории. Когда на берегах Америки высадились первые белые, у них закончилась еда и они умирали от голода. Индейцы принесли белым еду, научили выращивать местные сельскохозяйственные культуры, и те выжили. Этот день теперь отмечается как самый большой праздник в Америке — День Благодарения. Более полувека после этого индейцы и белые жили в мире. У выходцев из Британии рождались здоровые дети и все они выживали, тогда как в самой Британии в те времена выживал только каждый восьмой ребёнок. Белые разрабатывали землю, занимались сельским хозяйством. Индейцы охотились. Шёл взаимный обмен продуктами. Потом белые огородили свои участки земли заборами. Но индейцы как будто не замечали заборов, продолжали свободно перемещаться через них в процессе охоты. Это не понравилось белым и они стали объяснять индейцам, что за забором их собственная земля. Вот тут всё и началось! Индейцы никак не могли взять в толк – как земля может быть чей-то собственностью? Как землю можно продать или купить? Началась война…

Что было с Америкой дальше, мы примерно представляем. Могу сказать, что выжить и сохранить свои традиции в основном удалось тем племенам, которые приняли христианство. Они просто включили христианство в свои традиции. В резервациях Навахо я посетил христианский храм. Храм был построен из брёвен в традиционной форме восьмигранника, вход с Востока, в центре конусообразной крыши было полутора-метровое отверстие в небо, под ним такое же отверстие в полу, там земля. «Небо и земля для нас священны» – объяснили мне индейцы. На стене висела икона Иисуса Христа. Христос был краснокожим, в набедренной повязке и с символом Солнца на благословляющей руке. Индейцы обратились к священным для них четырём сторонам света, Небу, Земле и начали молитву на языке Навахо со слов: «О, Иисус Христос, сын Бога, наш старший брат, приди к нам…»

Здесь я не удержусь и расскажу анекдот , который услышал от белых американцев: Один индеец попал как-то к высокопоставленному священнику. Тот учил индейца христианским заповедям, показывал распятье и иконы. Вдруг индеец заметил телефон у кресла священника. «А что это?» – спросил индеец. «А это прямой телефон к Богу» – ответил священник. «Правда? А можно попробовать?» – поинтересовался индеец. Священник почесал затылок и сказал: «вообще-то можно, только не долго, это дорогой звонок на большое расстояние…» Несколько лет спустя этот священник проезжал через резервации того индейца. Индеец был рад его видеть, показал ему деревню, местные обряды и традиции. Неожиданно священник заметил старый, обшарпанный телефон у ног индейца. «А это что?» – спросил священник. «А это… это прямой телефон к Богу» – сказал индеец. «А можно поговорить?» – спросил священник. «Да, конечно – сказал индеец – и можешь говорить сколько хочешь, это местный звонок…»

Индейцев называют коренными жителями Америки. Они действительно сохраняют свои корни, передают их следующим поколениям. В их традиции почитание предков – это не просто дань благодарности предыдущим поколениям, а непосредственная живая связь с духами предков, к которым они постоянно обращаются за помощью, поддержкой и советом. Индеец знает, что предки живут в нём, и он живёт в потомках. Поэтому для него нет смерти, он воспринимает единый поток жизни своего рода, отождествляя себя с ним, а не с отдельным промежутком времени величиной в жизнь. У индейцев отличное, от принятой в «белой» цивилизации, отношение к «смерти». Такое же отличное отношение у индейцев и к рождению. Так, например, в некоторых племенах днём рождения ребёнка считается не день его физического рождения, а день, в который ребёнок в первый раз засмеялся. Тот, кто увидел это и даёт ребёнку имя. Имя даётся таким способом – человек выходит на улицу и смотрит, что говорит ему Великий Дух через Природу: Танцующий Койот, Два Медведя (имя моего знакомого), или Играющий Ветер.

Как-то одна белая американка спросила меня: «А у вас там, в России есть коренные жители?» «Да – ответил я с гордостью – я, например!» Потом, когда я вернулся домой, в свою северную деревню — экопоселение Гришино, я задумался: «Какой же я коренной житель? Где мои корни?» К счастью, у нас ещё сильна родовая память и мы можем возродить и укрепить свои корни, свою связь с предками, традициями, родом. Это и происходит сейчас в российских экопоселениях, возрождающих утерянную связь Человека и Природы, место которой определили наши предки: ПриРоде человеческом.

Вот как звучит молитва индейцев племени Оджибва.

Прародитель,

Посмотри на нашу разбитость.

Мы знаем, что во всём Творении

Только семья людей сбилась со Священного Пути.

Мы знаем, что мы – те, кто разделился

И мы – те, кто должен вернуться,

Чтобы вместе идти по Священному Пути.

Прародитель, Святой Единый,

Учи нас любви, состраданию, почтению,

Чтобы мы могли исцелить Землю и исцелить друг друга.