Майкл Талбот (Michael Talbot, 1953-1992) был автором нескольких книг по голограммам и квантовой механике, о связи древней мистики с теоретической моделью реальности. Талбот использовал работы физика Дэвида Бома (ученика А.Эйнштейна), нейрофизиолога Карла Прибрама и психолога Станислава Грофа, которые независимо, каждый своим путём пришли к выводу, что Вселенная представляет собой иллюзорную голограмму. В книге «Голографическая Вселенная» Талбот утверждает, что голографическая модель (парадигма) может объяснить «чудеса» и паранормальные явления, а также может служить основой для мистического опыта.

Конечно, Талбот – хорошо образованный и эрудированный писатель, а не учёный теоретик. Поэтому его книга носит, скорее, описательный, а не объяснительный характер. Но он собрал огромный фактологический материал, чем сделал книгу интересной и популярной. Может быть, некоторые примеры из жизни и психологических экспериментов покажутся вам не достаточно строгими и достоверными, а подчас и противоречивыми. Но увлечённой натуре, коим был автор, можно такую слабость простить. Фильтруйте информацию и размышляйте. Это не учебник философии, физики, нейрофизиологии или психологии, а популярная литература.

Книгу на сайт прислал читатель Геннадий Петрович Шахов – радиоинженер из Тюмени. Когда я готовил её к публикации (в формате PDF она выложена в разделе «Свободная наука»), понял, что наши постоянные читатели увидят в ней больше, чем сказано автором. Ведь очень многие думаящие люди самостоятельно пришли к выводу о голографичности Мироздания, чем, собственно, и подтвердили саму голографичность «всё во всём, мысль везде, ею пронизано всё».

Для меня, например, и моего однокашника доктора технических наук академика Николая Антоновича Филинюка несомненным откровением стали собственными ушами услышанные ещё в далёком 1965 году слова нашего преподавателя квантовой электроники полковника Чернякова о том, что вселенная – это бесконечная голограмма. Широко раскрытыми глазами мы смотрели на голографическое изображение статуэтки балерины. На эту балеринку приходили смотреть профессора саратовского университета и приезжали учёные из других городов. Такие высокие философские мысли мы слышали от наших учителей – боевых офицеров, выживших в войне и победивших.

Полезна книга будет и тем залётным критикам, которые упрекают нас в том, что мы на сайте излагаем надуманные гипотезы, ничего не имеющие общего с физикой и вообще с наукой. Полезной она оказалась и мне, я лишний раз увидел подтверждение собственным мыслям. Значит, движемся в правильном направлении.

Рунмастер

 

 

В основу книги Майкла Талбота положены гипотезы двух выдающихся современных ученых – пионера квантовой физики Дэвида Бома, ученика и последователя Эйнштейна, и известного нейрофизиолога Карла Прибрама. Они пришли к выводу, что весь материальный мир, от снежинок и электронов до баобабов и падающих звезд, не имеет собственной реальности, а является проекцией глубинного уровня мироздания. Вселенная – и это подтверждает ряд серьезных исследований – представляет собой гигантскую голограмму, где даже самая крошечная часть изображения несет информацию об общей картине бытия и где все, от мала до велика, взаимосвязано и взаимозависимо. По мнению многих современных ученых и мыслителей, голографическая модель вселенной является одной из самых перспективных картин реальности, имеющейся в нашем распоряжении на сегодняшний день.

Перевод с английского В.Постникова

 

Введение

 

В фильме «Звёздные войны» приключения главного героя, Люка Скайуокера, начинаются с того момента, как робот, орудуя лучом света, создает в воздухе миниатюрное трёхмерное изображение принцессы Леи. Люк смотрит как завороженный на призрачное существо, призывающее на помощь некоего Обиван Киноби. Такое изображение носит наименование голограмма – трёхмерная картинка, построенная с помощью лазера. Технология её создания, можно сказать, граничит с чудом. Но как ещё более ошеломляющую следует расценить гипотезу некоторых современных ученых, согласно которой сама наша вселенная подобна колоссальной голограмме. Другими словами, они считают, что мир, в котором мы живем, в действительности может представлять собой удивительно тонкую и сложную иллюзию, не более реальную, чем образ принцессы в кино, пленивший главного героя.

В самом деле, имеется немало данных, позволяющих предположить, что наш мир и всё, что в нём находится, – от снежинок и листьев клёна до электронов и комет, – всего лишь призрачные картинки-проекции, спроецированные из некоего уровня реальности, который находится далеко за пределами нашего обычного мира – настолько далеко, что там исчезают сами понятия времени и пространства.

Главными творцами этой удивительной идеи являются два выдающихся мыслителя нашего времени: Дэвид Бом, профессор Лондонского университета, любимый ученик Эйнштейна, один из наиболее выдающихся специалистов в области квантовой физики, – и Карл Прибрам, нейрофизиолог при Стэнфордском университете, автор книги «Языки мозга» – классического труда по нейропсихологии. Работая в различных областях науки, Бом и Прибрам пришли к сходным выводам. Бом стал приверженцем голографической теории вселенной после разочарования в общепринятых теориях, не способных дать удовлетворительное объяснение явлениям квантовой физики. Прибрам убедился в справедливости этой теории после того, как понял примерно то же самое в отношении общепринятой теории деятельности мозга, которая совершенно так же не в состоянии раскрыть множество нейрофизиологических загадок.

Однако после того, как Бом и Прибрам убедились в справедливости голографической теории вселенной, они увидели, что данная теория способна пролить свет на множество иных загадок, встречающихся в природе: например, объяснить способность угадывать направление звука тем, кто слышит только на одно ухо, или, скажем, нашу способность моментально узнавать знакомое лицо по прошествии многих лет, даже если облик знакомого изменился «до неузнаваемости».

Но самым поразительным в отношении голографической модели вселенной оказалось то, что она вдруг открыла природу и механику многих явлений, ранее ускользавших от объяснения, – таких, например, как телепатия, предсказания, мистическое чувство единства со вселенной и даже психокинез, то есть способность психики перемещать физические объекты на расстоянии.

Всё больше ученых убеждается в том, что с помощью голографической модели можно объяснить практически все паранормальные явления и любой мистический опыт; в последние годы мы являемся свидетелями значительного расширения исследований в этой области. Можно привести следующие примеры.

В 1980 году в университете штата Коннектикут д-р Кеннет Ринг с помощью голографической модели дал толкование феномену клинической смерти. Ринг, который избран президентом Международной Ассоциации по изучению явлений клинической смерти, считает, что подобный опыт, да и сама смерть, представляет собой не что иное, как перемещение сознания человека с одного уровня голографической реальности на другой.

В 1985 году д-р Станислав Гроф, директор Мэрилендского психиатрического исследовательского центра и профессор психиатрии медицинского факультета Университета Джона Гопкинса, опубликовал книгу, в которой утверждает, что нынешние нейрофизиологические модели мозга несостоятельны и только голографическая модель в состоянии объяснить такие факты, как явственные проявления архетипического опыта, или коллективного бессознательного, а также другие необычные феномены психики, наблюдаемые во время так называемых измененных состояний сознания.

На ежегодном собрании Ассоциации Изучения Сновидений, проводимом в Вашингтоне, округ Колумбия, в 1987 г. физик Фред Алан Вольф представил доклад, в котором утверждалось, что с помощью голографической модели можно объяснить так называемые «астральные проекции» – сны, в которых спящий видит себя бодрствующим. Вольф считает, что такие сны являются, по сути, визитами в параллельные реальности. Он уверен, что голографическая модель даст возможность разработать «физику сознания», с помощью которой можно будет начать исследовать «другие уровни существования».

Д-р Дэвид Пит, физик, сотрудник Университета Квинз (Канада), в своей книге «Мост между материей и сознанием», вышедшей в 1987 году, утверждает, что синхронизмы (совпадения, происходящие с необычной частотой и настолько субъективно значимые, что они не могут быть результатом чистой случайности) находят объяснение с помощью голографической модели. Пит считает, что в действительности такие совпадения – не что иное, как «прорехи в ткани реальности». Синхронизмы показывают, что мыслительные процессы связаны с физическим миром гораздо теснее, чем предполагалось до сих пор.

Это лишь некоторые из поразительных идей, рассматриваемых в данной книге. Многие из них заведомо спорны. Да и сама голографическая модель весьма спорна и не принимается большинством ученых. Тем не менее, как мы увидим, её сторонниками являются многие выдающиеся мыслители, которые считают, что на сегодня именно она дает наиболее адекватную картину реальности.

К тому же голографическая модель получила в некоторых её аспектах весьма впечатляющую экспериментальную поддержку. В области нейрофизиологии проведены многочисленные исследования, подтверждающие догадки Прибрама о голографической природе памяти и восприятия. В 1982 году исследовательским коллективом под руководством физика Алена Аспекта из Института теоретической и прикладной оптики (Париж) был проведен решающий эксперимент, продемонстрировавший очевидные «голографические» свойства паутины элементарных частиц, из которой состоит наша вселенная – то есть сама ткань реальности. Эти открытия также обсуждаются в книге.

Кроме экспериментальной проверки, существует и ряд других моментов, придающих вес голографической гипотезе. Вероятно, наиболее значимыми её основаниями являются достижения самих первооткрывателей этой идеи. В начале своей карьеры, задолго до того, как голографическая модель возникла в их воображении, каждый уже добился в науке столь значительных успехов, что мог бы спокойно доживать свой век, почивая на лаврах. В 40-х годах Прибрам опубликовал пионерскую работу по лимбической системе – той области мозга, которая контролирует эмоции и поведение человека. Столь же пионерскими считаются осуществленные в 50-е годы исследования Бома в области физики плазмы.

Но вот что замечательно: каждый из них отличился мужеством и бескомпромиссностью. Лишь немногие из выдающихся людей способны на такие поступки, которые не измеряются ни интеллектом, ни даже талантом: они измеряются только мужеством, непреклонной решимостью отстаивать свои убеждения вопреки мнению подавляющего большинства. В бытность аспирантом Бом писал свою кандидатскую диссертацию под руководством самого Роберта Оппенгеймера. Позже, в 1951 году, когда Оппенгеймер оказался под сильным давлением Комиссии по антиамериканской деятельности, созданной сенатором Маккарти, Бом был вызван на допрос и отказался давать показания, в результате чего потерял работу в Принстонском университете и больше не преподавал в Соединенных Штатах, переехав сначала в Бразилию, а затем в Лондон.

В начале своей карьеры Прибрам также прошел через испытания. В 1935 г. португальский невролог Эгас Мониц обнародовал новый способ лечения психических заболеваний. Метод заключался в том, что через просверленные в черепе отверстия предфронтальная кора головного мозга хирургическим путем отделялась от остальной его части, в результате чего самые буйные пациенты становились послушными. Мониц назвал эту процедуру предфронтальной лоботомией, которая к 1940 году стала среди медиков настолько популярной, что Мониц удостоился Нобелевской премии. В 1950-е годы популярность этого метода не снижалась, и, по сути, лоботомия стала таким же ходовым инструментом для искоренения инакомыслия, что и устроенная маккартистами «охота на ведьм». Например, известный приверженец этого метода в Соединенных Штатах, хирург Уолтер Фримен, открыто утверждал, что использование лоботомии способствует «превращению социальных уродов, шизофреников, гомосексуалистов и радикалов в добропорядочных американских граждан».

В это время в медицинском мире появляется Прибрам. Однако, в отличие от многих своих коллег, Прибрам сразу почувствовал всю меру опасности хирургических манипуляций над мозгом человека, прежде всего их сомнительность с этической точки зрения. Молодой нейрохирург, уже заявивший о себе в городе Джексонвилл, штат Флорида, Прибрам выступил против тогдашней медицинской политики и отказался проводить лоботомию в своем отделении. Позже, работая в Йейльском университете, он оставался в оппозиции к научному истеблишменту, а его радикальные взгляды едва не привели его к увольнению.

Такой верности Бома и Прибрама своим взглядам – верности вопреки любым обстоятельствам – обязана своим появлением и голографическая модель. Как мы увидим далее, для разработки этой весьма спорной теории нужна была немалая смелость. Мужество, с которой оба ученых отстаивали свои идеи, только придало им вес.

Ещё одно дополнительное свидетельство в пользу голографической теории – существование паранормального. Это немаловажный аргумент, если учесть, что за последние десятилетия накопилось большое количество фактов, свидетельствующих о неадекватности нынешнего понимания реальности. Действительно, мы судим о реальности по большей части из школьных курсов физики, где мир представлен в виде этакого набора «твердых кусочков» – неизменных по своей природе объектов наблюдения. Поскольку же новые открытия, особенно открытия паранормальных явлений, не вписываются ни в одну из общепринятых научных теорий, наука продолжает их игнорировать. Однако объём новых фактов настолько велик, что их нельзя уже просто не замечать.

Приведу лишь один пример. В 1987 физик Роберт Джан и психолог Бренда Дюнн, сотрудники Принстонского университета, заявили, что после десяти лет упорных экспериментов, проводимых в Исследовательской лаборатории по аномальным явлениям, им удалось собрать неоспоримые доказательства того, что сознание может психически взаимодействовать с физической реальностью. В частности, Джан и Дюнн обнаружили, что с помощью умственной концентрации человек способен воздействовать на работу некоторых видов машин. Это исключительно важное открытие, которое не объясняет ни одна из традиционных теорий реальности. Но его можно объяснить с помощью голографической модели. Кроме того, следует упомянуть, что, поскольку паранормальные явления не поддаются современным научным теориям, они требуют нового видения вселенной, то есть новой научной парадигмы. В нашей книге показано, как голографическая модель может дать адекватное толкование паранормальным явлениям, тем более что количество подтверждающих существование паранормального фактов неуклонно возрастает.

Неспособность нынешней науки объяснить паранормальные явления – лишь одна из причин споров между учеными. Другая причина состоит в том, что проявления психики, особенно паранормальные, почти не поддаются исследованию в лабораторных условиях; понятно, что большинство учёных не желают относиться к этой теме всерьёз. Такая неуловимость психических явлений будет рассмотрена нами далее.

Однако самой важной причиной скептического отношения к непознанному является скорей всего то, что наука не свободна от предрассудков. Я столкнулся с этим несколько лет назад, когда спросил одного именитого физика, который среди прочего известен своим воинственным неприятием всего паранормального, что он думает о некоем парапсихологическом эксперименте. Физик посмотрел на меня с подозрением и заявил, что «результаты эксперимента не выявили никаких психических явлений». Сам я не видел результатов, о которых речь, но из уважения к его заслугам и репутации принял его выводы без возражений. Позже, ознакомясь с указанными результатами и самостоятельно их проанализировав, я был поражён, увидев в них совершенно явственно зафиксированное наличие психической активности. Тогда я понял, что даже известные физики могут заблуждаться, оставаясь рабами предрассудков.

К несчастью, это стандартная ситуация, возникающая при исследовании паранормального. В недавней публикации журнала «American Psychologist» психолог Йейльского университета Ирвин Чайлд показал обычную реакцию научного истеблишмента – на примере известной серии ЭСВ-экспериментов, проведённой в Маймонидском медицинском центре (Нью-Йорк). Несмотря на несомненное выявление ЭСВ-феномена в работах экспериментаторов, их выводы были по большей части проигнорированы научным сообществом. В редких публикациях, авторы которых удостоили вниманием данные опыты, результаты искажались до такой степени, что их значение было полностью нивелировано.

Как такое возможно? Одна из причин заключается в том, что наука не всегда объективна (о чём ранее даже и подумать не могли. Мы всегда смотрели на учёных с чувством восхищения, и у нас не возникало ни малейшего сомнения в достоверности их теоретических построений и практических выводов. Мы забыли, что учёные – такие же люди, как и мы, и подвержены влиянию тех же общественных, мировоззренческих и религиозных предрассудков. Это печальное обстоятельство; однако, как будет видно из нашей книги, во вселенной имеется гораздо больше всякого, нежели это способна допустить сегодняшняя её картина, созданная учёными.

Но почему наука особенно непримирима к паранормальным явлениям? Это трудный вопрос. Например, д-р Берни Сигел, хирург, автор бестселлера «Любовь, медицина и чудеса», объясняет оппозицию своим неортодоксальным взглядам на медицину элементарной предубеждённостью: нет ничего труднее, чем изменить укоренившееся представление о непогрешимости науки.

В наблюдениях Сигела действительно много правды ‒ они хорошо объясняют, почему многие из великих прозрений человечества сначала встречались «в штыки». Мы с таким же пристрастием относимся к своим убеждениям, как наркоманы, у которых пытаются отнять дозу – дозу привычных догм. Западная наука вот уже несколько столетий отрицает существование паранормального, и потому не так-то просто забрать у неё этот наркотик.

В этом отношении мне повезло. Я всегда чувствовал, что мир богаче, чем его обычно представляют. Я рос в семье, все члены которой отличались особыми психическими способностями, и с раннего возраста испытал на себе многие явления, описываемые в данной книге, так что при случае буду на них далее ссылаться. Хотя они могут показаться просто «занятными историями», лично для меня они представляют собой самые убедительные доказательства того, что мы только начинаем по-настоящему проникать во вселенную.

Наконец, поскольку голографическая теория всё еще находится на стадии разработки и представляет собой мозаику различных взглядов и фактов, некоторые учёные считают, что она не может называться теорией или моделью, так как эти разрозненные факты не интегрированы в единое целое. Некоторые называют её голографической парадигмой. Другие предпочитают говорить о голографической аналогии или голографической метафоре и т. п. В данной книге я пользуюсь для её обозначения дефинициями «голографическая теория» и соответствующая ей умозрительная «голографическая модель», не утверждая при этом, что таковые – по крайней мере в моём изложении – достигли уровня научной завершенности.

В этом плане следует отметить, что сами родоначальники голографической модели, Бом и Прибрам, не разделяют всех взглядов и выводов, излагаемых в данной книге.

Другими словами, в книге рассматриваются идеи не только Бома и Прибрама, но и многих других исследователей, неравнодушных к голографической модели, которые высказывают порой весьма спорные мнения.

На протяжении всей книги упоминаются также различные идеи, заимствованные из квантовой физики – раздела, изучающего элементарные частицы (электроны, протоны и т. д.). Поскольку я уже писал на эту тему ранее, я понимаю, что некоторые читатели, возможно, испугаются термина «квантовая физика» и решат, что им не под силу освоить её положения. Но мой опыт подсказывает, что даже те, кто не знаком с математикой, прекрасно воспринимают идеи, излагаемые в данной книге. Вам даже не нужна предварительная подготовка в области естественных наук. Всё, что от вас потребуется, – это открытый ум, способный воспринять любой незнакомый научный термин. Я свёл количество таких терминов к минимуму, а когда они все же появляются, я даю предварительные пояснения.

Поэтому – смелей! Как только вы преодолеете понятную в новичках «водобоязнь», я думаю, вы научитесь хорошо плавать среди завораживающе-причудливых идей квантовой физики. Я уверен – многое из того, о чем эта книга, способно в корне изменить ваше видение мира. В сущности, в этом и состоит моя цель: изложить материал последующих глав так, чтобы книга основательно изменила ваше мировоззрение. Я на это очень надеюсь.

 

РАДИКАЛЬНОЕ НОВОЕ ВИДЕНИЕ РЕАЛЬНОСТИ

 

Подобно завороженному ребёнку, опуститесь на колени перед фактом – в готовности, отвергнув любые предвзятые мнения, смиренно следовать за природой, в какие бездны ни вел бы указуемый ею путь; иначе вы ничему не научитесь.

Т. Гексли

Мозг как голограмма

Нельзя сказать, что мир – это полная иллюзия и объекты в нём отсутствуют; дело в другом: если вам удастся проникнуть в глубины вселенной и посмотреть на неё как на голографическую систему, вы придёте к совершенно иной реальности – той, которая поможет понять то, что до сих пор не находит объяснения в науке, а именно: паранормальные явления и синхронизмы – удивительные совпадения, имеющие внутреннюю связь.

Карл Прибрам в интервью журналу «Psychology Today»

Первой загадкой, с которой в начале 1940-х годов столкнулся Прибрам на пути формулирования голографической модели, была природа памяти – в частности, её местонахождение. Тогда господствовало мнение, что хранилище памяти – головной мозг. Например, считалось, что память о том, когда вы в последний раз видели свою бабушку или нюхали цветы в саду, запечатлена в определенных клетках мозга. Такие следы памяти получили наименование энграмы, и хотя никто не мог толком сказать, что они такое – нейроны или, возможно, молекулы особого рода, – большинство учёных было уверено, что со временем эти самые энграмы непременно обнаружат.

Для такой уверенности были свои основания. Исследования, проведенные в 1920-е годы канадским нейрохирургом Уайлдером Пенфилдом, убедительно показали, что у специфической памяти действительно имеется конкретная локализация в головном мозге. Одним из самых необычных свойств мозга оказалась его нечувствительность к боли. Местная анестезия кожи головы и костных тканей черепа позволяла оперировать мозг человека, остававшегося при полном сознании.

Пенфилд использовал этот факт при проведении ряда экспериментов. Оперируя на мозге эпилептиков, он стимулировал электрическим током те или иные его участки и к своему изумлению обнаружил, что стимулирование височных долей мозга, как правило, приводит к тому, что оперируемый начинает вспоминать прошлые события во всех мельчайших подробностях. Один человек вдруг услышал давнюю свою беседу с друзьями из Южной Африки; мальчик вспомнил свой разговор с матерью по телефону и после нескольких прикосновений электрода был в состоянии повторить слово в слово каждую реплику; женщина вдруг обнаружила, что она у себя в кухне и слышит всё, что делает её ребенок в другой комнате. Даже когда Пенфилд делал вид, что стимулирует другую область мозга, обмануть пациентов не удавалось: касание к одной и той же точке неизменно вызывало одни и те же воспоминания.

В книге «Загадка сознания», опубликованной в 1975 году, незадолго до его смерти, Пенфилд писал: «Мне стало ясно, что это не какие-то фантазии на манер сновидений. Я вызывал электрическую активацию записей прошлого опыта пациентов. Пациенты заново переживали свой опыт, словно он был заснят на киноплёнке».

На основании своих исследований Пенфилд заключил, что всё, что мы когда-либо испытывали в жизни, записывается мозгом, будь то незнакомое лицо в толпе или паутинка, за которой мы наблюдали в детстве. Он указал, что это объясняет преобладание в его экспериментах огромного количества второстепенных бытовых деталей, зафиксированных памятью. Если наша память – полная запись даже самых незначительных ежедневных событий, вполне логично предположить, что при непроизвольном погружении в такой объём информации активизируется большое количество тривиальных данных.

Вначале молодой нейрохирург Прибрам принимал на веру Пенфилдову теорию энграм. Но затем произошло нечто, в корне изменившее его взгляды. В 1946 г. он начал работать с выдающимся нейропсихологом Карлом Лэшли из Йеркешской лаборатории высших приматов в Ориндж-Парк, штат Флорида. В распоряжении Прибрама оказался огромный опыт, накопленный Лэшли в течение тридцати лет исследований загадочного механизма памяти, и оказалось, что эксперименты Лэшли ставят под сомнение само существование энграм заодно со всеми выводами Пенфилда.

Лэшли занимался тем, что обучал крыс выполнять серию задач – например, выискивать наперегонки кратчайший путь в лабиринте. Затем он удалял различные участки мозга крыс и заново подвергал их испытанию. Его целью было локализовать и удалить тот участок мозга, в котором хранилась память о способности бежать по лабиринту. К своему удивлению он обнаружил, что вне зависимости от того, какие участки мозга были удалены, память в целом нельзя было устранить. Обычно лишь была нарушена моторика крыс, так что они едва ковыляли по лабиринту, но даже при удалении значительной части мозга их память оставалась нетронутой.

Для Прибрама это были исключительно важные открытия. Если бы память хранилась в определенных участках мозга, подобно тому как книги располагаются в определенных местах на полках, то почему хирургическое вмешательство не влияло на память? В понимании Прибрама единственным ответом могло быть то, что конкретная память не локализуется в определенных участках мозга, а каким-то образом распределена (distributed) по всему мозгу, как единое целое. Проблема состояла в том, что Прибрам не знал, какой механизм или процесс может дать удовлетворительное обоснование этой гипотезе.

Еще более обескуражен экспериментами был сам Лэшли. Позже он писал: «Когда я пытался выявить локализацию памяти, мне порой начинало казаться, что в принципе невозможно вообще никакое обучение. И однако, несмотря на отрицательные результаты эксперимента, оно происходит». В 1948 году Прибраму предложили должность в Йейльском университете, и перед тем, как туда перебраться, он помог Лэшли описать его монументальные тридцатилетние эксперименты.

Прорыв

В Йейльском университете Прибрам продолжал обдумывать свою гипотезу о том, что память, судя по всему, распределена в мозговой ткани, и чем больше он думал, тем более гипотеза казалась убедительной. Все пациенты, у которых мозг был частично удален по медицинским показаниям, никогда не жаловались на потерю конкретной памяти. Удаление значительной части мозга может привести к тому, что память пациента станет расплывчатой, но никто ещё не терял после операции избирательную, так называемую селективную память. Например, люди, получившие травму головы в автомобильных катастрофах, всегда помнили всех членов своей семьи или прочитанный ранее роман. Даже удаление височных долей – той области мозга, которую Пенфилд подверг особенно пристальному изучению, – не приводило к каким- либо провалам в памяти пациента.

Идеи Прибрама получили дальнейшее подтверждение в экспериментах, проведённых им самим и другими исследователями на пациентах, не относящихся к эпилептикам. В результате этих экспериментов не удалось подтвердить выводы Пенфилда об избирательной стимуляции памяти. Сам Пенфилд не смог повторить свои результаты на пациентах, не страдающих эпилепсией.

Несмотря на все большую для Прибрама очевидность распределенного характера памяти, он пока ещё не мог понять, как мозгу удается справляться с этой поистине магической задачей. И вот в середине 1960-х годов Прибрам прочел в журнале «Scientific American» статью, где описывались первые опыты построения голограммы. Статья поразила его как гром среди бела дня. Открытие принципа голограммы не только было революционным само по себе: оно сулило решение той головоломки, с которой Прибрам столько лет безуспешно боролся.

Чтобы понять всё его волнение, познакомимся немного ближе с тем, что такое голограмма. Одно из явлений, лежащих в основе голограммы, – это интерференция, то есть паттерн, возникающий в результате наложения двух или более волн (например, на поверхности воды). Если, например, бросить в пруд камешек, это произведет серию концентрических, расходящихся волн. Если же бросить два камешка, мы увидим соответственно два ряда волн, которые, расходясь, налагаются друг на друга. Возникающая при этом сложная конфигурация из пересекающихся вершин и впадин известна как интерференционная картина.

Такую картину может создавать любое волновое явление, включая свет и радиоволны. Особенно эффективен в данном случае лазерный луч, поскольку он является исключительно чистым, когерентным источником света. Лазерный луч создает, так сказать, совершенный камешек и совершенный пруд. Поэтому лишь с изобретением лазера открылась возможность получать искусственные голограммы.

Голограмма создается, когда одиночный луч лазера расщепляется на два отдельных луча. Первый луч отражается от фотографируемого объекта, после чего второй луч сталкивается с отраженным светом первого. При этом они создают интерференционное изображение, которое затем записывается на пленку.

Для невооруженного глаза картинка, получаемая на пленке, совершенно не похожа на фотографируемый объект. Отдаленно она напоминает концентрические круги, получаемые после броска в воду целой горсти камешков. Но как только луч другого лазера (или, в некоторых случаях, просто направленный яркий свет попадает на пленку, возникает трехмерное изображение первоначального объекта. Трёхмерность изображения таких объектов удивительно реальна. Можно обойти голографическую картинку и увидеть её под разными углами, как будто это реальный объект. Однако при попытке потрогать голограмму рука просто пройдет через воздух и вы ничего не обнаружите.

Трёхмерность – не единственное замечательное свойство голограммы. Если часть голографической плёнки, содержащей, например, изображение яблока, разрезать на две половинки и затем осветить лазером, каждая половинка будет содержать целое изображение яблока! Даже если каждую из половинок снова и снова делить пополам, целое яблоко по-прежнему будет появляться на каждом маленьком кусочке плёнки (хотя изображения будут ухудшаться по мере уменьшения кусочков). В отличие от обычных фотографий, каждая небольшая частичка голографической пленки содержит всю информацию целого.

Именно это обнаружившееся в голограмме свойство и взволновало Прибрама: он понял, что память как одна из центральных функций мозга имеет распределённый, а не локализованный характер. Если каждый кусочек голографической плёнки может содержать информацию, по которой создается целое изображение, то совершенно аналогично каждая часть мозга может содержать информацию, восстанавливающую память как целое.

Зрение также голографично

Память – не единственная функция мозга, в основе которой лежит голографический принцип. Ещё одно открытие Лэшли заключалось в том, что зрительные центры мозга обнаруживают удивительную сопротивляемость хирургическому вмешательству. Даже после удаления у крыс 90% зрительного отдела коры головного мозга (часть мозга, которая принимает и обрабатывает видимое глазом) они были в состоянии выполнять задачи, требующие сложных зрительных операций. Аналогичные исследования, проведённые Прибрамом, показали, что 98% оптических нервов у кошек могут быть удалены без серьёзного нарушения их способности выполнять сложные зрительные задачи. Это можно сравнить с ситуацией, когда зрители в кинотеатре смотрят кинофильм на экране, 90% площади которого удалено. Таким образом, проведённые Прибрамом эксперименты ещё раз подвергли сомнению общепринятую концепцию зрительного восприятия, основанную на взаимно-однозначном соответствии между видимым образом и тем, как он представлен в мозгу. Другими словами, считалось, что, когда мы смотрим на квадрат, электрическая активность зрительной области коры головного мозга также принимает форму квадрата.

Хотя, казалось, открытие Лэшли нанесло смертельный удар общепринятой теории восприятия, Прибрам не был удовлетворён. Работая в Йейльском университете, он поставил ряд экспериментов по выяснению этого вопроса и в течение семи лет тщательно измерял электрическую активность мозга у обезьян во время выполнения ими различных зрительных задач. Он не только не обнаружил взаимного соответствия между предметом и его изображением в мозгу, но даже не выявил никакой системы в активизации электродов. О своих наблюдениях он писал: «Полученные экспериментальные результаты не согласуются с положением, согласно которому предмет проецируется на поверхность коры головного мозга подобно фотографии».

Нечувствительность, которую, как оказалось, проявляет зрительная область мозга к хирургическому вмешательству, означала, что зрение, как и память, имеет распределённый характер. Ознакомившись с теорией голографии, Прибрам начал рассматривать её как возможное объяснение работы мозга. Природа голограммы как «целого, заключённого в части» вполне могла объяснить, почему удаление большой части коры головного мозга не нарушает способность мозга выполнять зрительные задачи. Если мозг обрабатывает изображения с помощью некоторой внутренней голограммы, даже небольшая часть этой голограммы могла бы восстановить увиденную ранее целую картину. Эта теория также объясняла отсутствие взаимного соответствия между внешним миром и электрической активностью мозга. Действительно, если мозг использует голографический принцип для обработки зрительной информации, взаимное соответствие между изображением и электрической активностью должно быть не больше, чем соответствие между отвлеченной интерференционной картиной на фрагменте голографической пленки и самим закодированным на пленке изображением.

Однако оставалось непонятным, какие волновые явления в мозгу способны создавать такие внутренние голограммы. Как только Прибрам сформулировал для себя этот вопрос, он тотчас же начал искать возможный ответ. К тому времени было известно, что в электрическом взаимодействии между нервными клетками мозга, или нейронами, с необходимостью принимает участие прочая мозговая ткань. Нейроны имеют древовидные разветвления, и когда электрический сигнал достигает конца одного такого разветвления, он распространяется далее в виде волн точно таких, какие мы наблюдаем на поверхности воды Поскольку нейроны тесно прилегают друг к другу, расходящиеся электрические волны постоянно налагаются друг на друга. Когда Прибрам увидел это своим мысленным взором, ему стало ясно, что волны могут создавать бесконечный калейдоскопичный ряд интерференционных картин, в которых и коренится адаптированность мозга к принципу голографии. «Голографический принцип неизменно фигурирует в волновой природе взаимодействия нервных клеток мозга, – пишет Прибрам. – Мы просто не могли себе этого представить».

Топографическая модель мозга – ключ ко многим загадкам

Прибрам опубликовал свою первую статью о предполагаемой голографической природе мозга в 1966 году и в течение последующих нескольких лет продолжал развивать и уточнять свою теорию. По мере того как с ней знакомились другие исследователи, становилось всё более ясно, что распределенный характер памяти и зрения – не единственная нейрофизиологическая загадка, которую можно разгадать с помощью голографической модели.

Колоссальная вместимость памяти

Среди прочего голография дает объяснение тому, каким образом мозг умудряется хранить столько информации в столь небольшом пространстве. Гениальный физик и математик, уроженец Венгрии, Джон фон Нейман однажды рассчитал, что в среднем в течение человеческой жизни мозг накапливает порядка 2,8∙1020 бит информации (280 000 000 000 000 000 000). Такое невообразимое количество информации никак не согласуется с традиционной картиной механизма хранения памяти.

В этом смысле показательно, что именно голограммы обладают фантастической способностью к хранению информации. Изменяя угол, под которым два лазера облучают кусочек фотопленки, оказывается возможным записать множество изображений на одной и той же поверхности. Любое записанное таким образом изображение может быть восстановлено простым освещением плёнки лазером, направленным под тем же углом, под которым находились первоначально два луча. Используя этот метод, исследователи рассчитали, что на одном квадратном сантиметре плёнки можно разместить столько же информации, сколько содержится в десяти Библиях!

Способность забывать и вспоминать

Фрагменты голографической плёнки, содержащие множественные изображения, наподобие тех, которые были описаны выше, дают также ключ к пониманию нашей способности забывать и вспоминать. Если такой кусочек плёнки перемещать под лучом лазера, на нём в непрерывной последовательности будут появляться и исчезать записанные образы. Предполагается, что наша способность вспоминать есть не что иное, как освещение лазерным лучом фрагмента плёнки для активизации определённого образа. То есть когда мы не можем вспомнить некий образ, это означает, что, посылая, так сказать, луч на пленку, мы не можем найти правильный угол, под которым этот образ вызывается в памяти.

Ассоциативная память

Марсель Пруст в романе «В сторону Свана» описывает, как всего один глоток чая и кусочек пирожного вдруг погрузили рассказчика в целую анфиладу воспоминаний. Сначала он сбит с толку, но затем, после некоторого усилия, начинает постепенно вспоминать картины прошлого, начиная с той, где его, маленького мальчика, угощали чаем с таким же пирожным. Все мы сталкивались с подобным опытом – вкус определённой пищи или вид давно забытых предметов вдруг пробуждают в нас образы из далекого прошлого.

Из голографической модели следует дальнейшая аналогия с ассоциативной памятью. Это можно проиллюстрировать ещё одним способом голографической записи. Сначала свет одного лазерного луча отражается одновременно от двух объектов, скажем, от кресла и курительной трубки. Затем происходит наложение отраженных световых потоков от двух объектов, и результирующая интерференционная картина записывается на пленку. Если теперь осветить кресло лазерным лучом и пропустить отраженный свет через пленку, на ней появится трёхмерное изображение трубки. И наоборот, если то же самое проделать с трубкой, появляется голограмма кресла. Поэтому, если наш мозг действует голографически, подобный процесс может прояснить, почему некоторые объекты вызывают у нас специфические воспоминания.

Способность моментально узнавать знакомые предметы

На первый взгляд наша способность узнавать знакомые предметы не кажется такой уж необычной, однако исследователи мозга давно считают её весьма сложной. Например, моментальное узнавание знакомого лица в толпе из нескольких сотен основано не на каких-либо индивидуальных талантах, а на чрезвычайно быстрой и надёжной обработке информации мозгом.

В опубликованной в 1970 году статье в британском научном журнале «Nature» физик Петер Ван Хеерден предположил, что в основе этой способности лежит особый тип голографии, известный как голографическое распознавание образов. В голографии распознавания образ предмета записывается обычным способом, за исключением того, что луч лазера отражается от специального устройства, известного как фокусирующее зеркало, прежде чем попадёт на неэкспонированную плёнку. Если второй предмет, подобный, но не идентичный первому, осветить лазерным лучом и отраженный от зеркала луч направить на плёнку, на плёнке появится яркое световое пятно. Чем ярче и чётче световое пятно, тем ближе подобие между первым и вторым предметом. Если два объекта совершенно не похожи друг на друга, световое пятно не появится. Разместив светочувствительный элемент за голографической пленкой, мы получим систему распознавания образов.

Метод, аналогичный вышеописанному и известный как интерференционная голография, может объяснить механизм распознавания знакомых и незнакомых черт, например, лица человека, которого мы не видели много лет. Этот метод заключается в том, что объект рассматривается через голографическую пленку, содержащую его образ. При этом любая черта объекта, изменившаяся по сравнению с первоначально записанным изображением, будет по-иному отражать свет. Для человека, смотрящего через пленку, сразу становится ясным, что изменилось и что сохранилось в объекте. Этот метод настолько точный, что позволяет регистрировать изменения, происходящие при нажатии пальцем на гранитную плиту, нашел впоследствии практическое применение в области материаловедения.

Фотографическая память

В 1972 году сотрудники Гарвардского университета Дэниел Поллен и Майкл Трактенберг, специализирующиеся на исследованиях зрительного восприятия, выдвинули гипотезу, согласно которой голографическая теория мозга может объяснить существование у некоторых людей фотографической памяти (известной также как «эйдетическая»). Её обладателю обычно требуется всего несколько мгновений для сканирования сцены, которую он желает запомнить. Если он хочет воссоздать запечатленную в памяти ситуацию, он «проецирует» её ментальное изображение на экран перед открытыми или закрытыми глазами – экран реальный или воображаемый. Изучая некую Элизабет, профессора истории искусств Гарвардского университета, обладающую этими уникальными способностями, Поллен и Трактенберг обнаружили, что при чтении ментально проецируемого образа страницы из гётевского «Фауста» её глаза двигались так, будто она читала настоящую страницу.

Заметив, что при уменьшении фрагмента голографической плёнки записанный на нём образ не становится более расплывчатым, Поллен и Трактенберг предположили, что некоторые люди имеют особо рельефную память благодаря доступу к очень большим областям их голографической памяти. С другой стороны, большинство из нас, по-видимому, обладает гораздо менее рельефной памятью из-за ограниченного доступа к участкам голографической памяти.

Передача навыков

Прибрам уверен в том, что голографическая модель также проливает свет на нашу способность передавать навыки от одной части тела к другой. Отложите на минуту книгу, которую вы сейчас читаете, и попробуйте выписать свое имя в воздухе с помощью левого локтя. Вы, наверное, обнаружите, что это довольно просто сделать, хотя, скорее всего, вы этим никогда раньше не занимались. Для классической науки такая способность загадочна, так как считается, что различные области мозга (например, та часть, которая управляет движениями локтя) «жестко программируемы», то есть способны выполнять задачи только после того, как повторное обучение вызовет соответствующие соединения нервных клеток мозга. Прибрам замечает, что эту проблему можно разрешить, если допустить, что мозг преобразовывает всё содержимое памяти, включая такие навыки, как письмо, в язык интерференционных волновых форм. Такой мозг был бы гораздо более оперативным и мог бы переносить записанную информацию из одного места в другое подобно тому, как из одной тональности в другую транспонирует мелодию умелый пианист.

Тот же механизм мог бы объяснить, каким образом мы узнаем знакомое лицо, независимо от того, под каким углом мы видим его. То есть как только мозг запомнил лицо (или любой другой объект) и преобразовал его в язык волновых форм, он может буквально перевернуть эту внутреннюю голограмму для того, чтобы изучить ее под желаемым углом.

Фантомные боли, или как мы контролируем внешний мир

Большинству из нас ясно, что чувство любви, голода, ярости и т. п. – это внутренняя реальность, в то время как звуки, солнечный свет, запах свежевыпеченного хлеба и т. п. – это реальность внешняя. И всё же нет полной ясности в том, как мозгу удается проводить различие между внутренним и внешним. Например, Прибрам отмечает, что когда мы смотрим на человека, его образ в действительности находится на поверхности сетчатки нашего глаза. Однако мы не воспринимаем человека как образ на сетчатке. Мы воспринимаем его как некий «внешний» образ Сходным образом, когда, скажем, ушиблен палец, мы испытываем в нём боль. Но боль на самом деле не в пальце. Фактически она представляет собою некий нейрофизиологический процесс, протекающий где-то в нашем мозгу. Каким образом наш мозг умудряется обрабатывать всё множество нейрофизиологических процессов, проявляющихся в виде опыта и протекающих внутри мозга, создавая при этом впечатление, что часть из них – внутренние, а часть – внешние объекты, выходящие за пределы нашего «серого вещества»?

Способность создавать иллюзию того, что вещи находятся там, где их нет, и есть главное свойство голограммы. Голограмма имеет видимую пространственную протяженность, но если провести рукой сквозь неё, вы ничего не обнаружите. Несмотря на свидетельство ваших органов чувств, никакой прибор не обнаружит присутствия энергетической аномалии или материи на месте голограммы. Это происходит потому, что голограмма – это виртуальный образ – образ, возникающий там, где его нет, и обладающий не большей глубиной, чем ваше «трехмерное» отражение в зеркале. Подобно тому как образ в зеркале расположен на плоскости амальгамы, фактическое нахождение голограммы всегда будет на фотоэмульсии, расположенной на поверхности записывающей пленки.

Доказательство того, что мозг способен создавать иллюзию протекания внутренних процессов вне тела, в дальнейшем было получено Георгом фон Бекеши, нобелевским лауреатом в области физиологии. В ряде экспериментов, проведённых в конце 60-х годов со слепыми перципиентами, Бекеши располагал вибраторы у них на коленях, затем изменял уровень вибраций. С помощью такого метода ему удалось сделать так, что источник вибраций «перепрыгивал» с одного колена на другое. Более того, он обнаружил, что может вызвать у своих подопытных ощущение вибрации в пространстве между коленями. Другими словами, он показал, что люди способны ощущать предметы в пространстве, не имея для этого сенсорных рецепторов. По мнению Прибрама, работа Бекеши согласуется с голографической моделью и проливает дополнительный свет на то, как интерферирующие волновые фронты – или, в случае Бекеши, интерферирующие источники механической вибрации – помогают мозгу локализовать своё восприятие вне физических границ тела. Он полагает, что этот процесс может также объяснить фантомные боли, то есть ощущение присутствия ампутированной руки или ноги у некоторых людей. Эти люди часто отмечают странные, вполне реалистические боли, покалывания и зуд на месте ампутированных конечностей, что может быть объяснено голографической памятью конечности, записанной в интерференционной картине мозга.

Экспериментальная проверка топографического мозга

Параллели между работой мозга и голограммами захватили Прибрама, но он понимал, что его теория ничего не значит без солидной экспериментальной проверки. Одним из исследователей, проведших такую проверку, был биолог Пол Питш из Индианского университета. Интересно, что Питш сначала был ярым противником теории Прибрама. В частности, он очень скептически относился к заявлению Прибрама о том, что память не локализована в мозгу.

Чтобы доказать ошибочность воззрений Прибрама, Питш придумал ряд экспериментов, причём в качестве подопытных он выбрал саламандр. В ранних экспериментах он обнаружил, что удаление мозга не убивает саламандру, а только приводит её в состояние ступора. Как только мозг возвращается к ней, её поведение полностью восстанавливается. Питш рассуждал так: если поведение саламандры в процессе питания не обусловлено локализацией соответствующих функций в мозге, то неважно, каким образом мозг располагается у неё в голове. Если же всё зависит именно от их локализации, то теория Прибрама опровергнута. Для этого он поменял местами левое и правое полушария мозга саламандры, но к своему разочарованию обнаружил, что саламандра быстро освоила нормальное кормление.

Он взял другую саламандру и поменял местами верхнюю и нижнюю части мозга. Однако вскоре она также стала есть нормально. Обескураженный этим результатом, экспериментатор решился на более радикальные операции. В серии, состоящей из 100 операций, он разрезал мозг на кусочки, переставляя их, и даже удалил жизненно важные участки мозга, но во всех случаях оставшейся ткани мозга хватало для того, чтобы поведение саламандры возвращалось к исходному, нормальному состоянию.

Эти и другие результаты превратили Питша в приверженца теории Прибрама и настолько привлекли внимание к его исследованиям, что о них рассказало телевидение в популярной программе «60 минут». Он детально описывает эти эксперименты в своей провидческой книге «Перестановки мозга» («Shufflebrain»).

Математический язык голограммы

Хотя теории, предсказавшие появление голограммы, в 1977 г. впервые сформулировал Денис Габор (впоследствии Нобелевский лауреат), в конце 1960-х и начале 1970-х годов теория Прибрама получила ещё более убедительное экспериментальное подтверждение. Когда Габор впервые пришел к идее голографии, он не думал о лазерах. Его целью было улучшить электронный микроскоп, на то время довольно простое и несовершенное устройство. Он использовал исключительно математический подход, основанный на исчислении, изобретенном в XVIII веке французским математиком Жаном Фурье.

[Примечание Рунмастера. Здесь какая-то ошибка. Голограмму у нас в Саратове в ракетном училище на кафедре электроники получили в 1965 году, то есть, получается, за 12 лет до «теории Габора». Тогда же на кафедре было высказано предположение о том, что вселенная – это голограмма. Видимо, указанный 1977 год – это ошибка переводчика или самого Талбота.]

Грубо говоря, Фурье разработал математический метод перевода паттерна любой сложности на язык простых волн. Он также показал, как эти волновые формы могут быть преобразованы в первоначальный паттерн. Другими словами, подобно тому, как телевизионная камера переводит визуальный образ в электромагнитные частоты, а телевизор восстанавливает по ним первоначальный образ, математический аппарат, разработанный Фурье, преобразует паттерны. Уравнения, используемые для перевода образов в волновую форму и обратно, известны как преобразования Фурье. Именно они позволили Габору перевести изображение объекта в интерференционное «пятно» на голографической плёнке, а также изобрести способ обратного преобразования интерференционных паттернов в первоначальное изображение. Действительно, особое свойство каждой части голограммы отражать целое обусловлено частностями математического преобразования картины, или паттерна, на язык волновых форм.

На протяжении 1960-х и в начале 1970-х годов различные исследователи заявляли о том, что визуальная система работает как своего рода анализатор частот. Поскольку частота является величиной, измеряющей число колебаний волны в секунду, результаты экспериментов свидетельствовали: мозг может функционировать как голограмма.

Однако только в 1979 году нейрофизиологи из Беркли – Рассел и Карен Девалуа – сделали решающее открытие. Исследования, проведенные в 1960-х годах, показали, что каждая клетка коры головного мозга, непосредственно связанная со зрением, настроена на определённый паттерн: некоторые клетки активизируются, когда глаз видит горизонтальную линию, другие – когда глаз воспринимает вертикальную линию и т. п. В итоге многие исследователи заключили, что мозг принимает сигналы от высокоспециализированных клеток, называемых детекторами свойств, и каким-то образом соединяет их для получения визуальной картины мира.

Несмотря на широкую популярность такой точки зрения, Девалуа почувствовали, что это лишь часть правды. Для проверки своего предположения они применили преобразования Фурье для представления черно-белых клеток в простые волновые формы. Затем они провели эксперименты для выяснения того, как клетки мозга в зрительной части коры головного мозга реагируют на эти новые волновые формы. Они обнаружили, что клетки мозга реагировали не на первоначальные образы, а на то, какой вид им придавали преобразования Фурье. Из этого следовал только один вывод: мозг использовал математический метод Фурье – тот же метод, что используется в голографии, а именно, преобразование видимых образов в волновые формы.

Открытие Девалуа было впоследствии подтверждено во многих лабораториях мира, и хотя из него не следовало неопровержимых доказательств голографичности мозга, всё же оно предоставило достаточно доказательств справедливости теории Прибрама.

Воодушевлённый идеей о том, что зрительная часть коры головного мозга реагировала не на паттерны, а на частоты различных волновых форм, Прибрам занялся переоценкой роли, которую частота играла и для других органов чувств.

Вскоре он понял, что важность этой роли была недооценена учёными двадцатого века. За сто лет до открытия Девалуа немецкий физиолог и физик Герман фон Гельмгольц показал, что ухо является анализатором частот. Более поздние исследования обнаружили, что наш орган обоняния также, по-видимому, основывается на так называемых осмических частотах.

Работы Бекеши наглядно продемонстрировали то, что наша кожа чувствительна к вибрационным частотам; более того, он даже представил некоторые данные, свидетельствующие об использовании частотного анализа органом вкуса. Интересно, что Бекеши пришёл к тем же математическим преобразованиям Фурье и уравнениям, позволившим ему предсказать реакцию подопытных на различные вибрационные частоты.

Танец как волновая форма

Но, наверное, самой поразительной находкой Прибрама были работы русского ученого Николая Бернштейна, из которых следовало, что даже наши физические движения могут быть закодированы в мозгу в виде волновых форм Фурье. В 1930-х годах Бернштейн облачил участников затеянного им эксперимента в черные костюмы и нарисовал белые точки на их локтях, коленях и других суставах. Затем он расположил участников на черном фоне и произвел киносъёмку различных движений, как-то: танцы, ходьбу, прыжки, удары молотом и печатание на машинке. Когда он проявил плёнку, на экране появились только белые точки, двигающиеся вверх и вниз по достаточно сложным траекториям. Чтобы зафиксировать и обработать различные линии, вычерчиваемые точками, Бернштейн применил метод Фурье, преобразовав их в волновые формы. К своему удивлению он обнаружил, что волновые формы содержат скрытые паттерны, позволяющие предсказать следующее движение с точностью до нескольких миллиметров.

Когда Прибрам ознакомился с работой Бернштейна, он сразу оценил её значимость. Возможно, причина того, что при анализе движений танцоров возникали скрытые паттерны, объясняется тем, что так же работал и мозг. Это было прекрасным подтверждением теории Прибрама. Действительно, если мозг анализирует движения, разбивая их на частотные составляющие, то становится ясным, почему скорость обучения различным задачам различна. Например, мы учимся ездить на велосипеде не путём запоминания каждой детали этого процесса. Напротив, мы схватываем движение целиком, в его динамике. Трудно объяснить эту динамическую полноту, присутствующую во многих задачах нашего физического существования, если допустить, что наш мозг запоминает информацию по крохам. Нам гораздо легче понять скорость обучения в том случае, если мозг использует анализ Фурье при выполнении задач и воспринимает их целиком.

Реакция научного сообщества

Несмотря на полученные результаты, подтверждавшие голографическую модель Прибрама, она по-прежнему оставалась спорной. Дело в том, что существует множество теорий относительно того, как работает мозг, и все они, в той или иной степени, находят подтверждения. Некоторые исследователи считают, что распределенный характер памяти можно объяснить приходящими и отходящими потоками различных химических соединений мозга. Другие придерживаются мнения, что память и обучение обусловлены электрическими флуктуациями между большими группами нейронов. Каждая научная школа имеет своих ярых сторонников, и, вероятно, здесь уместно будет напомнить, что для большинства ученых аргументы Прибрама по сей день остаются неубедительными. Например, нейрофизиолог Фрэнк Вуд из медицинского института Баумана Грея (Уинстон-Сейлем, Северная Каролина) полагает, что «имеется весьма мало экспериментальных фактов, для толкования которых никак не обойтись без голографической теории». Чтобы не оставаться голословным, Прибрам предлагает в качестве контраргумента книгу, содержащую около 500 ссылок, которые подтверждают его теорию.

Прибрам не одинок в своих построениях и аргументах. Д-р Ларри Досси, бывший директор городской больницы в Далласе, признает, что теория Прибрама противоречит многим устоявшимся воззрениям относительно работы мозга, но отмечает при этом, что «многие специалисты в области физиологии мозга заинтригованы этой идеей, поскольку существующие на сегодня теории деятельности мозга могут служить лишь очень условным объяснением его поразительных функциональных возможностей».

Мнение Досси разделяет невролог Ричард Рестак, автор телесериала Пи-Би-Эс «Мозг». Он отмечает, что, несмотря на исчерпывающие доказательства того, что способности человека распределены холистически по всему мозгу, большинство исследователей продолжают придерживаться концепции локального характера функций мозга, распределенных подобно городам на географической карте. Рестак считает, что такие взгляды являются не только «сверхупрощенными», но и действуют по сути как «смирительная рубашка для других концепций, признающих более сложный характер мозга».

Он полагает, что «голограмма не только возможное, но и наилучшее в настоящий момент объяснение работы мозга».

Прибрам встречает Бома

К 1970 году у Прибрама было накоплено достаточно доказательств, подтверждающих правоту его теории. Кроме того, он стал проверять свои идеи в лаборатории и обнаружил, что одиночные нейроны области мозга, отвечающей за моторику, реагируют селективно на частоты – открытие, которое в дальнейшем ещё более подкрепит его выводы. Но прежде всего следовало ответить на вопрос: если картина реальности в мозгу совсем не картина, а голограмма, то голограмма чего?

Представьте себе, что вы делаете снимок группы людей, сидящих за столом, а затем, проявив снимок, обнаруживаете, что вместо людей на нём только расплывчатые интерференционные картинки, расположенные вокруг стола. В обоих случаях уместно спросить: где же настоящая реальность – кажущийся объективный мир, воспринятый наблюдателем/фотографом, или пятно интерференционных картинок, записанное камерой/мозгом?

Прибрам понимал, что если его голографическую модель мозга довести до логического конца, откроется вероятность того, что объективный мир – мир кофейных чашек, горных пейзажей, деревьев и настольных ламп – вовсе не существует, или, по крайней мере, не существует в том виде, в котором мы его наблюдаем. Стало быть, древние мистики были правы, утверждая, что реальность – это «майя», иллюзия, а внешний мир на самом деле – бесконечная звучащая симфония волновых форм, «частотная область», трансформированная в мир и познанная нами только после прохождения через наши чувства?

Сознавая, что решение, которое он ищет, может находиться вне поля его деятельности, он обратился к сыну-физику за советом. Сын порекомендовал посмотреть работу физика по имени Дэвид Бом. Ознакомившись с этой работой, Прибрам был поражен. Он не только нашел ответ на мучивший его вопрос, но и понял, что, согласно Бому, вся вселенная представляет собой одну большую голограмму!

Космос как голограмма

Нельзя не оценить героическую решимость Бома в его усилиях разорвать путы научных догм. Он оказался в совершенном одиночестве со своей новой идеей, которую между тем характеризует как внутренняя согласованность, так и логическая мощь, что и оборачивается её способностью в совершенно неожиданном контексте представить и истолковать широчайший круг физических явлений. Его теория оказалась настолько притягательной, что многие почувствовали: вселенная не может быть иной, нежели ее описал Бом

Джон Бриггс и Дэвид Пит. «Зеркальная вселенная»

 

Путь, приведший Бома к уверенности в том, что вселенная структурирована наподобие голограммы, начинался у самого истока представлений о материи, с мира элементарных частиц. Его интерес к науке и природе вещей проявился довольно рано. Будучи еще юношей, он изобрёл чайник, не проливающий мимо ни капли воды, после чего его отец, преуспевающий бизнесмен, уговорил его попытаться заработать на этой идее. Но после того, как Бом узнал, что первым делом надо произвести анализ рынка путем опроса горожан, его интерес к бизнесу сильно померк.

Напротив, его интерес к науке продолжал возрастать, а его неординарная пытливость приводила к новым, неизвестным ранее высотам. Более всего его увлекла квантовая физика, когда в 30-е годы он посещал государственный колледж штата Пенсильвания. Очарование этой области физики легко понять. Странные новые континенты, обнаруженные физиками в глубинах атома, содержали намного больше чудес, чем открытия Кортеса или Марко Поло вместе взятые. Этот новый мир был интригующим, прежде всего потому, что всё в нем противоречило здравому смыслу. Он больше напоминал волшебную страну, нежели продолжение естественного мира, обитель Алисы в Стране Чудес, в которой появление таинственных сил было нормой, а вся логика была поставлена с ног на голову.

Одно из поразительных открытий, к которому пришли физики-атомщики, заключалось в том, что если разбивать материю на все более мелкие части, то можно в конце концов достичь предела, за которым эти части – электроны, протоны и т. д. – не обладают более признаками объекта. Например, большинство из нас представляет себе электрон в виде вращающейся маленькой сферы или мячика, но нет ничего более далекого от истины. Хотя электрон иногда может вести себя как сосредоточенная небольшая частица, физики обнаружили, что он в буквальном смысле не обладает протяженностью. Большинству из нас это трудно себе представить, поскольку все на нашем уровне существования имеет протяженность. И тем не менее, если вы попытаетесь измерить ширину электрона, вы столкнетесь с неразрешимой задачей. Просто электрон не является объектом, в том смысле, который мы ему приписываем.

Еще одно важное открытие, сделанное физиками, состоит в том, что электрон может проявлять себя и как частица, и как волна. Если выстрелить электроном в экран выключенного телевизора, можно увидеть маленькую световую точку на экране. Появившийся на фосфоресцирующем слое след, оставляемый электроном, ясно свидетельствует о сходной с частицей природе электрона. Но это не единственная форма, которую может принимать электрон; он также может растворяться в энергетическое пятно и вести себя словно распределенная в пространстве волна. Он может делать то, чего не делает частица. Если им выстрелить в экран с двумя микроскопическими отверстиями, он пройдет сквозь оба отверстия одновременно. Когда волнообразные электроны соударяются, они образуют интерференционные картины. Электрон, как сказочный оборотень, может проявляться и как частица, и как волна.

Такое изменчивое поведение присуще всем элементарным частицам. Оно также характерно для всех явлений, ранее считавшихся чисто волновыми. Свет, гамма-лучи, радиоволны, рентгеновские лучи – все они могут превращаться из волны в частицу и обратно. Сегодня физики рассматривают такие внутриатомные явления не в рамках отдельных категорий волн или частиц, а как единую категорию, обладающую сразу двумя свойствами.

Такие внутриатомные явления были названы квантами, то есть мельчайшими частицами, из которых, по мнению физиков, сотворена Вселенная.

Вероятно, самое удивительное свойство этих частиц заключается в том, что кванты проявляются как частицы, только когда мы смотрим на них. Например, когда электрон не наблюдаем, он всегда проявляет себя как волна, что подтверждается экспериментами. Физики смогли прийти к такому выводу благодаря хитроумным опытам, придуманным для обнаружения электрона без его наблюдения. (Здесь следует отметить, что это лишь одно из возможных следствий такого рода экспериментов, а не общее мнение всех физиков, как будет ясно из дальнейшего. Сам Бом дает результатам этих экспериментов другое объяснение.)

Ещё раз отметим: такое поведение материи представляется более загадочным, нежели то, к которому мы привыкли в окружающем нас мире. Представьте, что у вас в руке шар, который становится шаром для боулинга только при том условии, что вы на него смотрите. Если посыпать тальком дорожку и запустить такой «квантованный» шар по направлению к кеглям, то он оставлял бы прямой след только в тех местах, когда вы на него смотрели. Но когда вы моргали, то есть не смотрели на шар, он переставал бы чертить прямую линию и оставлял бы широкий волнистый след, наподобие зигзагообразного следа, который оставляет змея на песке пустыни.

В современной физике найдено убедительное доказательство того, что электроны и другие «кванты» проявляют себя как частицы только при условии, что мы наблюдаем за ними. В другое время они ведут себя как волны.

С такой же ситуацией столкнулись физики-атомщики, когда впервые наблюдали процесс собирания квантов в частицы.

Физик Ник Герберт, поддерживающий эту теорию, говорит, что иногда ему кажется, что за его спиной мир «всегда загадочен и неясен, и представляет собой беспрерывно текущий квантовый суп». Но когда он оборачивается и пытается увидеть этот «суп», его взор «замораживает» содержимое «супа», и видится лишь привычная картина. Герберт считает, что мы немного похожи на легендарного Мидаса, который никогда не испытал мягкость шёлка в ответ на прикосновение человеческой руки, поскольку всё, к чему он прикасался, тотчас превращалось в золото.

«Человеческому постижению недоступна истинная природа «квантовой реальности», – говорит Герберт, – поскольку всё, к чему бы мы ни прикоснулись, превращается в материю».

Бом и взаимосвязь явлений микромира

Один из аспектов квантовой реальности, вызвавший особый интерес Бома, заключался в странной взаимосвязи, существующей между, казалось бы, несвязанными событиями на внутриатомном уровне. Удивительным было также безразличие большинства физиков к этому явлению; вследствие такого безразличия один из самых известных примеров взаимосвязи оставался скрытым в течение ряда лет, пока его не обнаружили.

Предположение о такой связи было сделано одним из отцов-основателей квантовой физики Нильсом Бором. Бор указал на то, что если элементарные частицы существуют только в присутствии наблюдателя, тогда бессмысленно говорить о существовании, свойствах и характеристиках частиц до их наблюдения. Это вызвало ропот у многих физиков, поскольку наука в значительной степени основывалась на свойствах явлений «объективного мира». Но если теперь оказалось, что свойства материи зависят от самого акта наблюдения, то что ожидало впереди всю науку? Эйнштейн был встревожен утверждениями Бора, поскольку играл большую роль в создании основ квантовой механики. Особенно он возражал против той гипотезы Бора, согласно которой свойства частиц отсутствуют, пока они не наблюдаемы, так как в сочетании с другими открытиями квантовой физики это означало бы, что элементарные частицы взаимосвязаны самым невероятным образом. Суть этих открытий заключалась в том, что некоторые внутриатомные процессы приводят к созданию пар частиц, имеющих идентичные или очень близкие свойства. Представьте себе весьма нестабильный атом, который физики называют позитроний. Атом позитрония состоит из электрона и позитрона (позитрон – это электрон с положительным зарядом). Поскольку позитрон является античастицей электрона, эти две частицы в конце концов аннигилируют и распадаются на два кванта света, или «фотона», бегущих в противоположных направлениях (способность одного типа частиц превращаться в другой тип – ещё одно любопытное свойство квантового микромира). Согласно квантовой физике, вне зависимости от того, как далеко разбегутся фотоны, при измерении они дают одинаковые углы поляризации, то есть пространственной ориентации волновой формы фотона, исходящей из точки.

В 1935 году Эйнштейн со своими коллегами, Борисом Подольским и Натаном Розеном, опубликовал ставшую впоследствии знаменитой статью под названием «Может ли квантово-механическое описание физической реальности считаться законченным?». В ней авторы объясняли, почему существование таких пар частиц могло служить доказательством ошибки Бора. Они говорили, что две такие частицы, скажем, два фотона, излучаемые с распадом позитрона, могли бы распространяться на значительные расстояния. Затем частицы перехватываются, а их углы поляризации измеряются. Если углы поляризации измеряются в один и тот же момент и оказываются идентичными, как подсказывает квантовая физика, и если Бор прав и такие свойства, как поляризация, не существуют, пока не наблюдаются и не измеряются, то это означает, что каким-то образом два фотона мгновенно устанавливают один и тот же угол поляризации. Проблема состоит в том, что, согласно специальной теории относительности Эйнштейна, ничто не может двигаться быстрее скорости света, тем более двигаться мгновенно, поскольку это приведет к разрушению барьера времени и откроет дверь различного рода неприемлемым парадоксам. Эйнштейн и его коллеги были уверены, что ни одно из «разумных определений реальности» не может допустить такую связь, превышающую скорость света, и потому Бор ошибался. Их аргументирование известно сейчас как парадокс Эйнштейна-Подольского- Розена, или EPR-парадокс.

После выхода статьи Эйнштейна Бор остался невозмутим. Вместо того чтобы допустить скорость связи фотонов, превышающую скорость света, он предложил другое объяснение. Если элементарные частицы не существуют, пока не наблюдаются, тогда никто не может представлять их в виде независимо существующих «объектов». То есть Эйнштейн основывал свое возражение на ошибочном предположении о независимом существовании пары частиц. На самом деле они были частью неделимой системы, и было бы немыслимо думать о них по-другому.

Со временем большинство физиков приняло сторону Бора и согласилось, что его подход верен. Триумфу Бора способствовали также успешные предсказания его теории относительно поведения частиц, и физики сразу приняли его версию. В то время, когда Эйнштейн и его коллеги выдвинули свой пример о паре частиц, по техническим и другим причинам постановка такого эксперимента была затруднена. Этот эксперимент так и остался в воображении. Хотя Бор привел свой аргумент для того, чтобы противостоять атаке Эйнштейна на квантовую механику, как мы позже увидим, взгляды Бора на неделимость внутриатомных систем имели большое значение для постижения природы реальности. Ирония заключается в том, что провидческие теории Бора были в большой степени проигнорированы, и сулящая революционное открытие идея взаимосвязи субъекта и объекта была отложена в долгий ящик.

Живое море электронов

В начале своей карьеры Бом также разделял позицию Бора, но недоумевал, почему Бор и его коллеги так мало внимания уделяют вопросам взаимосвязи в микромире. После окончания Государственного колледжа в штате Пенсильвания он поступил в Калифорнийский университет в Беркли и до получения докторской степени в 1943 году работал в Лоренсовской радиационной лаборатории (Lawrence Berkeley Radiation Laboratory). Там он встретился с еще одним поразительным примером квантовой взаимосвязи.

В лаборатории Бом начал проводить серьёзные исследования в области плазмы. Плазма – это газ, состоящий из большого количества электронов и положительно заряженных ионов и атомов. К своему удивлению, Бом обнаружил, что, будучи в плазме, электроны перестают вести себя как отдельные частицы и становятся частью коллективного целого. В то время как индивидуальные движения электронов имели случайный характер, большое количество электронов приводило к эффектам, носившим удивительно организованный характер. Подобно некой амебе, плазма постоянно регенерировала сама себя и окружала оболочкой все инородные тела – она вела себя аналогично живому организму, когда в его клетку попадает инородное вещество. Бом был настолько поражен органическими свойствами плазмы, что часто представлял электронное море как «живое существо».

В 1947 году Бом принял предложение занять должность ассистента в Принстонском университете (что было признанием его заслуг) и продолжил начатое еще в Беркли исследование поведения электронов в металлах. Снова и снова он обнаруживал, что кажущееся хаотичным движение индивидуальных электронов-частиц способно производить в совокупности высокоорганизованное движение. Подобно плазме, которую он изучал в Беркли, он столкнулся с ситуацией, где не только две частицы согласовывают между собой своё поведение, – он увидел целый океан частиц, каждая из которых как будто знала, что делают остальные триллионы частиц. Бом назвал такие коллективные движения частиц плазмонами, а их открытие принесло ему славу выдающегося физика.

Разочарование Бома

Чувствуя важность взаимосвязи микрочастиц и не разделяя некоторые из укоренившихся взглядов в физике, Бом стал всё более критически относиться к боровской интерпретации квантовой теории. После трех лет преподавания этого предмета в Принстоне он решил написать учебник, который мог бы помочь ему глубже разобраться в предмете. После написания книги он понял, что по-прежнему не удовлетворен изложением квантовой физики. Отослав экземпляры книги Бору и Эйнштейну, от стал ждать их отзыва. От Бора ответа не последовало, однако Эйнштейн написал, что, поскольку они оба работают в Принстоне, можно встретиться и обсудить книгу. На первой встрече, которая ознаменовала собой начало их живой дискуссии в течение шести месяцев, Эйнштейн восторженно отозвался о работе Бома, заявив, что никогда ранее не видел, чтобы квантовую теорию излагали с такой ясностью. Тем не менее он признал, что, как и у Бома, у него есть много оснований не соглашаться с положениями теории.

Во время беседы оба физика выразили восхищение способностью теории предсказывать явления. Однако они не могли принять того, что теория не дает базисной структуры мира. Бор и его последователи, напротив, заявляли, что квантовая теория завершена и нет никакой возможности получить большую ясность картины, наблюдаемой в квантовой области. Это было всё равно что отрицать наличие какой-либо большей реальности, лежащей за пределами внутриатомного микромира, и не ждать ответов на дальнейшие вопросы, что, конечно же, задевало философскую чувствительность Бома и Эйнштейна. Во время их встреч обсуждались многие темы, наведшие Бома на дальнейшие размышления и способствующие укреплению в опасениях относительно толкований квантовой физики. В результате Бом решил искать альтернативный подход к описанию квантовых явлений. Когда в 1951 году его книга «Квантовая теория» вышла из печати, её сразу же окрестили классическим трудом, но это была классика, к которой Бом уже относился с недоверием. Его сознание, вечно занятое поиском более глубоких объяснений, уже искало новые способы описания реальности.

Новый вид поля

После бесед с Эйнштейном Бом попытался найти рабочую альтернативу отстаиваемой Бором интерпретации реальности. Он начал с того, что предположил: частицы наподобие электронов действительно существуют в отсутствие наблюдателей. Он также предположил, что за пределами боровской реальности существует более глубокая реальность на субквантовом уровне, ожидающая её открытия наукой. Исходя из этих гипотез, Бом увидел, что простым постулированием существования поля нового вида – поля на субквантовом уровне – он может объяснить открытия в квантовой физике с таким же успехом, что и Бор. Бом назвал своё новое гипотетическое поле квантовым потенциалом и предположил, что, как и гравитация, оно пронизывает всё пространство. Однако в отличие от гравитационных, магнитных и других полей его действие не ослабевает с расстоянием. Несмотря на довольно тонкую природу нового поля, его сила распределена равномерно по всему пространству. Свое альтернативное видение квантовой теории Бом обнародовал в печати в 1952 году.

[Примечание Рунмастера. Мы называм такое информационное поле Твердью.]

Реакция на его подход была в основном отрицательной. Некоторые физики настолько верили в то, что никакие альтернативы не возможны, что отвергли его теорию без рассмотрения. Другие обрушили на неё яростные атаки. В конце концов все возражения свелись к философским разногласиям: точка зрения Бора была настолько укоренена в физику, что альтернативный подход Бома казался более чем ересью.

Несмотря на остроту атак, Бом продолжал невозмутимо верить, что существует более глубокая реальность, нежели та, которую допускает Бор. Он также почувствовал, что классическое научное мировоззрение препятствует новым идеям, и в 1957 году в книге под названием «Причинность и вероятность в современной физике» он проанализировал несколько философских допущений, ответственных за такую ограниченность науки. Одним из таких широко распространенных допущений был постулат о том, что любая теория, в том числе и квантовая, может быть законченной. Бом критиковал этот постулат, указывая, что природа бесконечна. Поскольку ни одна из теорий не может объяснить то, что по своей природе бесконечно, Бом заключил, что для научного поиска было бы лучше, если бы учёные отказались от подобных допущений.

В своей книге он указывал, что причинность, трактуемая наукой, слишком ограничена. Большинство следствий рассматривались как происходящие по одной или нескольким причинам. Бом, однако, почувствовал, что следствие может иметь за собой бесконечное множество причин. Например, если вы спросите, что вызвало смерть Авраама Линкольна, вам ответят, что это была пуля, вылетевшая из револьвера Джона Бута. Но полный список причин, за которыми последовала смерть Линкольна, должен был бы включать все события, приведшие к производству данного ружья, все факторы, заставившие Бута желать смерти Линкольна, все шаги эволюционного развития человеческой расы и руки, способной удержать револьвер, и т.д. и т.п. Бом признавал, что в большинстве случаев можно игнорировать огромную вереницу причин, приводящих к конкретному следствию, но считал, что ученым очень важно помнить: ни одно из причинно-следственных отношений нельзя в действительности отделить от вселенной.

Если хочешь узнать о себе, спроси других

В это же время Бом продолжал шлифовать свой альтернативный подход к квантовой физике. Пристальное изучение свойств квантового потенциала привело его к еще более радикальному отходу от ортодоксального мышления. Классическая наука всегда рассматривала систему как простое сложение поведения её отдельных частей. Однако гипотеза квантового потенциала, образно говоря, поставила эту точку зрения с ног на голову, определив поведение частей как производную от целого. Она не только включила в себя утверждение Бора о том, что элементарные частицы не являются независимыми «частицами материи», а представляют собой часть неделимого целого, но и постулировала целое как первичную реальность.

Эта гипотеза также объясняла, каким образом электроны в плазме (и других особых состояниях, таких как сверхпроводимость) могли вести себя как единое целое. Как указывает Бом, такие «электроны не рассеиваются, потому как благодаря действию квантового потенциала вся система приобретает координированное движение – это можно сравнить с балетом, в котором танцоры движутся синхронно в отличие от неорганизованной толпы». И он снова отмечает: «Такие квантовые целые состояния больше напоминают организованное поведение частей живого существа, чем функционирование отдельных частей машины».

Ещё более удивительное свойство квантового потенциала заключается в его связи с локализацией. На уровне нашего обычного опыта вещи обладают вполне конкретной локализацией, однако, в интерпретации Бома, на субквантовом уровне, то есть уровне, на котором работает квантовый потенциал, локализация отсутствует. Все точки пространства становятся едиными, и говорить о пространственном разделении становится бессмысленным. Физики называют такое свойство пространства «нелокальностью».

Нелокальный аспект квантового потенциала позволил Бому объяснить связь между парными частицами без нарушения специальной теории относительности, запрещающей превышение скорости света. Для пояснения он предлагает следующий пример: Представьте себе рыбу, плавающую в аквариуме. Представьте также, что вы никогда раньше не видели рыбу или аквариум и что единственную информацию о них вы получаете через две телевизионные камеры, одна из которых направлена на торец аквариума, а другая смотрит сбоку. Если смотреть на два телевизионных экрана, можно ошибочно предположить, что рыбы на экранах разные. Действительно, поскольку камеры расположены под разными углами, каждое из изображений будет несколько отличаться. Но, продолжая наблюдать за рыбами, вы в конце концов понимаете, что между ними существует некая связь. Если поворачивается одна рыба, другая делает несколько другой, но синхронный поворот. Если одна рыба показывается анфас, другая предстает в профиль, и т.д. Если вы не знакомы с общей ситуацией, вы можете ошибочно заключить, что рыбы мгновенно координируют свои движения, однако это не так. Никакой мгновенной связи между ними нет, поскольку на более глубоком уровне реальности – реальности аквариума – существует одна, а не две рыбы. Именно это, отмечает Бом, и происходит с частицами, например с двумя фотонами, испускаемыми при распаде атома позитрония.

Действительно, поскольку квантовый потенциал пронизывает всё пространство, все частицы имеют нелокальную взаимосвязь. Картина реальности, которую раскрывал Бом, всё более становилась похожа не на отдельное существование разрозненных элементарных частиц, движущихся в вакууме, но на непрерывную паутину событий, уложенных в пространство, которое само обладает такой же реальностью и разнообразием, как и материя, движущаяся сквозь него.

Идеи Бома по-прежнему не были убедительны для большинства учёных, но у некоторых физиков они вызывали интерес. Одним из таких физиков был Джон Стюарт Белл, теоретик из CERN'a – Центра ядерных исследований, расположенного близ Женевы, в Швейцарии. Как и Бом, Белл также был неудовлетворён квантовой теорией и искал ей альтернативу. Позднее он вспоминал: «В 1952 г. я увидел статью Бома. В ней он предлагал ввести некоторые переменные, чтобы дополнить квантовую механику. Это было впечатляюще».

Белл также понял, что теория Бома предполагает наличие нелокальности, и начал думать о её экспериментальной проверке. Эта проблема долго оставалась у него в уме, пока в 1964 году он не получил годичный отпуск для научной работы и не смог сконцентрироваться на этой идее. Затем он быстро нашел элегантное математическое обоснование эксперимента. Единственной проблемой было ограничение точности, обусловленное тогдашним развитием техники. Чтобы убедиться в том, что частицы, например в случае EPR-парадокса, не используют обычной связи, основные экспериментальные измерения должны были производиться за такой бесконечно малый промежуток, за который луч света не успевал бы пройти расстояние между частицами. Это означало, что измерительные приборы должны были производить необходимые отсчеты в течение нескольких миллиардных долей секунды.

Голограмма появляется на свет

К концу 1950-х годов Бом уже достаточно настрадался от маккартизма и решил перебраться в Англию, в Бристольский университет, где стал вести научную работу. Там вместе с молодым исследователем Якиром Аароновым он обнаружил ещё один пример нелокального взаимодействия. Бом и Ааронов установили, что при определённых обстоятельствах электрон может «почувствовать» присутствие магнитного поля в области, где вероятность нахождения электрона равна нулю. Это явление известно сегодня под именем эффекта Ааронова-Бома. Когда исследователи опубликовали своё открытие, многие физики не поверили, что такой эффект возможен. Даже сегодня находятся скептики, которые, несмотря на многочисленные подтверждающие эксперименты, время от времени публикуют статьи, отрицающие существование данного эффекта.

Как всегда, Бом стоически продолжал сопротивляться, смело заявляя толпе, что «король голый». В интервью несколько лет спустя он подчеркнул значение бескомпромиссности: «На большом отрезке времени оказывается гораздо более опасным придерживаться иллюзий, чем встретиться лицом к лицу с истинными фактами».

Тем не менее сдержанная реакция на его идеи относительно полноты и нелокальности, а также неясность дальнейших исследований в этом направлении заставили его переключиться на другие темы. В 1960-х годах он занялся пристальным изучением порядка. В классической науке все объекты обычно разделялись на две категории: объекты, обладающие упорядоченностью своих частей, и объекты, части которых находятся в неупорядоченном, или случайном состоянии. Снежинки, компьютеры и живые существа – всё это примеры упорядоченных объектов. Рассыпанные зерна кофе на полу, обломки после взрыва, числа, генерируемые рулеткой, – примеры неупорядоченных объектов.

По мере того как Бом всё более углублялся в изучаемый предмет, он стал понимать, что существуют различные степени порядка. Некоторые вещи более упорядоченны, чем другие, причем иерархия порядка бесконечна во вселенной. Из этого Бом сделал вывод, что то, что нам кажется неупорядоченным, вовсе может и не являться таковым. Возможно, порядок этих вещей имеет «такую бесконечно большую величину», что они только кажутся беспорядочными (интересно, что математики не могут определить случайность, и хотя некоторые последовательности чисел классифицируются как случайные, это только допущение).

Будучи погруженным в эти мысли, Бом увидел как-то в телевизионной программе Би-Би-Си устройство, способствовавшее дальнейшему развитию его идей. Устройство представляло собой специально спроектированный сосуд, содержащий большой вращающийся цилиндр. Пространство сосуда было заполнено глицерином – плотной, прозрачной жидкостью – с неподвижно плавающей в нем каплей чернил. Бома заинтересовало следующее. Когда ручку цилиндра поворачивали, чернильная капля расползалась по глицерину и казалась растворённой. Но как только ручку начинали крутить в противоположном направлении, слабая чернильная траектория медленно исчезала и превращалась в исходную каплю.

Бом писал: «Этот опыт поразил меня тем, что в точности соответствовал моим представлениям о порядке, то есть когда чернильное пятно расползалось, оно всё-таки имело «скрытый» (то есть непроявленный) порядок, который проявлялся, как только капля восстанавливалась. С другой стороны, на нашем обычном языке мы сказали бы, что чернила были в состоянии «беспорядка», растворившись в глицерине. Этот опыт привел меня к новому определению порядка».

Это открытие сильно воодушевило Бома. Наконец он нашел метафору для понимания порядка, которая позволила не только свести воедино все его разрозненные мысли за многие годы, но и предоставила мощный аналитический аппарат в его распоряжение. Этой метафорой была голограмма.

Как только Бом начал внимательно изучать голограмму, он увидел, что она тоже представляла собой новый способ объяснения порядка. Как и чернильная капля в растворенном состоянии, интерференционные картины, записанные на кусочке голографической пленки, также казались хаотичными для невооруженного глаза. Однако оба явления обладают скрытым, или свёрнутым порядком, напоминающим порядок плазмы, состоящей из кажущегося случайным индивидуального поведения электронов. И это не было единственной блестящей догадкой, полученной с помощью голограммы.

Чем больше Бом думал об этом феномене, тем более он убеждался в том, что вселенная фактически использует голографический принцип в своей работе, да и сама представляет своего рода огромную, плавающую голограмму. Эта идея в конце концов позволила Бому выкристаллизовать различные догадки в целостную и поражающую своим радикализмом теорию. Свои первые статьи о голографическом характере вселенной Бом опубликовал в начале 1970-х годов, а в 1980 году издал законченный труд под названием «Полнота и импликативный порядок». Книга не просто соединяет воедино мириады идей, она дает столь радикально новую картину мироздания, что дух захватывает.

Скрытый порядок и раскрытая реальность

Одно из самых революционных предположений Бома заключается в том, что наша осязаемая повседневная реальность на самом деле – всего лишь иллюзия, наподобие голографического изображения. Под ней находится более глубокий порядок бытия – беспредельный и изначальный уровень реальности, – из которого рождаются все объекты и, в том числе, видимость нашего физического мира аналогично тому, как из кусочка голографической пленки рождается голограмма. Бом называет этот глубинный уровень реальности импликативным (то есть «скрытым») порядком, в то время как наш собственный уровень существования он определяет как экспликативный, или раскрытый порядок.

Бом использует эти термины потому, что видит проявление всех форм во вселенной как результат бесконечного процесса свертывания и развертывания между двумя порядками. Например, Бом считает, что электрон – это не отдельный объект, а полнота (totality), или множество, возникшее в результате свертывания пространства. Когда прибор определяет присутствие отдельного электрона, это происходит потому, что в данный момент проявляется только один аспект электронного множества, аналогично тому, как чернильная капля обнаруживается из глицеринового пятна. Если электрон кажется движущимся, это вызвано непрерывной серией таких свертываний и развертываний.

[Примечание Рунмастера. Это есть процесс вечного умирания и творения мерцательной вселенной. А кажущееся движение – это последовательность мгновенных вспышек сгустков энергии.]

Другими словами, электроны и все другие частицы – не более материальны и постоянны, чем форма, принимаемая гейзером, когда он фонтанирует из земли. Они поддерживаются непрерывным притоком из импликативного порядка, и когда частица предстает перед нами как распадающаяся, на самом деле она никуда не девается. Она просто свёртывается обратно в глубинный порядок, откуда произошла. Кусочек голографической пленки и её изображение являются таким же примером существования импликативного и экспликативного порядка. Плёнка содержит импликативный порядок, потому как изображение, закодированное в интерференционных паттернах, – это скрытая полнота, свёрнутая в пространстве. Голограмма, проецируемая пленкой, имеет экспликативный порядок, поскольку представляет развернутую и видимую версию изображения.

Постоянный и динамический обмен между двумя порядками объясняет, как частицы, такие как электрон в атоме позитрония, могут превращаться из одного типа в другой. Такие превращения можно рассматривать как свёртывание, скажем, электрона обратно в импликативный порядок и развертывание фотона на его месте. Это также объясняет, каким образом квант может проявляться в виде либо частицы, либо волны. Согласно Бому, оба аспекта всегда присутствуют в свёрнутом виде во всём множестве кванта, но способ взаимодействия наблюдателя с этим множеством определяет, какой аспект проявится, а какой останется скрытым. По сути, роль, которую играет наблюдатель в определении формы кванта, оказывается не более загадочной, чем приемы ювелира, открывающего ту или иную грань драгоценного камня. Поскольку термин «голограмма» обычно относится к статичному изображению и не передает динамику и активный характер бесконечных свёртываний и развёртываний, непрерывно создающих нашу вселенную, Бом предпочитает определять вселенную не как голограмму, а как «голодинамику» (holomovement).

Существование более глубокого и голографически организованного порядка также объясняет, почему реальность становится нелокальной на внутриатомном уровне. Как мы уже видели, при голографической организации реальности локальность пропадает. Если мы говорим, что каждая часть голографической плёнки содержит всю полноту информации, то это всё равно что утверждать: информация распределена нелокально. Следовательно, если вселенная организована в соответствии с голографическим принципом, она также должна иметь нелокальные свойства.

Неделимая полнота вещей

Наиболее захватывающим является развитие Бомом идей о полноте, или целостности (wholeness). Поскольку всё в космосе состоит из непрерывной голографической ткани, пропитанной импликативным порядком, бессмысленно, согласно Бому, говорить о вселенной, состоящей из «частей»; так же бессмысленно было бы говорить о независимо существующих формах гейзера, выходящих из одной скважины. Электрон более не является «элементарной частицей». Это просто имя, присвоенное некоторому аспекту голодинамики. Разделение реальности на части и затем присвоение имён этим частям всегда произвольно, всегда условно, поскольку элементарные частицы, как и всё во вселенной, существуют не более независимо друг от друга, чем элементы орнамента на ковре.

Это очень глубокий вывод. В своей общей теории относительности Эйнштейн буквально ошеломил мир своим заявлением, что пространство и время – не раздельные, но плавно соединенные сущности, вытекающие как части целого, которое он назвал пространственно-временным континуумом. Бом делает еще один гигантский шаг вперед. Он говорит, что всё во вселенной – часть континуума. Несмотря на кажущуюся разделенность вещей на экспликативном уровне, всё представляет собой непрерывно распределенную реальность, в конце концов заканчивающуюся тем, что импликативные и экспликативные порядки сливаются друг с другом.

Давайте на минуту остановимся на этом. Посмотрите на свою руку. Теперь посмотрите на свет, падающий от стоящей позади вас лампы. И на собаку, сидящую у ваших ног. Вы не просто сделаны из одной и той же сущности: вы и есть одна и та же сущность. Одна сущность. Неделимая. Огромное нечто, протянувшее бесчисленное множество своих рук и придатков в кажущиеся объекты, атомы, беспокойные океаны и мерцающие звезды космоса.

Бом предупреждает: это не значит, что вселенная – гигантская неразличимая масса. Вещи могут быть частью неделимого целого и в то же время обладать уникальными качествами. Чтобы проиллюстрировать эту мысль, он обращает наше внимание на небольшие водовороты и вихри, часто образующиеся в реке. На первый взгляд такие водовороты кажутся независимыми и обладают индивидуальными характеристиками, такими как величина, скорость и направление вращения и т. д. Но при внимательном рассмотрении оказывается невозможным определить, где заканчивается данный водоворот и начинается река. Таким образом, Бом не считает, что говорить о различии между «вещами» бессмысленно. Он просто хочет, чтобы мы постоянно сознавали, что различные аспекты голодинамики, то есть так называемые «вещи», – всего лишь абстракция, способ, с помощью которого наше сознание выделяет данные аспекты. Вместо того чтобы называть различные аспекты голодинамики «вещами», он предпочитает использовать определение «относительно независимые подмножества».

Итак, Бом считает, что наша всеобщая привычка разбивать мир на части и игнорировать динамическую взаимосвязь всех вещей порождает многие наши проблемы, не только в науке, но и в личной и общественной жизни. Например, мы верим, что можем извлекать ценные материалы из Земли, не влияя на оставшуюся её часть. Мы верим, что мы можем решать различные проблемы общества, такие как преступность, бедность, пристрастие к наркотикам, игнорируя общество в целом, и т.д. В своих трудах Бом страстно призывает отказаться от существующего способа фрагментации мира, поскольку он не только не работает, но даже может оказаться фатальным.

Сознание как более тонкая форма материи

Кроме объяснения того, почему физики-ядерщики находят столько примеров взаимосвязи, погружаясь в глубины материи, бомовская голографическая вселенная объясняет много других загадок. Одна из таких загадок – влияние, которое сознание может оказать на внутриатомный мир. Как мы уже видели, Бом отвергает идею того, что частицы не существуют до тех пор, пока не попадают в поле зрения наблюдателя. Но он не возражает против того, чтобы свести вместе сознание и физику. Он просто чувствует, что большинство физиков идут по ложному пути, пытаясь разделить реальность на части и заявляя, что одна независимая сущность – сознание – взаимодействует с другой независимой сущностью – элементарной частицей.

Поскольку все вещи являются аспектами голодинамики, он полагает, что нет смысла говорить о взаимодействующих сознании и материи. В некотором смысле наблюдатель и есть само наблюдаемое. Наблюдатель также – измерительный прибор, экспериментальные результаты, лаборатория и ветерок, дующий за стенами лаборатории. Фактически, Бом считает, что сознание – это более тонкая форма материи, и основа для ее взаимодействия с другими формами материи лежит не на нашем уровне реальности, а в глубинном импликативном порядке. Сознание присутствует в разных степенях свёртывания и развёртывания во всей материи – вот почему плазма, например, обладает некоторыми признаками живого существа. Как говорит Бом: «Способность формы быть динамичной – это наиболее характерный признак сознания, и мы уже видим нечто сознательное в поведении электрона».

Подобным образом он считает, что разделение вселенной на живые и неживые объекты не имеет смысла. Одушевленная и неодушевленная материя неразрывно связаны друг с другом, и жизнь находится в скрытом состоянии во всей вселенной. Даже камень в некотором смысле живой, говорит Бом, поскольку жизнь и интеллект присутствуют не только в материи, но и в «энергии», «пространстве», «времени», во «всей ткани вселенной» и во всём остальном, что мы абстрактно выделяем из голодинамики и ошибочно рассматриваем как независимо существующие объекты.

Идея о том, что сознание и жизнь (и, по существу, всё во вселенной) суть свернутые во вселенной множества, имеет потрясающие следствия. Подобно тому как каждый кусочек голограммы содержит в себе изображение целого, каждая часть вселенной содержит в себе всю вселенную. Это значит, что, если бы мы знали, как пользоваться этим свойством, мы могли бы обнаружить галактику Андромеды на мизинце своей левой руки. Мы могли бы также увидеть встречу Клеопатры и Цезаря, поскольку в принципе всё прошлое и будущее уже присутствуют в каждой частичке времени и пространства. Каждая клетка нашего тела уже содержит в себе весь свернутый космос. Этим же свойством обладает и каждый лист, каждая капля дождя и каждая пылинка, придавая новый смысл знаменитым строчкам Уильяма Блейка:

В одном мгновенье видеть вечность,

Огромный мир – в зерне песка,

В единой горсти – бесконечность

И небо – в чашечке цветка.

В каждом кубическом сантиметре пространства скрыта энергия триллиона атомных бомб.

Если наша вселенная – всего лишь бледная тень более глубокого порядка, что же лежит спрятанным в изначальной основе нашей реальности? Бом предположил следующее. Согласно нашему современному пониманию физики, каждый участок космоса пронизывается различными видами полей, состоящих из волн различной длины. Каждая волна обладает некоторой энергией. Когда физики подсчитали минимальное количество энергии, которое может нести волна, они обнаружили, что каждый кубический сантиметр вакуума содержит больше энергии, чем вся энергия всей материи во всей наблюдаемой вселенной!

Некоторые физики отказываются всерьез принимать эти расчеты и полагают, что где-то скрыта ошибка. Бом считает, что этот бесконечный океан энергии действительно существует и, по крайней мере, указывает на бесконечно протяженную, скрытую природу импликативного порядка. Он полагает, что большинство физиков игнорирует существование огромного океана энергии, потому что как рыба не видит воды, в которой плывёт, так и физики сконцентрированы только на объектах, плавающих в океане энергии, то есть на материи.

Взгляды Бома на то, что пространство реально и в нём происходит множество процессов, как и в движущейся через него материи, получают своё развитие в его идеях об импликативном океане энергии. Материя не существует независимо от этого океана, от так называемого пустого пространства. Она является частью пространства. Для пояснения своих идей Бом привлекает следующую аналогию: если кристалл охладить до абсолютного нуля, поток электронов будет беспрепятственно проходить сквозь него, без рассеивания. Если повысить температуру, в кристалле возникнут дефекты, он потеряет свою прозрачность и электроны начнут рассеиваться. С точки зрения электрона такие дефекты будут проявляться как частички «материи», плавающие в море «пустоты», но на самом деле это не так. Пустота и частички материи не существуют независимо друг от друга. Они части одной и той же ткани пространства, более глубокого порядка кристалла.

Бом считает, что то же справедливо и для нашего уровня существования. Пространство не пустое. Оно заполнено в противоположность вакууму и является основой существования всего сущего, включая и меня с вами. Вселенная неотделима от этого космического океана энергии и выступает как рябь на его поверхности, сравнительно незначительный «паттерн возбуждения» среди невообразимо огромного океана. «Этот паттерн возбуждения относительно автономен и производит относительно устойчивые и повторяющиеся видимые проекции в нашем трёхмерном экспликативном порядке», – утверждает Бом. Другими словами, несмотря на свою видимую материальность и огромные размеры, вселенная не существует сама по себе, а всего лишь отпрыск того, что неизмеримо больше и загадочней её. Более того, она даже не является производной этого неизмеримого нечто, она лишь мимолетная тень, дальний отголосок более грандиозной реальности.

Это бесконечное море энергии – не единственная сущность, спрятанная в импликативном порядке. Поскольку импликативный порядок является основой, произведшей на свет всё сущее, она должна по крайней мере содержать каждую элементарную частицу, которая была или будет; каждую возможную конфигурацию материи, энергии, жизни и сознания, от квазаров до стихов Шекспира, от двойной спирали ДНК до сил, контролирующих размеры и формы галактик. И даже это не всё. Как полагает Бом, нет основания считать, что на импликативном порядке всё заканчивается. За ним могут следовать другие немыслимые порядки, бесконечные в своем развитии.

Экспериментальное подтверждение теории топографической вселенной

Целый ряд поразительных открытий новейшей физики свидетельствует: Бом может быть прав. Даже если не учитывать импликативный океан энергии, пространство оказывается заполненным светом и другими электромагнитными волнами, постоянно накладывающимися и взаимодействующими друг с другом. Как мы уже видели, все частицы в то же самое время волны. Это означает, что физические объекты и всё, что мы воспринимаем, в действительности состоит из интерференционных паттернов, – факт, за которым, без сомнения, стоит голографический принцип.

Ещё одно убедительное доказательство нам дают результаты последних экспериментов. В 1970-е годы уровень технологии позволил нескольким исследователям поставить эксперимент с двумя частицами, описанный ранее Беллом. Хотя результаты были обнадеживающие, окончательный вывод так и не был сделан. Затем в 1982 году физики Ален Аспект, Жан Далибар и Жерар Роже из Института оптики Парижского университета получили положительный результат. Сначала они произвели серию одинаковых фотонов путем нагрева атомов кальция лазерами. Затем они позволили каждому фотону бежать в противоположных направлениях через трубку длинной 6,5 метров и проходить через специальные фильтры, направляющие их к одному из двух возможных анализаторов. Каждый фильтр производил переключение между одним и другим анализатором за 10 миллиардных секунды, то есть на 30 миллиардных секунды меньше, чем было необходимо свету для прохождения 13 метров, отделяющих каждую группу фотонов. Таким путём Аспект и его коллеги смогли исключить любую возможность связи фотонов через известные физические процессы.

Аспект и его коллеги обнаружили, что, как и предсказывала квантовая теория, каждый фотон может коррелировать свой угол поляризации с углом своего двойника. Это указывало либо на нарушение эйнштейновского запрета на связь, превышающую скорость света, либо на нелокальную связь обоих фотонов. Поскольку большинство физиков не могли согласиться с привнесением в физику процессов, скорость которых превышает скорость света, эксперимент Аспекта стал рассматриваться как подтверждение нелокальной связи двух фотонов. Более того, как замечает физик Пол Дэвис из Ньюкаслского университета (Англия), поскольку все частицы постоянно взаимодействуют и разделяются, «нелокальные аспекты квантовых систем – общее свойство природы».

Открытия Аспекта не доказывают, что бомовская модель вселенной справедлива, но предоставляют ей огромную поддержку. Действительно, как уже отмечалось, Бом не верит, что какая-нибудь теория может быть совершенно непогрешимой, включая и его собственную. Все теории – всего лишь приближения к истине, ограниченные карты, используемые нами для вычерчивания неизведанной территории без границ. Это не значит, что Бом не верит в экспериментальную проверку своей теории: попросту наука ещё не подошла к разработке способов такой проверки. (В ответ на критику подобных высказываний Бом ссылается на то, что в физике существует целый ряд теорий – например, «теория сверхструны», – которые нельзя проверить в ближайшие несколько десятилетий.)

Реакция сообщества физиков

Большинство физиков остаются скептиками в отношении идей Бома. Например, физик из Йейльского университета Ли Смолин не находит теорию Бома «достаточно убедительной и физически корректной». И всё же сам размах мышления Бома вызывает невольное уважение. Мнение физика из Бостонского университета Абнера Шимони хорошо характеризует такое отношение к Бому: «Боюсь, что не понимаю его теорию. Конечно, это метафора, и вопрос состоит в том, как её принимать. Он очень глубоко анализирует природу материи, и я думаю, что вопросы, которые он поднимает, имеют огромное значение для дальнейшего прогресса физической науки. Несомненно, он – настоящий мыслитель с невероятно смелым воображением».

Несмотря на подобный скептицизм, есть физики, относящиеся с симпатией к идеям Бома, включая таких маститых ученых, как Роджер Пенроуз из Оксфорда, создатель современной теории чёрных дыр; Бернард Эспанья из Парижского университета, один из мировых авторитетов в области концептуальных основ квантовой теории; Брайан Джозефсон, нобелевский лауреат 1973 года по физике. Джозефсон считает, что бомовский импликативный порядок может однажды привести Бога или Душу в сферу науки – идея, которую поддерживает и сам Джозефсон.

Теория Прибрама-Бома

Если соединить теории Бома и Прибрама, мы получим радикально новый взгляд на мир: наш мозг математически конструирует объективную реальность путём обработки частот, пришедших из другого измерения – более глубокого порядка существования, находящегося за пределами пространства и времени. Мозг – это голограмма, свёрнутая в голографической вселенной.

Для Прибрама данный синтез означал, что объективный мир не существует – по крайней мере в том виде, к которому мы привыкли. За пределами привычного мира находится огромный океан волн и частот, в то время как реальность выглядит вполне конкретной только благодаря тому, что наш мозг преобразует голографические пятна в палки, камни и другие знакомые объекты, составляющие наш мир. Как мозгу (который сам состоит из частот материи) удаётся из таких нематериальных сущностей, как частотное пятно, синтезировать нечто, кажущееся твёрдым на ощупь? «Математический процесс, который Бекеши смоделировал с помощью своих вибраторов, является основополагающим для понимания того, как наш мозг конструирует образ внешнего мира», – утверждает Прибрам. Другими словами, гладкая поверхность фарфоровой чашки и ощущение песка на берегу под ногами на самом деле всего лишь утонченная версия синдрома фантомных болей.

Согласно Прибраму, это не означает, что не существует фарфоровых чашек или песка на берегу. Это просто означает, что фарфоровая чашка имеет два совершенно различных аспекта своей реальности. Когда она пропускается через линзы вашего мозга, она проявляет себя как чашка. Но если снять эти линзы, мы ощутим её как интерференционный паттерн. Какой из этих образов истинный, а какой ложный? «Истинны оба, – говорит Прибрам, – или, если хотите, оба ложны».

Ситуация, конечно, не сводится к фарфоровым чашкам. Мы тоже обладаем двумя совершенно различными аспектами нашей реальности. Мы можем рассматривать себя как физические тела, движущиеся сквозь пространство. Или мы можем рассматривать себя как пятна интерференционных паттернов, свёрнутых в космической голограмме. Бом считает, что вторая точка зрения может быть даже более верной, поскольку рассматривать себя как голографический мозг, смотрящий на голографическую вселенную, – это снова абстракция, попытка разделить два объекта, которые в принципе не разделяются.

Не расстраивайтесь, если вам трудно это понять. Сравнительно легко понять идею холизма, если нечто находится вне нас, например яблоко, записанное на голограмме. Гораздо труднее приходится в том случае, если мы не смотрим на голограмму, а являемся её частью.

Трудность восприятия идей Бома и Прибрама также свидетельствуют о радикализме их подхода. Утверждение Прибрама о том, что наш мозг сам конструирует объекты, бледнеет перед ещё одним выводом Бома: мы сами конструируем пространство и время. Мы изучим далее следствия из этого вывода, обратившись к работам других исследователей, попавших под влияние идей Прибрама и Бома.

 

(Конец 1-й части, продолжение следует)

 

© Michael Talbot, © перевод В.Постников,

подготовил к публикации Юрий Ларичев, 2011

Чудны дела твои, господи, происходящие в России.

Сначала был Проект Россия. Сенсационный. Первая книга «Проект Россия» была анонимно опубликована в 2005 году, в продажу не поступила, а была разослана фельдъегерской почтой во все властные структуры страны: ФСБ, МВД, администрацию президента, генпрокуратуру, госдуму, МИД. Книгу получили известные общественные и культурные деятели. Она стала обсуждаемой и была внесена в реестр изданий, рекомендованных для чтения госслужащим и политическим деятелям. Вторая, третья и четвёртая книги были опубликованы немыслимыми тиражами. Настоящий автор(ы) до сих пор неизвестен, хотя сегодня в качестве его заявлен («подставлен») Юрий Шалыганов. «Проект Россия» ‒ интересное творение, но с философскими проколами.

Потом появился «странный» анонимный проект mr. Freeman, быстро ставший популярным.

И вот теперь появился «Проект i» (project-i.info) ‒ на этот раз серьёзный философский анализ с «осмыслением корней» и желанием понять «что можно сделать», но почему-то опять анонимный. Авторы заявляют: «Мы готовы вступить в дискуссию на фундаментальном уровне». Но возникает вопрос – с кем дискутировать? С анонимами? И чего это вы, ребята, всё время прячетесь, не наигрались в шпионов? Получается, все умные и осторожные, один я – старый дурень, торчу, не шифруясь, открыто на своём сайте, предпочитая уважать читателя и не играть с ним в прятки.

Авторами проекта заявлено: «Мы затрагиваем вопросы, ответы на которые не лежат на поверхности. Чтобы докопаться до истины, нужно проделать немало интеллектуальной работы. Мы считаем, что сейчас имеет смысл обсуждать поднятые темы», но предлагают обсуждать не у себя, а в Твиттере, Фейсбуке и ЖЖ. «Нас интересуют думающие люди. Именно с ними нам по пути. Если вы считаете, что можете внести свой интеллектуальный вклад в нашу деятельность, то мы вас слушаем».

Обычно я придерживаюсь строгого правила не публиковать на моём сайте анонимов. Наоборот, стараюсь представлять своим читателям авторов, чтобы они знали, с кем имеют дело. И многим неплохим авторам по причине их упрямой анонимности в публикации на сайте было отказано.

Но на этот раз я решил сделать исключение. Потому что текст стóит того. В некоторых местах я позволил себе краткие комментарии, не навязывая вам своего мнения.

Предлагаю моим читателям подискутировать здесь, на нашем сайте. Думаю, что анонимные искатели истины проявятся под разными псевдонимами.

Рунмастер

 

 

 

 

 

Введение

Мы утверждаем: корни негатива в отсутствии единой цели. Пока у каждого своя цель, неизбежна война всех против всех. Это означает распыление ресурса на бессмысленное противостояние индивидов или группировок.

Каждый тратит ресурс в рамках своего понимания. Интеллектуальный уровень аппаратных победителей виден по тому, куда они тратят ресурс общества: на яхты и дворцы. Логика богатого цыгана – ему в голову не может прийти мысль строить адронный коллайдер. Если он получает доступ к неограниченному ресурсу, его потолок – золотые унитазы. Этот же эффект мы видим на тех, кто получает доступ к ресурсу общества. Своим узким мышлением они способствуют разрушительным процессам.

Чтобы перевести ресурс из рассеянного состояния в направленное, нужна глобальная цель. Под глобальной целью мы понимаем не освоение космоса или марианской впадины, не программы, направленные на улучшение быта и здоровья. Глобальная цель – это то, что выведено из цельного понимания мира. Пока цель не является выводом из целого, она не может увлечь за собой критическую массу глубоких людей, которые увлекут за собой остальную массу, и возникнет направление.

Чтобы иметь глобальную цель, нужно мировоззрение. У нас есть понимание мира: он сложно устроен и представляет собой значительно большее, чем видно невооруженным и вооруженным взглядом. Точно известно одно – человек появился внутри его частью и ей остаётся.

Ценностью для нас являются не организмы, как совокупности органов, а личности, как единицы общего. Поэтому рассуждения о колбасе для народа и стремление к собственному потреблению нас не интересуют. Мы желаем знать мир и понимать область, бывшую до мира, для осмысления себя как увеличившегося. Это трудно изложить посредством языка, потому что попадаешь не в те образы, излишне религиозные.

Мы готовы вступить в дискуссию на фундаментальном уровне. Нет смысла спорить на уровне бантиков – на уровне выводов, сделанных не из целого, а из лозунгов, когда-то выведенных из целого, верность которого вами утрачена или не понимается. Если у вас есть своё понимание целого, есть сделанный из него вывод, и он противоречит нашему – вы нам очень интересны.

Без мировоззрения конструктивный диалог невозможен. Все скатится в область вкусов. Чтобы не зайти в тупик, мы устанавливаем для себя правило – или говорим о целом и обсуждаем, на каких основаниях вы считаете это целым и почему считаете его верным, и далее обсуждаем выводы, следующие из вашего понимания целого, или вообще не вступаем в диалог.

Мы ищем людей, которых в первую очередь привлекает эволюция и глубина мысли. Мы не утверждаем, что знаем истину. Но мы утверждаем своё желание двигаться к ней.

 

 

 

§1 Образ

Вообразите человечество в виде поезда. Впереди едет локомотив и тащит за собой череду вагонов. Первыми за ним идут пассажирские вагоны. Затем следуют товарные. Замыкают состав цистерны. Везде едут люди. У всех разный уровень видимости внешнего мира.

Сидящие в локомотиве максимально широко видят окружающее пространство. Люди сидят перед огромным лобовым стеклом и по бокам большие окна. Внешний мир для них так же очевиден, как и пространство внутри локомотива.

В пассажирских вагонах лобового стекла нет, есть только большие боковые окна. Но они открывают обзор по обеим сторонам. При желании в них можно даже высунуть голову и немного заглянуть вперед. Мир за рамками вагона для пассажиров так же не подлежит сомнению, как и для пассажиров локомотива.

В товарных вагонах нет окон, но есть щели. К ним можно прильнуть и увидеть внешний мир. Но большинство не смотрит в щели, ибо занято внутри вагонными делами. Их основная реальность – пространство вагона. Мира вне вагона как бы нет. Его бы и совсем считали несуществующим, если бы не щели, в которые можно заглянуть и убедиться в его наличии. Внешний мир как бы есть, но при этом он – почти абстракция.

Последними едут цистерны. Они герметичны – без окон и щелей. Находящиеся в них люди не видят внешнего мира. Их единственная реальность – объём цистерны, в котором они как бы замурованы. Мир вне цистерны для них даже не абстракция, его просто нет.

Между вагонами идет переток людей. Кто хочет знать целое, окружающий его мир и лежащий вокруг мир, тот движется в сторону локомотива, и однажды попадает в него. Кому не хочет знать ничего, кроме видимой ему действительности внутри вагона, тот движется в сторону цистерн, и однажды оказываются в цистернах.

Некоторые из тех, кто стремится познать целое, попадает в локомотив. Все, кто не имеет такого стремления, однажды оказываются в цистернах. Медленнее всего люди покидают локомотив и цистерны. Из локомотива вниз уходят слепые. Из цистерн вверх уходят зрячие иным способом – интуитивно чувствующие.

В локомотиве едет ничтожно малая часть человечества – буквально один из миллиона (или даже из десяти, из ста миллионов). Сотые доли процента едут в пассажирских вагонах. Десятые доли процента в товарных вагонах. Остальная часть человечества, примерно 99,9% людей, совершает свое жизненное путешествие в цистерне. У каждого она своя. Каждый уверен: существует лишь видимое ему пространство цистерны. Ни на сознательном, ни подсознательном уровне мысль пассажиров не идет в сторону вопроса: есть ли за рамками цистерны что-то. Для них видимое – это единственная реальность.

Разное восприятие реальности определяет возможность диалога между людьми из разных пространств. Едущие в локомотиве относительно свободно могут общаться с людьми из пассажирских вагонов. С пассажирами товарных вагонов общение возможно, но труднее. С людьми закрытого пространства (из цистерн) оно невозможно, ибо их представления о мире и цели другие. Между видящими и слепыми попросту нет предмета для общения.

Со слепыми легко находят общий язык другие слепые. Пассажиры товарных вагонов, никогда не смотревшие в щели, понимают пассажиров цистерн, но это уже нюансы. Главная мысль – разные не могут контактировать между собой. Каждому – своё.

Если насекомое видит на несколько сантиметров, с ним бессмысленно затевать разговор о звездах. Если кругозор человека ограничен рамками текущей жизни, ему бесполезно говорить о мире за рамками. Понятия «внешний мир» для него не существует.

Мы пишем для всех людей из локомотива. Для многих из пассажирских вагонов. Для некоторых людей из товарных вагонов. И ни для кого из цистерн, ибо смысла нет. Но есть одно НО… Дело в том, что многие из нас сами большую часть жизни провели в закрытом пространстве. Череда событий вывела их из него. Из этого следует, цистерна – не приговор. Каждый может увидеть больше. Текст адресован всем, кто хочет и способен вместить.

 

§2 Цельность

Армия сохраняет единство, пока движется к глобальной цели. Возникает направление, в рамках которого солдаты и генералы решают свои вопросы (один курицу добудет, другой хранилище банка реквизирует). Никому глобальная цель не нужна, но если её не будет, каждый пойдет к своей малой цели. Армия уподобится куче расползающихся тараканов.

Перекладываем аналогию на общество — пока социальная конструкция имеет генеральную цель, она сохраняет свое единство и движется в рамках единого курса. Каждый в этих рамках ищет свое малое благо (денег заработать, личную жизнь устроить, карьеру сделать и прочее). Но если общество утратит глобальную цель, коридор ограничений исчезнет. Ничем не ограниченные личные стремления размоют социальную конструкцию.

Если сравнивать общество с рекой, пока у неё есть цель, она стремится к ней, образуя русло, в границах которого сохраняет себя. Но если воды утратят целенаправленность, река превратится в болото.

Это утверждение хорошо заметно на судьбе СССР. Пока у советских людей была цель (построение коммунизма), в стране было место трудовому, научному, военному и гражданскому подвигу. Когда цель исчезла, возник идейный вакуум. Свято место пусто не бывает – деньги, карьера и прочие материальные выгоды становятся главной целью.

Разумному существу свойственно искать оптимальный путь к цели. Вчера люди искали эффективный способ построения коммунизма. Сегодня ищут способ найти денег. Так как воровство является самым эффективным (вложений минимум, прибыли максимум), все ищут способ украсть. Каждый начинает тащить одеяло на себя.

Естественно, конструкция начинает разрушаться. Остановить негативный процесс нельзя механическими путями, ибо карательные органы в таком обществе всегда заполнены безыдейными людьми с понятной целью – деньги. Возникает тупиковая ситуация, ибо сторожить сторожей всегда некому.

Решение проблемы в устранении идейного вакуума.  Патриотическими кричалками и лозунгами эту задачу не решить. Попытка заполнить идейный вакуум лозунгами прошлых эпох скорее усугубляют проблему, чем решают её. Говорящие о патриотизме и долге так же продолжают воровать, что усиливает атмосферу цинизма. Кажется, лучше уж воровать молча, чем под предлогом, что больных детей спасаешь, а сам карман набиваешь.

Устранить идейный вакуум можно через привнесение в бесцельный мир глобальной цели.  Чтобы отличать зерна от плевел, нужно очень ясно понимать, что есть глобальная цель, а что таковой не является, как бы пафосно она не звучала.

Глобальная цель есть вывод из цельного знания. Пока нет знания цельного мира, вывести такую цель попросту не из чего. Вывод, сделанный из части целого, как бы ни была велика эта часть, глобальной целью не является.

Следующий вопрос: что есть цельное знание? Это знание всего. Это когда нет ничего неизвестного, оставшегося за рамками вашего взора. Пример целого – знание, которым располагает Бог (если вы неверующий, ради передачи понятия допустите Его существование). Бог знает ВСЕ (иначе это не Бог). Его знание – знание ЦЕЛОГО. Там нет ничего упущенного, забытого и непонятого. Оно охватывает всё, и потому это – целое.

Любая цивилизация выводила свой генеральный курс из охвата целого мира. Все её члены формировали свой микрокосмос (текущую жизнь), ориентируясь на выводы, сделанные из макрокосмоса (охвата целого). Образно говоря, если бог Ра ездил на колеснице по небу, а Анубис сопровождал людей в страну мертвых, из этого древний египтянин выводил: нужно строить пирамиду (опускаем логическую связь между поездками Ра и строительством пирамиды). Акцентируют внимание только на том, что вывод из целого задавал направление, в границах которого формировалось частное – текущая жизнь.

Если мировоззрение исчезало, следом исчезала основанная на этом понимании мира цивилизация. Наглядный пример: история мирового лидера – западной цивилизации. На её примере видно, как смена мировоззрения приводила к смене социальной конструкции.

Первым мировоззренческим основанием западной цивилизации было христианство. Оно учило: Бог из ничего сотворил мир. Он абсолютное всемогущее вечное существо, бывшее прежде времени, пространства, энергии и материи. Без Него ничто не могло быть. Он не является ничем из известного нам, но всё известное нам существует благодаря Ему.

Считается, помыслить о Нём ничего нельзя, ибо мыслительные инструменты рождены нашим миром, и область их применения – наш мир. За границами мира они неприменимы так же, как наша логика неприменима к небиологическим формам разумной жизни.

В качестве иллюстрации этой мысли представьте мыслящие сущности, состоящие не из белка и вообще не из материи, а из радиации. Вы можете войти в их логику и помыслить, что у них считается хорошим, что плохим? И вообще – чем является их жизнь?

В логику Бога человек может войти ещё меньше. Фантастические существа хотя бы в нашем мире, во времени и пространстве. Бог же за рамками времени и пространства. Если мы не можем даже в самых общих чертах помыслить сущность бесплотных существ из радиации, божественное инобытие мы можем мыслить ещё меньше.

Обращаем внимание: под Богом в христианстве понимается не просто некое всемогущее существо, а именно создатель вселенной. Запомните этот принципиальный момент – Бог во всех ветвях христианства, в том числе и в католичестве, есть Творец вселенной. Он не просто всемогущая сила, а именно Творец вселенной. ТВОРЕЦ. Это краеугольный камень христианского учения. Вселенная была однажды сотворена Богом из ничего.

Бог создал землю, небо, воды и всех живых существ, в том числе и человека, Адама и Еву. До попадания на землю люди жили в неком месте по имени рай. Там не было страданий. Но однажды люди ослушались Бога, и в наказание были отправлены на землю. Мужчина был приговорен до скончания своего земного века добывать хлеб свой в поте лица, а женщина рожать в муках и находиться в подчинении у мужчины.

С окончанием земной жизни душа человека, составлявшая его личность, отделялась от тела, покидая земной мир. Она попадал или в рай – место вечного блаженства, или ад – место вечных мучений. Куда именно попадал человек – полностью зависело от того, насколько его земная жизнь соответствовала божьим заповедям. Если человек жил правильно, он попадал в рай. Если жил по инстинктам и нарушал заповеди, попадал в ад.

Согласно христианству, у мира есть срок годности. Однажды вселенная прекратит своё существование. Бог призовёт всех, живых и мертвых, на Страшный Суд. Каждый даст ответ за прожитую жизнь, получив соответствующую награду или наказание. Никто не может миновать этого Суда, равно как и что-то скрыть от Судьи, ибо Бог всемогущ.

Такое понимание мира формировало соответствующее отношение к жизни. Смысл жизни был в соблюдении заповедей Бога. Деяния, объявляемые греховными, представлялись им очень вкусной отравленной пищей, после съедания которой гарантирована смерть в страшных муках, которые не кончались и после смерти.

Кто искренне верил в нарисованную картину мира, тот предпочитал лучше умереть, чем есть отраву. Человек изо всех сил воздерживался от соблазнов мира, стараясь соблюсти заповеди Бога. Ему было совершенно всё равно, видят люди, что он не ест отраву или не видят. Было важно не есть, ибо последствия были запредельно ужасными – вечная мука.

Это задавало определенную модель поведения и формировало соответствующую шкалу ценностей. Наверху стоял Бог – высшая ценность, выше которой ничего помыслить ничего нельзя (ибо если можно представить что-то выше Бога, значит, то, что вы принимаете за Бога, им не является). Бог – это самое высшее, выше чего не может быть ничего, потому что Он был, когда ничего не было.

Все остальные сущности в этой шкале ценностей были ниже Бога. Например, земная жизнь человека ни в какое сравнение не шла ни то что с Богом, но даже с церковью или душой. Такая иерархия была логична – всё земное временно (как и мир), а душа вечная. Кто может вечное удовольствие променять на временное? Особенно если расплатой за него будет вечное мучение? В здравом уме принять подобное решение невозможно.

Кто может в здравом уме и твердой памяти вколоть себе дезоморфин, от которого на час огромное удовольствие, а потом  мясо от костей отслаивается? Никто. Такое случается всегда случайно, по глупости, от незнания. Сознательно на такое люди не идут.

Христианин понимал жизнь корабельной пристанью, где каждый сидит и ждёт своего корабля, на котором тебя увезёт… А вот куда увезёт, зависит от твоего поведения на пристани. Если соблюдал заповеди, корабль везёт тебя в райское место. Если нарушал, то повезёт в адское место. На пристани в любом случае вечно сидеть не будешь

Верующий видел продолжение себя, своей будущей жизни – в Боге. После смерти Бог для меня – это как бы я сам. Он потому для меня высшая ценность, что я после смерти мыслю себя только в Нём. Если я не попаду к Нему, значит, я попадаю в ад. Я не знаю, что такое ад, но это то, что не мир. И не Бог. Что-то иное, судя по всему, пронзительно страшное…

Текущая жизнь людей, считавших изложенное абсолютной истиной, строилась на логике человека, отказывающегося есть вкусную пищу, знавшего, что она отравлена. Отказ от малого блага, если за ним последует большое зло, естественен. Если человек уверен в неотвратимости наказания за нарушение заповедей Бога, выполнение заповедей никакой не фанатизм. Разум и страх перед муками сдерживает человека от «вкусной пищи».

Все эти принципы были свойственны западным христианам – католикам. Они выполняли заповеди не потому, что были какими-то необычайно добрыми. Западный человек вовсе не добрый, чему пример – инквизиция. Просто они были мыслящими.

Одно из отличий католической доктрины от иных ветвей христианства  – она детально описывала созданную Богом модель вселенной. Православный вариант христианства вообще не касался этого вопроса. Высказывались частные мнения, но официального статуса они не имели. Католическая же церковь учила: вселенная представляет собой полую сферу. В центре находится планета земля. На ней живут созданные Богом существа. Вокруг земли крутятся планеты и солнце. Границу модели образует так называемая небесной твердь, к которой крепились фонарики – звезды.

До определенного уровня развития, когда технические средства не позволяли ни доказать, ни опровергнуть католической модели мира, эта конкретика ни на что не влияла. Ну, если вокруг нас твердь небесная типа скорлупы яйца, внутри которого мы живем – пусть. Но развитие не останавливалось, и однажды вылилось в неожиданный результат.

 

 

 

§3 Слом

Человеку на протяжении всей истории требовался способ ориентироваться на местности. Чем дальше капитан корабля мог видеть, тем проще было мореплавание. Чем раньше в крепости замечали наступление противника, тем лучше могли подготовиться к защите.

Однажды неизвестный шлифовальщик линз заметил: если несколько вогнутых стекол разместить в трубе на определенном расстоянии друг от друга, дальние предметы приближаются. Возникла подзорная труба, эволюционировавшая в телескоп и микроскоп.

Человек направил микроскоп на питательный раствор и обнаружил мир, населённый бесконечным числом обитателей. Церковь и Библия, считавшаяся источником абсолютно полной информации, ничего не говорила на эту тему. Это было странно, но полбеды.

Беда случилась, когда средневековый человек направил телескоп на небо. Он ахнул и не поверил своим глазам. Открывшийся ему мир разительно отличался от нарисованной церковью картины. Всё было не так, как его учила непогрешимая церковь.

Современному человеку не представить потрясение средневекового человека, увидевшего вместо небесной тверди с фонариками бесконечность. Как сказал Ломоносов «открылась бездна, звёзд полна/звездам числа нет, бездне дна». Это квинтэссенция нового понимания мира. Звёзды были не прикрепленными к тверди фонариками, а солнцами. Земля была не центром вселенной, вокруг которой крутилось всё, а одной из планет, вращавшихся вокруг солнца. Всё оказалось совсем не так, как говорили священники.

Это был шок. У глядевшего в трубу почва уходила из-под ног. Получалось: церковь, божественное тело Христово, говорила неправильно. Нарисованная ею картина по факту не соответствовала действительности. В голове вихрем неслись мысли: этого не может быть, потому что не может быть никогда. Но это было.

Холодные расчёты и наблюдение своими глазами однозначно свидетельствовали две железные истины: а) церковь говорила неправильно; б) мир не является ограниченной полой моделью. Третье утверждение, сделанное средневековым наблюдателем – мир был безграничен. Это означало, у вселенной нет начала.

Страшным по последствиям было даже не то, что церковь давала неверную картину. Всё это можно было подкорректировать и исправить, что впоследствии и сделали. Страшным был сам факт открытия бесконечного мира, не имеющего начала и конца. Мир вечно существовал, вечно будет существовать, никогда не начинался и никогда не закончится.

Эта мысль подобно разрывной пуле влетала в голову и разорвала религиозное сознание. Из того, что вселенная не имеет начала, следовало – нет акта её сотворения. Если нет момента, с которого мир начал быть, значит, не существует Творца мира. Ибо Творец мира – это Сила, положившая начало миру. Но если мир не имеет начала, нет и Силы, положившей начало мира. Место для Творца мира было, если только мир имеет начало.

Новое понимание вселенной не отрицало наличие сущностей, превосходящих человека. Если мир бесконечен во времени и пространстве, в нём может быть что угодно, любые формы жизни. Нет оснований говорить, что в бесконечном мире чего-то не может быть.

В бесконечном во времени и пространстве мире можно допустить существование чего угодно. В том числе сущности, бесконечно превышающей человека. Можно допустить, что эта сущность способствовала возникновению человека (как человек причастен к появлению кур на птицеферме). Единственное, чего нельзя было допустить – Творца. Если вселенная существует вечно, значит она не имеет начала. Значит у нее нет Творца.

Вспомните, как чуть выше мы просили запомнить основной признак Бога – Творец вселенной. Если некая сила, как бы могущественна она ни была, не является создателем вселенной, она что угодно, но только не Бог. Если вселенная не имеет начала… Бога нет.

Мозги от этой мысли крошились, как сжимаемый зубами сухарь. У западной элиты в этот момент рассыпалось сознание. Она была похожа на голодного, которому вместо хлеба дали камень. Общество этого периода оказалось в высшей степени странном положении. С одной стороны, оно по инерции продолжало жить выводами из религиозного понимания мира. С другой стороны, смотрит в телескоп и отрицает религиозное понимание мира. Причем, чем честнее был человек, тем меньше он был склонен черное признавать белым.

Новая информация ломала не только мозги средневековых ученых, но и фундамент социальной и политической системы. Церковь понимала: за сломом фундамента неизбежно начиналось обрушение стоящей на нем конструкции. И она защищалась.

Будучи не в состоянии защитить своё мировоззрение на уровне расчетов и фактов, она переходит к грубым физическим мерам. Официальный монополист на истину как бы говорит: мне не важно, кто прав. Мне важно сохранить конструкцию.

Добрым католикам церковь предписывала жить по принципу «не верь глазам своим». В тот период религиозной доблестью считается отрицание фактов, противоречащих позиции церкви. Если ты смотришь в телескоп и не видишь никакой тверди с фонариками, а вместо этого видишь бездну пространства, все равно ты должен верить, что твердь есть.

Возникает западный вариант мракобесия. Священники понуждают средневековых учёных отказаться от своих наблюдений и расчетов, грозя за ослушание страшными муками на том свете и тесным контактом со святой инквизицией на этом.

Чем больше представители христианской концепции «не судите» судили несогласных и сжигали их на кострах, тем больше церковное мировоззрение теряло своих сторонников. Мир так устроен, что в обществе всегда находятся люди, готовые лучше умереть за свои убеждения, чем из страха перед наказанием отказаться от них и жить без них.

Возникает армия мучеников за правду, отказывающихся признать черное белым. Убитые и замученные были в прямом смысле великомучениками. Процесс развивается по аналогии с ранним христианством – новые мученики за истину были прямым аналогом первых христиан, на крови которых в свое время выросла церковь.

Параллельно с армией великомучеников растет армия начётников – ни во что не верящих обывателей, ради своего благополучия наряжающихся в рясы и защищающих «святую истину». Своим образом жизни они способствуют развитию разрушительных процессов.

Чем больше инквизиция жгла ученых, а начётники лицемерили, тем быстрее на месте одного замученного возникало десять новых. «Если пшеничное зерно, падши в землю, не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесет много плода» (Ин. 12, 24).

Новая истина стремительно распространяется, и вскоре напряжение системы превышает её прочность. Система взрывается. Слова Вольтера «раздави гадину!» показывают уровень отвращения к монополисту на истину.

Правда нового мировоззрения прокладывала дорогу через католическое мировоззрение точно так же, как недавно правда христианства прокладывала себе дорогу через языческое мировоззрение. На стороне христиан не было ничего, кроме правды. На стороне языческого Рима была грубая сила. И христианство победило.

Через полтора тысячелетия возникло новое учение, на стороне которого не было ничего, кроме правды. На стороне католической системы была грубая сила. И католики так же проиграли гуманистам, как когда-то язычники проиграли христианам.

В долгосрочной перспективе грубая сила никогда не может противостоять правде (тому, что люди считают за правду). Гонения на новую истину даёт обратный эффект. Вся человеческая история – лучшее тому подтверждение.

У католического Рима было меньше шансов устоять под напором новой силы, чем у Рима языческого. Причина – мировоззрение языческого Рима осталось непротиворечивым. Католицизм со своей теорией полой сферы и твердью небесной противоречил фактам.

Разрушение стало необратимым, ибо нельзя основание считать ложным, а выводы из него – истиной. Все больше людей задаётся вопросом, почему я живу выводами из религиозного мировоззрения, если считаю его ложным? Католическая цивилизация в своей элитной части не может дать ответ, и начинает стремительно разваливаться.

 

 

 

§4 Гуманизм

Люди не могут жить без ориентиров. Когда ориентиры, выведенные из религиозного понимания мира, утратили легитимность, срочно потребовались новые ориентиры. Для этого нужно было новое мировоззрение, соответствующее научным фактам.

Формируя новое понимание мира, элита рассуждает: если вселенная не имеет начала, значит, у неё нет Творца. Значит, Бога в традиционном понимании тоже нет. И быть не может. Получается, природа есть Бог, но он не личность и потому просто – бог.

Следующий шаг: если нет Творца, не может быть информации, исходящей от Творца. Все религиозные заповеди рождены или человеком, или не человеком, но только не Творцом. Информация, позиционированная божественной, на поверку таковой не являлась.

Вчера считалось, лучше умереть, чем нарушить заповедь. В новых условиях такая категоричность пропадает. Заповеди получают статус полезной информацией, выработанной в процессе выживания общества. Их теперь понимают не как прямые указания от Бога, а чем-то типа правил поведения на подлодке, самолете и прочих местах повышенной опасности. Эти инструкции написаны кровью, и потому подлежат безоговорочному исполнению, как бы глупы они не казались. Но теперь считалось, за невыполнение инструкции тебя накажет не Бог, а сама жизнь.

Само по себе нарушение заповедей перестало пониматься злом. Злом теперь были возможные последствия (возможные – не значит обязательные). Если раньше в обществе, верящим в существование Бога, наказание за нарушение считалось неизбежным (Бог всевидящ и всемогущ, и от Него ничего нельзя скрыть), то в обществе, отрицающим Бога, наказание может быть только от людей. Но люди не всемогущи и не всевидящи. Это значит, преступление от них можно скрыть). Если никто не узнал о преступлении (или если даже узнал, но ты сильнее узнавших), гарантируется безнаказанность. Когда уходит неизбежная ответственность, гарантию наказания сменяет гарантия безнаказанности.

Далее следуют еще более интересные выводы. Если мир был всегда и мир есть всё, значит, мир – единственное бытие. Никакого иного бытия, бывшего прежде мира, нет. Есть только одно бытие, вечно существующее во времени и пространстве.

Если церковь учила о загробной жизни, которая существует за рамками мира, времени и пространства, а у мира нет рамок, то выйти за них нельзя. Получается, нет никакой загробной жизни. Есть только то, что существует в нашем мире. Что исчезает, того нет. Вас после смерти больше не будет, как не было до вашего появления на свет.

Для любого разумного существа окончательное и бесповоротное исчезновение означает не только исчезновение его туловища и личности, но так же исчезновение всей вселенной. Мы можем верить, с нашим исчезновением мир не исчезнет (именно верить, потому что доказать это невозможно). Как мы можем сказать, что существует после нас, если нас там не будет? Мы можем предположить, после нас мир продолжает быть, но не можем утверждать.

Читатель легко докажет, мир не исчезает с его смертью. Он рассудит: если до меня люди умирали, и мир не исчезал, значит, когда я умру, мир тоже не исчезнет. Будет так же, как у Блока: «Ночь. Улица. Фонарь. Аптека. Бессмысленный и тусклый свет. Живи еще хоть четверть века – всё будет так, исхода нет».

Но если смотреть глубже, не факт, что видимый человеком мир вообще существует. Может быть, это плод вашего воображения. На вопрос, что есть мир, реальность или творение разума, нет ответа (теория иллюзорности мира именуется солипсизмом, о чём мы подробно поговорим, когда будем разбирать природу мира).

Что для человека реальность? Ощущения, сформированные мозгом из ощущений, которые ему принесли наши пять чувств. Мозг создает из них сложную картинку, именуемую реальностью – образы, переживания и прочее. Насколько созданная нашим мозгом картинка соответствует тому, что вне нас – вопрос открытый. Человеку привычно считать, что действительность такая же, как он её видит. Но эта уверенность ни на чём не основана. Мы просто слепо веруем в это.

Реальность у всех разная. Таракан видит один мир, инопланетянин другой, человек третий. Если представить разумный фотон с глазами, он увидит какой-то иной мир, где нет ничего из того, что видим мы. Для нас вообще непонятно, как фотон будет видеть.

Видение – это приём глазом отраженных частиц света. Как отраженные частицы попадут в «глаза» фотона-наблюдателя, если размер частиц равен размеру наблюдателя? Как бы мы видели, если бы частицы света напоминали пушечные ядра? Наверное, у нашего видящего фотона должен быть какой-то иной принцип видения (как, например, видение снов – мы же их не глазами видим).

На эту тему Рассел говорил, люди исходили из уверенности, что мир такой, как мы его видим. Опираясь на это, они пришли к выводам, мир совсем не такой, как мы его видим. До сих пор непонятно, что такое материя, ибо то, что нам кажется монолитным и протяжённым, если смотреть в сильно увеличенном размере, оказывается… пустотой, где живут субатомные частицы, которые даже не подчинены человеческой логике.

Если все свои ощущения, которые человек называет миром, данным ему в ощущениях, есть творение его разума, исчезновение человека означает исчезновение создаваемой его мозгом картинки (ведь именно эту картинку люди называют миром).

Если даже реальность вокруг нас есть именно такая, каковой мы её ощущаем, и после нашей смерти она продолжит существовать – это ничего не меняет. Раз нас нет – для нас мира тоже нет. Вселенная в этом смысле для человека существует, пока он существует. Как только человек пропал, вселенная для него тоже пропала. Нет её, если даже она есть. Для него нет.

На основании нового мировоззрения формируется принципиально иная шкала ценностей. Если то, что человек называет миром, сотворено его сознанием, получается, человек в прямом смысле есть творец мира – высшая ценность, выше которой ничего помыслить нельзя. Человек занимает место Бога. Его жизнь выше жизни других людей. Потому что, я исчезну, – они тоже исчезнут.

Эта логика сознательно и подсознательно наполняет человека нарождающейся эпохи. Он считает себя ценностью, с которой ничто даже рядом поставить нельзя. Если кого спросить, что выше, ваша жизнь или соседа, он ответит, не особо задумываясь. Если сложится критическая ситуация, предполагающая реализацию этого знания, он его реализует. И не потому, что он плохой, а потому что такова шкала ценностей.

Если кто скажет, а как же быть с ситуацией, когда мать умирает, чтобы спасти ребенка? Или когда солдат бросается на дзот, умирая сам, но спасая товарищей? Всё это есть, но мы несколько о другом. В первом случае работает инстинкт. Мать видит в ребёнке себя, и спасает не чужое существо, а себя, свою лучшую часть, выраженную в ребенке. К этому поступку понятие правильно/ошибочно неприменимо, ибо нет варианта «не спасать».

Пример с матерью кажется однозначный. Но если смотреть глубже – отношение матери к ребёнку зависят не столько от инстинкта, сколько от воспитания. Человечество знает культы, где поедание матерями своих детей было в экстремальной ситуации нормой.

Библия описывает женщин, поругавшихся на почве такого поедания. «И сказала она: эта женщина говорила мне: “отдай своего сына, съедим его сегодня, а сына моего съедим завтра”. И сварили мы моего сына, и съели его. И я сказала ей на другой день: “отдай же твоего сына, и съедим его”. Но она спрятала своего сына». (4Цар. 6, 28-29). Всё это описано в терминах и с эмоциональным накалом, как если бы матери вели речь о курицах, а не о собственных детях. Получается, материнский инстинкт – не безусловная данность, как дышать (никто не может не дышать), а продукт воспитания. В одном случае женщина смотрит на ребёнка с умилением, и в ней формируется то, что мы называем материнским инстинктом. В другом случае она смотрит на него без всяких теплых чувств.

В случае с солдатом имеет место эмоция, аффект. Это не умаляет подвига, способности к жертвенности и благородства воина. Мы просто хотим обратить внимание на технологии, способные привести человека в состояние, когда он за компанию повесится.

Но мы говорим не о инстинктивной или эмоциональной мотивации, а о сознательном поступке, сформированном на основании шкалы ценностей. Именно она образует критическую массу, задающую генеральное направление цивилизации.

При новом понимании мира никакой высшей ценности кроме человека нельзя помыслить. Помыслить что-то выше жизни можно, если есть Бог, сотворивший мир. Тогда после смерти можно как бы присоединиться к Богу, продолжая в Нём жить. Но если мир вечен, Бога в смысле Творца помыслить нельзя. А без  Него нельзя помыслить загробной жизни.

Если человек божество, его желания, права и свободы священны. Смысл существования мира при такой шкале ценностей – обеспечить желания, права и свободы человека. Смысл жизни человека: достижение божественного состояния – всемогущества и бессмертия. Из потенциального божества человек должен стать реальным.

Вывод о божественности человека следует из нового понимания целого мира. Постоянно наращивая могущество, человек однажды будет всемогущим и бессмертным. Мы по сравнению с нашими потомками будем примерно как неандерталец по сравнению с нами.

Однажды всемогущество достигнет такого уровня, что появится возможность оживить всех ранее умерших (например, по оставленному ими в пространстве информационному следу). Сначала оживят самых великих представителей человечества, и далее всех подряд (ради научных, практических целей, или просто из соображений гуманизма).

Всё это было совершенно серьезно. В СССР был создан институт мозга, где хранили мозги людей, причисленных к лику великих. Аспирантов некоторых факультетов спрашивали, в чём конечная цель коммунизма? Если он отвечал советскими кричалками и лозунгами, было понятно, человек не понимает сути гуманизма, и в партию пришел ради карьеры. Правильным ответом было: достижение бессмертия и всемогущества. Точка.

Новое понимание мира получило название «атеистическое мировоззрение». Следовавшие из него выводы заявляли человека высшей ценностью. Его права и свободы объявляются священными. Новую мировоззренческую концепцию называют гуманизмом.

 

 

 

§5 Вариации

Как христианство раскололось на католицизм, православие и протестантство (со всеми их подвидами), так гуманизм распался на либерализм, коммунизм и фашизм. Все три ветви гуманизма имели целью достижение всемогущества и бессмертия человека. У всех было разное понимание, каким способом реализовать цель, началась внутривидовая вражда.

Так спорили бы производственники, создающие одну и ту же деталь, но имеющие разное мнение о способе. Одни считали бы оптимальным метод холодной штамповки; другие – горячую штамповку. Спор шёл не о самой детали, тут стороны были согласны, а о способе её получения. Горячую штамповку применить или холодную – вот в чём был вопрос.

Гуманисты всех мастей считали: чтобы достичь цели, нужно сосредоточить на ней усилия всего человечества. Это было возможно только через перестройку разрозненного мира в эффективную модель. Вокруг спора о эффективности произошла Великая размолвка.

Каждый подвид гуманизма предлагал свой тип социальной конструкции. Оппоненты с пеной у рта, а потом с оружием в руках, доказывали преимущества своей модели перед другими социальными моделями. Каждый считал свою модель самой эффективной.

Либералы предлагали создать социальную конструкцию, гарантировавшую каждому человеку возможный максимум прав и свобод, в первую очередь в деловой сфере. Такая модель, по их мнению, эволюционно выявит самых сильных, умных, смелых. Она не позволит никому почивать на лаврах, так как победители будут обязаны постоянно отбиваться от атак свободных людей, имеющих право. В результате возникает постоянный экзамен на соответствие. Наверху человеческой пирамиды всегда будут стоять самые лучшие, которые как локомотив потащат за собой человечество к цели.

Результат будет достигнут не революционным, а эволюционным путем, в силу стремления человека к благу. Максимально свободное общество оформится в оптимальную систему. На первых порах применение силы рассматривалась как временная мера против врагов, порождённых прошлой эпохой. Как только короли с графами и прочей наследственной элитой будут повержены, свободные люди смогут реализовать свою свободу и таланты.

Суть либерализма – дать максимум свободы, в первую очередь в сфере экономики, ибо это область, где добываются средства собственного существования и построения новой модели. Применительно к этому требованию выводились все остальные права и свободы.

Кстати говоря, на базе этой мотивации в гуманистических странах сформировался запрет на марихуану. По своим последствиям её употребление нисколько не вреднее вина. Но её употребление настраивает человека на созерцательный лад. Он не может ответить себе на вопрос, зачем ему тратить время и силы на превращение из менеджера в старшего менеджера? Измененное марихуаной сознание тормозит развитие либеральной модели.

Западный человек в своей массе не задается таким вопросом, ибо он кажется ему подсознательно самоочевидным – карьера, деньги. Восточный человек, где потребление марихуаны такая же часть культуры, как на Западе употребление вина, не удовлетворяется мотивацией западного человека, ибо понимает, зачем на карьеру и деньги тратить жизнь?

Коммунисты предлагали превратить человечество в единую семью, живущую по плану и по средствам. На первом этапе каждый член общества должен получать сообразно труду. На втором, когда самое трудное будет позади, каждый получит материальных благ по потребностям. Их будет так много, что потребляй в любом количестве. Как сейчас дыши воздухом хоть в три горла, никому дела нет, сколько ты его издышишь. Так же будет и с материальными благами при коммунизме – никому дела нет, сколько ты потребляешь. И потребление естественно уйдёт из шкалы ценностей, как сейчас ушло, например, тепло.

Ещё недавно в России человек, у которого дома всегда было тепло, вызывал зависть у окружающих. Он считался обладателем ценности, ибо тепло стоило большого труда. Нужно было дрова заготовить, печку построить, растапливать её каждый день и прочее.

Сегодня у самого никудышного городского человека дома так же тепло, как у самого успешного. Никому в голову не придёт гордиться обладанием теплом. Равно и как потреблять его сверх меры. Все хотят иметь столько тепла, сколько ему нужно.

Аналогично и с материальным потреблением, рассуждали коммунисты, как только всего будет в изобилии, сверхпотребление станет такой же глупостью, какой сейчас казалось бы потребление тепла или воздуха. Сложно представить человека, устроившего из своей квартиры сауну (натопил её сверх меры) только потому, что потреблять тепло можно в неограниченном количестве. При материальном изобилии сложно будет представить, как кто-то посвящает свою жизнь потреблению. Потребление напоказ уйдёт из шкалы ценностей, как ушло тепло. Оно всем нужно, но ровно по потребностям, а не на показ.

Когда человек, потребляющий больше естественных потребностей, будет так же глупо выглядеть, как сейчас глупо бы выглядел человек, потребляющий тепла больше, чем ему нужно (представьте, в квартире жара – войти невозможно, и всё лишь потому, что тепло нахаляву дают), потребление войдет в стандарт. Класть свою жизнь на потребление будет просто глупо. Люди начнут развиваться не как потребители, а как личности. В такой ситуации вырастет намного более высококачественный человеческий материал, что и приведёт к возникновению оптимальной социальной модели.

Суть концепции коммунизма – единая семья, где благо целого выше блага личности. Упор на семейную атмосферу, где нет конкуренции. Сильные помогают слабым. Из этого выводилась концепция плановой, а не рыночной экономики. Возникает оптимальная модель общества – коммуна (семья).

Так как человеческий материал был крайне испорчен (наследие прошлых времён, когда люди эксплуатировали и обманывали друг друга), коммунисты планировали активное применение силы. Они выдвигали лозунг в духе «загоним железной рукой человечество в счастье», исходя из того, что если человечество тысячи лет росло в атмосфере несправедливости, люди по привычке будут стремиться устроить своё благо за счёт других. Страх перед грубой силой заставить их пересмотреть свою позицию. Под угрозой наказания начнется эволюционный переход на честный труд.

Это очень похоже на логику Троцкого, введшего в армии заградотряды, расстреливавшие своих, если они отступали. Лев Давидович говорил: солдат пойдёт навстречу смерти, если при движении вперёд она будет вероятной, а при движении назад неизбежной.

Помимо силовой концепции были другие, как например, перевоспитание человека через обращение к сознанию, к доказыванию, что если все будут честно и слаженно трудиться, достижение цели произойдёт за более короткие срока, может быть даже при жизни. Но на практике возобладала силовая теория. Но это не суть, это технология. Суть коммунизма – превратить совокупность враждующих между собой индивидов в единую семью.

Фашисты предлагал оптимизировать социальную конструкцию через расположение всех людей сообразно их качествам. У кого самые большие таланты, те должны стоять наверху социальной конструкции. У кого талантов поменьше и качеством пониже – те ниже на ступеньку. У кого талантов нет совсем или они примитивные, те оказываются в основании социальной пирамиды в статусе получеловеков – умных животных.

Фашистская доктрина не предполагает, что высшие должны обижать низших. Все как в обычном хозяйстве, где хозяин не истязает скотину только за то, что она скотина. Но и вровень с собой ставить её не собирается. Он обеспечивает ей комфортные условия, ведет селекционные работы по улучшению породы, что повышает её работоспособность, удои и т.д. Ограничивает её свободу для её же блага. В итоге скотине хорошо и хозяину польза.

Он дает ей тот тип удовольствий, какой она может усвоить. Например, он не водит корову слушать лекции не потому, что хочет её унизить, а потому что корова не хочет слушать лекцию. Ей хочется на лужайке побегать, с быками попрыгать, новым колокольчиком на шее похвастаться перед подругами и друзьями (они поймут), с телятами нянчиться и т.п.

Медведя можно научить кататься на велосипеде, но фашист задается вопросом: будет ли медведю от этого польза и удовольствие? И далее проводя аналогию, говорит: простого человека можно научить говорить дежурные фразы про высокие цели, но будет ли ему от этого польза и удовольствие, если его цель – питание, развлечения, женщины, модные тряпочки и прочее? Не проще ли ему дать то, о чем он мечтает, и не тащить его вверх?

По мере общего развития низшие люди пропорционально поднимаются со всеми, и вмещают столько благ, сколько способны вместить. Работают они все меньше, а развлекаются все больше, кушают все лучше, наряжаются всё красивее и прочее.

Когда общество достигнет материального изобилия, каждый получит свое счастье. Низшие посвятят свою жизнь потреблению и будут счастливы. Высшие будут продолжать развиваться как личности, и тоже будут счастливы. Внешне низшие будут выглядеть даже лучше своих хозяев (так сейчас обслуга очень богатых людей выглядит лучше своих работодателей – миллиардеры в пластмассовых часах и простой одежде, а их водители и повара обряжены в бренды, часы и бижутерию, как новогодние елки).

Высшие отличаются от низших людей не объёмом и качеством потребления, а качеством целей. Цели высших всегда за рамками земного мира и жизни. Стремления низших всегда в области материального. Поднять их взор к небу невозможно из-за особого строения шеи. Но при этом фашисты утверждают, если отдельные индивиды проявляют человеческие стремления, они поднимаются сообразно своему положению – на уровень человека.

Точно за такое же устройство общества выступали иудеи. Они делили всех людей на гоев (животных в человеческом обличии) и, собственно, людей. Отличительным признаком была цель. Люди служили Богу. Гоям по природе такая цель недоступна (как обезьяне недоступно думать о смысле жизни). Гоя от человека отличала цель, которой он служит.

Иудеи хотели выстроить мир в пирамиду, наверху которой будут люди-священники, а под ними все народы. Фашисты хотели выстроить человечество примерно в такую же пирамиду, наверху которой будут люди-арии, а под ними недочеловеки.

Разница между иудейской и фашистской целью в основании. Фашисты опирались на теории учёных, изучавших развитие и способности рас. Например, на теорию графа Гобино «О неравенстве человеческих рас».

Иудеи опирались на Библию, указывающую на них как на избранный Богом народ. «Итак, если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов, ибо Моя вся земля, а вы будете у Меня царством священников и народом святым» (Исх.1,5-6).

В Евангелие Христос проводит ту же мысль, когда сначала отказывает женщине не иудейской веры в помощи, говоря, что послан только к иудеям, и потому нехорошо взять хлеб у детей и бросить его псам (не иудеям) (Мф.15,21-28). И только потом, когда женщина говорит, что и собаки едят крошки, упавшие со стола господ, помогает ей.

Поначалу древние иудеи хотели создать иерархичную пирамиду ровно теми же методами, что и Гитлер – грубой физической силой. Они захватывали народы и убивали их садистскими способами – «пилами и молотилами». «А народ, который был в нём, вывел и умерщвлял их пилами, железными молотилами и секирами». (1Пар.20-3).

Садизм совершался не самоуправно, а по велению Бога (в христианстве – Троицы) «идите за ним по городу и поражайте; пусть не жалеет око ваше, и не щадите; старика, юношу и девицу, и младенца и жён бейте до смерти». (Иезек.9,5-6). Вообще, надо заметить, указания Троицы весьма жестоки, что наверное, можно объяснить духом того времени.

Потерпев полное поражение от Рима, иудеи признали путь физической агрессии тупиковым. Осмыслив ситуацию, они стали искать другую технологию исполнения слов Бога. Фашисты не успели осознать тупиковость физической агрессии и искать иные технологии. Поэтому сейчас этот термин ассоциируется с концлагерями и гестапо, а не с гармоничным хозяйством, где все обитатели находятся на своем месте: администрация в доме, обслуга в домике рядом, куры в курятнике, коровы в коровнике, и так далее.

Для современного человека, которому 24 часа в сутки по голове стучит пропаганда, слова о том, что фашизм является разновидностью гуманизма, звучат почти кощунственно. Как? Фашизм – разновидность гуманизма? Гуманисты же белые и пушистые. А фашисты – это сволочи, человеконенавистники, выродки человечества.

Но если без эмоций смотреть на ситуацию, фашизм вытекает из гуманизма. Фашистская доктрина объявляет высшей ценностью человека. Фашизм никогда не ставил на это место Бога, душу и иные ценности. Однозначно и безоговорочно коммунисты, либералы и фашисты признавали за высшую ценность только человека. И никого, кроме человека.

Разногласия фашистов с либералами и коммунистами – кого считать человеком. Либералы и коммунисты предлагают всех людей считать людьми. Фашисты вводят понятие сортности. Они говорят, народы, не сумевшие ничего дать человечеству, нельзя ставить в один ряд с народами, обогатившими мировую историю великими людьми и открытиями, давших миру великих учёных, поэтов, художников, полководцев и прочее.

Фашисты говорят, не все одинаково способны к высшей творческой и интеллектуальной деятельности. Тот факт, что они могут хорошо гадать, плясать, прыгать в высоту и совершать прочие действия, недоступные другим народам, фашисты не принимают во внимание. Они говорят, эти качества не дают права на равенство, как овце способность давать шерсть не даёт право быть приравненной к человеку. Человека в первую очередь определяет наличие личности, а не наличие шерсти.

Ради справедливости скажем: либералы тоже делят людей по сортам, что видно, если смотреть не на речи с трибун, а на цену человеческой жизни в СМИ (есть такой показатель). Если в Европе умрёт пять детей, а в Африке сто, первая новость займет топовые места, а вторую либеральные СМИ не заметят. Французскому, немецкому или английскому либералу в голову не придет считать цыгана или чукчу равным себе. Словами он этого не скажет, но делами говорит это очень чётко и недвусмысленно.

Единственные, кто реально пытался уравнять всех людей – коммунисты. СССР пытался создать человека, стоящего над национальными различиями. С трёхмесячного возраста ребёнка отдавали в ясли, где его воспитывали много мам разных национальностей. В школе, на работе, в СМИ велась целенаправленная интернациональная политика. Эксперимент прошёл успешно. Если бы его распространили на всю планету, мог вырасти новый человек. Но история сложилась так, как сложилась – коммунизм ушёл на свалку.

И не только коммунизм ушел. Вместе с ним туда же отправились либерализм с фашизмом. Сегодня это не учения, в основании которых лежит мировоззрение, а набор кричалок и лозунгов, основание которых уже никто не помнит. Правители-гуманисты кричат свои гуманистические лозунги во время выборов так же, как футбольные фанаты кричат свои шумелки и сопелки во время матча. Всё на эмоциях, обоснования нуль.

 

 

§6 Нищета

Если сегодня спросить людей, позиционирующих себя сторонниками гуманизма, что есть гуманизм, в чем его суть, какова его главная цель, никто не ответит. В лучшем случае скажут: это система, где высшей ценностью является жизнь человека. На этом основании права и свободы человека объявляются священными.

Всё это будет правильно, но это будет частичная правда. Словно от математического уравнения осталась только середина. Сама по себе эта середина верная, но под ней нет основания, из которого она была выведен. И нет итога, к которому приводит уравнение.

Современные гуманисты не знают, из чего следует вывод, что человек – высшая ценность. И во что он выливается – тоже не знают. Ни о каком всемогуществе и бессмертии они не слышали, а если и услышат, их бытовой масштаб мышления не вместит этого.

Но даже частичное понимание гуманизма продемонстрируют единицы. Большинство на вопрос, что такое гуманизм, начнут говорить общие слова о человеколюбии, доброте, толерантности и прочее. Ответ будет состоять из абстрактных пастельных сентенций нравоучительного толка, в основании которых нет ничего, кроме эмоций и привычки.

Гуманизм действительно есть система, где человек поставлен на месте Бога, из чего следует священность его прав и свобод. Утверждение о высшей ценности человека не из пальца высосано и не инстинктами продиктовано, а выведено из осмысления целого мира.

Именно благодаря своей цельности (охвачено целое и из него сделан вывод) гуманизм является мировоззренческим учением. Благодаря своему масштабу он дал человечеству магистральное направление. Если бы не цельность мышления, гуманизм никогда не мог бы победить религию.

В самом начале мировоззренческие конкуренты гуманизм и католичество соотносились так же, как раннее христианство с железным Римом. Слабое вначале христианство уничтожило сильную языческую цивилизацию. Слабый в начале гуманизм уничтожил самую могущественную на планете католическую цивилизацию.

Почему так случилось, что на сегодняшний день от мировоззренческого учения остались только цветочки? Нет ни корней, ни плодов (основания и глобальной цели). Остались лишь цветочки, облепленные паразитирующими на них червями. Плода эти цветы не принесут, ибо оккупировавшие их гусеницы не позволят им развиться. Гусеницам важно сейчас накушаться, а не думать о стратегическом развитии цветов – о плодах.

Показатель интеллектуальной нищеты современных гуманистов хорошо заметен в сфере религии. Они делятся на две группы – верующих и неверующих. Первые верят в Творца вселенной, одновременно считая: вселенная не имеет начала. Вторые не видят в такой вере ничего особенного, говорят о свободе вероисповедания.

Если одни заявляют, что вселенная не имеет начала, и тут же говорят, что у неё есть Творец. Другие гуманисты, позиционирующие себя атеистами, признают право на такую веру. О чём это говорит? Только о том, что ни те ни другие не понимают сути сказанного.

Для них это такие же пустые слова, как для человека, не разбирающегося в высшей математике, уравнения есть просто закорючки. Если кто скажет про абсурдное уравнение, что оно истинное, а второй признает его право, это показатель – они оба не математики.

Любой здравомыслящий человек увидит чудовищное противоречие в утверждении, что вселенная не имеет начала, но есть существо, сотворившее вселенную – равносильно сказать, круг круглый, но при этом он квадратный. Религиозная вера бесконечно логичнее.

Опираясь на эти факты, мы вынуждены констатировать – гуманизм представлен людьми, не имеющими глубины и масштаба мышления. Иного объяснения нет, если бы был масштаб и глубина, теория «квадратных кругов» не могла пройти. Но она прошла. Это факт указывает на интеллектуальный уровень современных гуманистов. Они не видят противоречия, ибо не задаются вопросом, на чем основаны их утверждения.

Примечание Рунмастера

Ну, зачем уж так про нас – сирых. Не смог удержаться от комментария. Мы полагаем, что термин «личность» неприменим к фрактальной бесконечности вселенского Разума. А творцом его мы называем не потому, что он однажды создал вселенную, а потому, что он этот мир воссоздаёт ежемоментно. Можно знать о том, что вселенная не имеет начало, и при этом признавать наличие её Творца.  Никакого «квадратно-кругового» противоречия тут нет. Это слабое место вашей философии. К сожалению, оно – слабое место – заложено в корень ваших доводов.

Неспособность к крупному мышлению – свойство простых людей. Антонио Грамши в своих «Тюремных тетрадях» говорит: массы могут усваивать мировоззрение только через принятие его основных постулатов на веру. Осмыслить их они не в состоянии.

Люди в этом смысле похожи на водомерок, скользящих по поверхности воды. Стоит её погрузить в глубину, она теряет дееспособность. Восстанавливает дееспособность она только когда покидает глубину. Вынырнув на поверхности, она снова скользит по верхам.

Простой человек дееспособен, пока плавает по верхам. Стоит его погрузить в суть вещей, он теряет почву под ногами и попадает в зону дискомфорта. Выйти из этой зоны он может только через отказ думать на глобальные темы и принятие на веру своих шаблонов.

Простолюдин никогда не объяснит, почему он считает человека высшей ценностью (если он гуманист) или почему Бог высшая ценность (если он верующий). Для него верования всегда будет выглядеть настолько самоочевидными, что и объяснять тут нечего.

Никто из этих людей понятия не имеет, почему он так считает, на каких основаниях. Им даже такой вопрос в голову не приходит. Но это не мешает им считать свои убеждения единственно верными, а иные более или менее ложными (чем более похожи, тем вернее, чем дальше, тем лживее). Если чужие взгляды абсолютно схожи с их взглядами, они признают их абсолютной истиной. Если же абсолютно несхожие, то абсолютной ложью.

Теперь вернёмся к вопросу, почему нет носителей гуманизма, учителей, охватывающих целое. Этому должна быть очень веская причина. Просто так, ни с того, ни с сего учителя не могут исчезнуть. А если бы даже и исчезли, возникли бы новые, ибо общество всегда производит крупно думающих людей – мыслителей. Из основы они бы заново вывели цельную гармоничную систему: основание, выводы и цель.

Носители гуманизма не могут исчезнуть по тем же причинам, что и носители математики. Но они исчезли… По факту гуманизм представлен весьма посредственными людьми. Они плывут по когда-то заданному курсу, никогда не задавались вопросом, почему они плывут этим направлением. Почему они придерживаются этой системы ценностей. Для них подобные вопросы будут смешны, но если спросить их, почему смешны, в ответ вы услышите хихиканье.

Так реагирует маленький человек на большую информацию, какой вдруг коснулся. Умом он понимает логичность вопроса, но так как не привык оперировать таким масштабом, он обязательно будет хихикать. Особенно если где-то решится говорить на эту тему. Этим он как бы говорит: «Вы не подумайте, что я серьезно говорю. Это я так… хи-хи-хи…»

Странности добавляет тот факт, что гуманизм, помня горький опыт с «небесной твердью» с ее «фонариками», говорил о неприемлемости веры в поисках истины. Гуманизм позиционировал себя мировоззрением, где не нужно ничего принимать на веру. Где единственным источником знаний является человек и развиваемая им наука. Опирайтесь на факты и делайте выводы. Никаких мифов и откровений, в которые нужно верить.

Если бы гуманистическое учение было классической религией, основные постулаты которой нужно принять на веру, тогда объяснить её крушение можно было бы просто тем, что в старые постулаты перестали верить и переключились на новые. Но дело в том, что гуманизм официально отрицал любой вариант веры. Своей основой он заявлял знание.

Но вот современная наука отвергла знание средневековой науки, из которой был выведен гуманизм. Казалось бы, гуманизм, если он признаёт основой знание, должен отказаться от неверных знаний. Но этого не происходит. Гуманизм продолжает считать за истину данные средневековой науки… одновременно соглашаясь с современной наукой, что они ложные. Это такой факт, которому даже определение подобрать сложно.

Это не просто шизофрения (раздвоение сознания), это что-то совершенно неведомое. Признавая выводы верными, они косвенно признают верным основание, из которого их вывели. Но соглашаются с современной наукой, объявляющей средневековые знания науки (основание гуманизма) ложными. Понимаете весь бред гуманизма? Основание он считает ложным, а выводы из него истинными. Это как если бы вы считали существование Бога выдумкой, но выводы из этого считали бы истиной. Бога вы бы отрицали, но обряды и традиции выполняли. Говорили бы, Бога нет, но Его требования нужно выполнять.

Попробуйте спросить гуманистов, почему они считают свою шкалу ценностей верной? Из чего следует, например, что высшей ценностью является человеческая жизнь, его права и свободы и прочее? Или почему по умолчанию считается правильным тратить всю свою жизнь на потребление?

Люди повиснут на этих вопросах, их компьютер заглючит. Они в недоумении будут хлопать глазами и разводить руками: ну как же… это же очевидно… А что же может быть по ценности выше жизни человека? А на какие же еще цели можно тратить свою жизнь, если не на карьеру, финансовый успех и материальное благополучие?

Древние майя не захлопали бы глазами, если их спросить, из чего следует, что людей нужно приносить в жертву? Они бы четко ответили, что это следует из того, что божество, давшее им в руки пленных, требует их отдать ему. Да, возникает вопрос, а из чего следует ваше утверждение о божестве и его таком требовании, но это уже вопрос веры в истину основания. Гуманистам же неведомо само понятие «основание» своих утверждений.

Для большинства читателей будет полезно остановиться на этом месте и подумать: а ведь действительно, почему я считаю человеческую жизнь высшей ценностью? Я же на самом деле так считаю, это кажется мне самоочевидным. Но из чего это выведено?

Самые умные вспомнят пирамиду Маслоу, где основными ценностями позиционирована еда, вода, секс и прочее. Если это – самое главное, а всё это предназначено для обеспечения жизни, значит, жизнь высшая ценность.

У обезьяны тоже «пирамида Маслоу», из которой они выводят, что их жизнь – высшая ценность. И как обезьяны не могут обосновать свою уверенность в истинности своей шкалы ценностей, так не может и современный гуманист. Но это не мешает ни гуманистам, ни обезьянам пребывать в уверенности – жизнь есть высшая ценность.

Обращаем внимание: современный гуманизм основанием своей шкалы ценностей давно неявно предлагает инстинкт. Вчера он предлагал фундаментом свое мировоззрение. Сегодня о мировоззрении ни слова. Даже мысль в ту сторону не движется.

Вы нигде не услышите объяснения, почему ценности гуманизма верные. Из чего это вытекает? Никто не против, может быть они действительно верные, но из чего это следует? Почему не ценности ацтеков считаются верными, а именно гуманистов?

На этом вопросе не принято останавливаться, он преподносится как само собой разумеющаяся истина. Для основанной массы такой «аргументации» вполне достаточно. Но думающий человек не обезьяна, которой «и так очевидно», что ее жизнь – высшая ценность. Человек как бы интуитивно чувствует, что его отличие от животного в наличии целей выше жизни. Жизнь не может быть высшей ценностью, ибо за неё нельзя умереть. Он задается вопросами, но никогда не получает на них ответов.

Представьте, вам показывают цифру 47, и говорят, это правильный ответ математической задачи. А вот 59 – это неправильный ответ. Вы говорите: а можно посмотреть саму задачу, чтобы убедиться, что 47 действительно правильный ответ, а 59 – неправильный? Вам говорят: нет, нельзя. В верность 47 и неверность 59 нужно верить. Почему? Потому что у нас так принято. И если вы попытаетесь сказать: а как же вы утверждаете, что имеете основанием знания, а не веру, – вам начинают давить на эмоции: ну как же вы не понимаете, что 47 правильно, а 59 ну никак не правильно – это же самоочевидно.

В истинности гуманистических утверждений нет шанса убедиться точно так же, как нет шанса убедиться в истине религиозного основания. Но религия открыто говорит – наше основание принимается на веру. Дальше – логика. Гуманизм же ни слова не говорит об основании. Он сразу предлагает принять на веру свои выводы-симулякры.

Если бы гуманисты сказали: так и так, мы верим – данные средневековой науки верны, и точка, и больше ничего не хотим слушать, тогда было бы основание говорить о верности своей шкалы ценностей. Возникла бы полноценная религия – гуманизм. Но когда гуманисты говорят: мы не хотим ни во что верить, только знания признаем, – а когда им говорят, что знания современной науки отрицают средневековые знания о мире, они вместо того, чтобы из новых знаний сделать новые выводы, с фанатичной верой заявляют, что выводы из средневекового представления о мире верны, и точка.

Такой подход имеет право на существование только в одном случае – когда люди говорят о вере в свою шкалу ценностей, потому что верят в истинность основания, из которого она была выведена. Но у гуманистов, как было сказано выше, проблема в том, что основание, на котором сделаны выводы, признается ложным, а выводы из него истинным.

 

 

 

§7 Недоразумение

Краеугольный камень гуманизма – теория вечной вселенной – не выдерживает ни малейшей критики. Сторонникам гуманизма никогда не удавалось объяснить, почему вселенная до сих пор существует, если прошло бесконечно много времени? На первый взгляд вопрос бессмысленный. Ну, существует и существует. В чём проблема?

Дело в том, что за бесконечный объём времени все материальные процессы, какие только можно представить, должны были завершиться. Для завершения любого материального сценария бесконечного времени должно хватить. Но вселенная до сих пор наблюдается. Значит, процесс не завершён. Следовательно, ему не хватило бесконечного времени.

Но этого не может быть, ибо бесконечности хватит на любой процесс. Нельзя помыслить материальный сценарий, для завершения которого бесконечного времени оказалось мало. Бесконечность – это не миллиарды в миллиардной степени лет, а бесконечно больше. Любая цифра, какую вы напишите за жизнь, будет бесконечно меньше бесконечности.

Согласно второму закону термодинамики, за такое количество времени материя давно должна распасться, энергия истощиться, и вообще всё, что только могло случиться, давно должно было случиться и завершиться. Но оно до сих пор не завершилось. Почему?

Сегодня вселенная в том состоянии, в каком она есть. Вопрос: почему она не пришла к этому состоянию миллиард или сто миллиардов лет назад? Напрашивается ответ – времени не хватило. Но это абсурд. Если до сего момента прошло бесконечное время, нельзя даже теоретически допустить, что его не хватило на завершение процесса.

Если бы процесс имел начало, то – да, объяснение про нехватку времени имело бы право на жизнь. Но если позади материального объекта лежит бесконечность, объяснить, почему он до сих пор существует, невозможно.

Если смотреть в суть, концепция вечной вселенной исключает… существование вселенной. Никакой материальный объект (не важно, что это: стул, на котором вы сидите, египетская пирамида или вселенная) теоретически не может бесконечно существовать. Теория бесконечной во времени материальной вселенной отрицает сама себя.

Примечание Рунмастера

Вопросы, конечно интересные. Но поставлены они в рамках устаревшей парадигмы. А ведь с этими «квадратно-круглыми» парадоксами читатели нашего сайта давно разобрались. Как и с природой времени. Пора бы и гуманистам подтянуться.

Материальный объект может существовать только ограниченное время. Стоит допустить бесконечное время, как следом мы приходим к отрицанию материального существования. Из этого следует: сам факт существования любого материального объекта говорит о том, что у него есть начало. Нельзя представить объекта, у которого нет начала.

Чем дальше копали в этом направлении, тем больше обнажались противоречия теории вечной вселенной. Когда астрономы обнаружили: звездные скопления, галактики не стоят на месте, а движутся, – встал вопрос, почему мы их до сих пор видим? Почему они за время своего движения не улетели друг от друга бесконечно далеко? А если их орбиты пересекаются, почему они до сих пор не притянулись друг к другу силами гравитации?

Одни куски вселенной должны были разлететься на бесконечность, другие слипнуться в бесконечно плотный сгусток материи. В любом случае вместо видимой сегодня картины мира должна наблюдаться пустота. Но мы видим не пустоту, а материальную систему.

Если вселенная бесконечна, сумма звёзд в ней тоже бесконечна. Значит, звёздное небо должно представлять сплошное единое светящееся поле. Зазора между звездами не может быть. Но вместо сияющего неба мы видим темный фон, по которому рассыпаны звёзды.

Два базовых утверждения гуманизма: (а) материальная вселенная существует бесконечное время; (б) бесконечного времени хватит на завершение любого материального сценария, – пришли в противоречие. Чтобы здание гуманизма не осталось без фундамента, нужно было преодолеть несовместимость фундаментальных утверждений о мире.

Примечание Рунмастера

Подобных парадоксов можно набросать ещё больше. Но это ничего не меняет.

К моменту, когда обнаружились неразрешимые внутренние противоречия внутри самого учения, возникла целая система, в сохранении которой было заинтересовано огромное количество людей. Они понимали: если до критического количества элиты дойдёт мысль о безосновательности гуманистической шкалы ценностей, далее начнутся те же процессы, что в католической цивилизации, когда христианское мировоззрение было отвергнуто.

Все попытки преодолеть это противоречие окончились крахом. По этой причине у всех цивилизаций, включая майя, в основании было понимание мира. У иудеев её фиксировала Тора, у христиан Библия, у ислама Коран. Эти тексты служили основанием, из которого выводились ориентиры общества и смысл жизни. У гуманизма подобного документа никогда не было. В этом смысле гуманизм похож на новую науку, делавшую свои выводы из ошибочных представлений. Но вот оказалось: основание неверно, и построение гармоничной конструкции, как надеялись отцы-основатели, стало невозможным.

За всю историю человечества гуманизм является единственной конструкцией, возникшей из основания, которое сами же гуманисты признали ложным, но за счёт высвобожденных энергий конструкция продолжала строиться и достигла внушительных размеров.

Сегодня мировоззренческое основание заменяет Конституция – инструкция по текущей жизни. Ни одно её фундаментальное требование не может быть объяснено. Гуманизм закономерно начал выхолащиваться и сегодня превратился в «животный гуманизм».

Причина такого названия – животное не нуждается в доказательствах, что высшая ценность – его жизнь. Гуманист тоже не нуждается. Оба в этом свято уверены без всяких оснований. Все, кто выступает за построение гуманистического общества, не знают цели гуманизма – достижение всемогущества и бессмертия. Все искреннее по умолчанию полагают гуманизм бытоустроением, а гуманистическую шкалу – самоочевидной истиной.

Примечание Рунмастера

Цитирую из этой же статьи: «Вывод о божественности человека следует из нового понимания целого мира». Отсюда следует: если человек божественен, если Атман тождественен Брахману, то он (человек) уже бессмертен. А мера его могущества зависит от уровны развития. В чём же тогда цель гуманизма? В развитии, как это ни банально звучит.

Современный гуманизм – набор никак не связанных между собой лозунгов и кричалок, верность которых предлагается принять на веру. Обращаем внимание: принять на веру предлагается не основание, об основании вообще речи не ведётся, а выводы из основания.

Вывод без основания, из которого он сделан, суть симулякр – копия без оригинала. Нельзя проверить, правильное это решение или ошибочное. Оно просто есть, и его нужно считать истиной. На этой вере формируются обрядность и традиции гуманизма.

Сегодня гуманистическая конструкция стоит по одной причине – нет могущественных сил, заинтересованных ее обрушить. Вторая возможная причина – нет смысла ворошить улей, пока непонятно, какую новую конструкцию строить на месте разрушенной.

Мы внесём в этот вопрос огромную лепту. Гуманистическая конструкция суть колосс на глиняных ногах, на сегодня бьющийся в агонии. Единственное, что продляет его агонию – самый высокий за всю историю человечества технический уровень. Но вечно это длиться не может. Однажды потребуется контролируемый слом цивилизации. Она будет сопротивляться, как сопротивлялась советская или католическая цивилизация. Но шансов у неё не будет, ибо дом без фундамента не может стоять, когда дуют ветры.

 

 

 

§8 Абсурд

Рассмотрим, как пытались спасти гуманистическую цивилизацию. Сначала пытаются спасти теорию вечного существования вселенной. Например, сначала вселенную пытаются представить в виде идеального механизма, который вечен в силу идеальности.

Но от нее практически сразу пришлось отказаться, ибо материальный объект не может быть идеальным. Воображаемый круг является идеальным. Но никакой материальный круглый предмет не может быть идеальным уже потому, что атомы, из которых он состоит, подвижны. Иными словами: граница круга всегда будет размытой и подвижной.

Если материальный объект не может быть идеальным, если у всего есть период распада, значит, как бы ни мала была погрешность, за бесконечное время она достигнет критической массы. И система развалится, как разваливаются египетские пирамиды.

Несколько позже появляется теория вечно сжимающейся и разжимающейся вселенной (заимствованная у индуизма). Модель то на миллиарды световых лет раздуется, то сдуется в точку. Мы живем в фазе раздутия – галактики разбегаются. Потом будет фаза сдутия – галактики опять начнут собираться в точку.

Если не вникать в суть сказанного, если смотреть поверхностно, кажется: а почему бы и нет? Вселенная сдувается-надувается. Всё понятно. Но это только кажется. Если заглянуть в суть сказанного, нужно признать – это описание материальной модели. Для любой материальной модели бесконечного времени хватит, чтобы реализоваться и исчезнуть.

В более позднее время появляется теория существования миллиардов вселенных, где наш мир – один из миров. Это демонстрирует полёт фантазии, никак не снимая проблему. Если все эти миллиарды вселенных материальные, за бесконечное время они должны исчезнуть. Нет нужды понимать их по отдельности. Совокупность всех отделенных друг от друга вселенных (или рождающих друг друга) – суть одна материальная система.

Изменение модели вселенной с неподвижной на подвижную, равно как и прибавление количества вселенных, по сути ничего не меняет. Вопрос, почему она существует, почему не исчезла за бесконечное время, никакие существующие версии не снимают.

Вселенная оказалась совсем не такой, как её поначалу представляли учёные позднего средневековья. Чем больше гуманисты пытаются устранить противоречия в своём понимании мира, тем очевиднее вырисовывается неизбежное – у вселенной есть начало.

На бесконечную вселенную, – краеугольный камень гуманизма, – наступала идея Бога. Но люди, выскочившие из-под тяжелой руки католицизма, ни за что не хотели возвращаться в лоно религии. Они готовы были на чёрное говорить «белое», лишь бы не назад в религию.

По факту носители гуманистической концепции начинают говорить глупости (точно так же, как их в свое время говорила католическая цивилизация, защищаясь от гуманизма). Этому способствовало то, что все обнаруженные противоречия были умозрительными. Это позволяет закрыть на них глаза и просто верить – вселенная не имеет начала, а значит, сотворившей вселенную силы нет. Формируется новый тип верующих.

Гуманизм обретает религиозный характер. Люди слепо верят в несуществование Бога (на старте это утверждение позиционировалось как знание). Никто больше ничего не доказывает. Избегая критического взгляда на теорию, люди просто верят, что Бога нет, из чего делают выводы, на основе которых строится новая цивилизация.

В этот исторический период начинается массовый переход людей из вагонов в цистерны. Вчерашний человек связывал себя с целым. У нового человека не было такой мысли в голове. Он просто жил, как просто живёт обезьяна. Мир для него свёлся к видимой ему области. Всё остальное было для него абстракцией, о которой даже секунды не думали, ибо в приличном обществе стало считаться, что это демагогия.

Отличие обывателя религиозной эпохи от обывателя эпохи гуманизма: у первого было понимание целого. Он считал, есть Бог, который сотворил мир. Сообразно этому взгляду он строил свою текущую жизнь. Между целым и частью была связь.

Обыватель новой эпохи не имел даже намека на такой масштаб. Он строил свою текущую жизнь, опираясь на инстинкты и шаблоны, о происхождении которых ему в голову не приходило думать. Они ему казались такой же самоочевидной данностью, как дышать.

Мы сейчас не касаемся вопроса, прав был обыватель религиозной эпохи или неправ. Упор только на масштаб. Первый имел понятие целого. У второго на этом месте была пустота. Если даже первый ошибался в своём понимании целого, он все равно был безмерно выше второго, у которого подобный масштаб попросту отсутствовал.

Если один человек имеет ошибочное мнение о вопросе, а второй не подозревает о существовании вопроса, и первый ошибается, – он всё равно безмерно выше второго. По сути, позиция первого – это позиция человека, стремящегося знать. Позиция второго – это позиция животного, не знающего ничего за границами текущей жизни, не желающего знать и не умеющего желать подобного. Обезьяна не имеет абстрактного мышления.

Мыслители не могли позволить себе роскоши слепо верить. Но так как думы вели не туда, они начинали на черное говорить «белое», ибо не могут смотреть в глаза «гадким фактам», как Эйнштейн не мог «смотреть в лицо гадким квантам», нарушавшим картину мира. Он писал, что, подобно страусу, прячет от них «голову в песок теории относительности».

Эйнштейн в письме к Бору писал: «Квантовая механика внушает большое уважение. Но внутренний голос говорит мне, что это всё же не то… Во всяком случае, я убежден, что Бог не играет в кости…». Гуманисты тоже всеми силами упирались, отказываясь признать: у вселенной есть начало (при этом соглашались: любой материальный сценарий за бесконечное время должен полностью реализоваться). Абсурд очевиден, но людям свойственно отворачиваться от фактов, если они нарушают привычную картину мира.

Гуманисты делятся на два лагеря. Люди малого ума продолжают стоять на том, что вселенная существует бесконечное время, и плевать они хотели на все факты и логику. За доказательство они  готовы признать любой бред. По сути возникает новая религия.

Кто не мог игнорировать факты, вынужден признать наличие нематериальной силы, стоящей у истоков вселенной. Но и здесь не все едины. Одни гуманисты отказались видеть в ней разумную личность. На мировой сцене появляется сила типа стихии-энергии, исполняющая функции Бога – природа, случайно сотворившая мир.

Впервые природу на место Бога предложил Спиноза. Под природой он понимал набор законов, заставляющих всё двигаться так, как движется. На вопрос: что заставляет законы работать день и ночь – ответа нет. Предполагается, что такие они, эти законы, что не могут иначе. Никто их не организует, они сами по себе выполняют то, что предписано. Вопроса, откуда они взялись и где были раньше – ничего этого Спиноза не поднимает.

Другие не могут отрицать у силы, создавшей вселенную, разум, ибо слишком сложная вышла конструкция. Если лапоть не может быть создан стихией, вселенная тем более. Но чтобы остаться на позиции гуманизма и не оказаться в глупом положении, они говорят: эта сила сделала мир и бросила его на произвол судьбы.

Никто не задается вопросом: что вытекает из признания бывшей до появления мира Силы. Демонстрируется необыкновенная легкость мысли и религиозное скудоумие в худшем его формате. Ну была сила, и была… нам то что? Главное, – мы не называем эту силу Богом, и потому можно жить инстинктами, завернутыми в шаблоны гуманизма.

Судя по ничтожной глубине мысли, люди искали не истину, а повод остаться на позициях гуманизма. Они как бы заявляют: мы гуманисты, потому что нам так нравится. Для веры в бесконечность вселенной никакого основания нам не нужно. Возникает новое прочтение фразы Тертуллиана «Верую, ибо абсурдно». Вечное существование материальной системы было абсурдно, но гуманисты в него верили «ибо абсурдно». Это «основание» стало фундаментом, на котором начала строиться гуманистическая цивилизация.

Примечание Рунмастера

Бог мыслит парадоксально, поэтому в основу вселенной заложены мировые парадоксы. Они кажутся абсурдными лишь с точки зрения приземлённого человеческого рассудка. Но философствовать, находясь на этой точке зрения, – непродуктивная затея.

 

 

 

§9 Взрыв

Телескоп инициировал рождение и развитие гуманистического мировоззрения. По иронии судьбы он же и положил ему конец. В середине ХХ века наука зафиксировала разлёт галактик с околосветовой скоростью. Направление движения указывало: разбегаются они из единого центра, как куски разорвавшейся гранаты. Это означало, что когда-то вся материя вселенной была собрана в одном месте. Потом произошло что-то экстраординарное, что заставило находящуюся вместе материю разлетаться в разные стороны.

Далее в космосе была зафиксирована температура, что свидетельствовало – он остывал. Когда-то температура вселенной составляла миллиарды градусов. Совокупность научных открытий, расчеты и логика однозначно указывали – у вселенной есть начало.

Ранее умозрительно выявленное отрицание теории вечной вселенной получило научное основание – мир не существовал бесконечное время. На вчерашний вопрос: почему движение чего-либо до сих пор не остановилось, – наука теперь даёт ответ: потому что оно существует ограниченное время. Оно началось однажды. До какого-то момента его не было. С какого-то момента движение начало быть.

Примечание Рунмастера

Переход к волновой парадигме снимает эти вопросы. Материалы есть на нашем сайте.

Так как суть существования – движение (если образующие объект частицы остановятся, объект исчезнет), в момент начала движения появилось что-то, с чего начал быть наш мир. До начала движения мира не было. Но что породило движение?

Размышления в этом направлении приводят к выводу: причиной появления материально-энергетического мира во времени и пространстве является нечто, не являющееся материей и энергией, находящееся вне пространства и времени.

Нельзя допустить, что известную нам материю и энергию создала какая-то иная энергия, а ту в свою очередь предыдущая, и так далее. Все эти помышления априори предполагают пространство и время, в котором находились эти энергии. Но сам факт нахождения чего-либо в пространстве и времени говорит, что вся эта череда энергий является нашим миром.

Научные факты и умозрительные доводы свидетельствуют: начало мира не может быть в пространстве и времени. Оно может быть только за рамками. Иначе попросту не выходит помыслить, ибо всякое движение в нашем мире за бесконечное время должно было иссякнуть.

Всякое существование в нашем мире тленно. Если представить один-единственный костер в бесконечном пространстве, который прогорел, выделенное им тепло никогда не соберется назад в костёр. Оно будет бесконечно рассеиваться по бесконечной вселенной, пока за бесконечное время не рассеется до абсолютного нуля.

Здесь можно сказать, что выделенное в бесконечное пространство тепло никогда не дойдет до абсолютного нуля, как цифра, если её бесконечно делить пополам, никогда не «доделится» до нуля. Но для поднятой темы это не важно. Здесь важно указать: существованию во времени и пространстве должно предшествовать нечто, лежащее за рамками времени и пространства. Иначе не получается, ибо если существованию ничего такого не предшествовало, если существование возможно только в пространстве и времени, мы с вами не могли бы наблюдать той мировой картины, какую наблюдаем. Материальное бытие подвержено второму закону термодинамики, и потому солнце и звезды давно должны были сгореть, а атомы распасться. Само существование вселенной является подтверждением – она однажды появилась. Мир существует ограниченное время. Ему предшествовало нетленное бытие. Но что это за бытие – тут мысль человека бессильна.

Для человеческого сознания понятие «существует» априори предполагает «существует в нашем мире». Иной тип существования для нас невозможен даже в мышлении, и потому если вселенная начала существовать, в рамках нашего языка она начала быть из ничего. Что-то помыслить не получается, ибо сознание не может оперировать за этими рамками.

Сначала было ничто. Потом появился материальный мир, свернутый в точку. Потом точка начала разворачиваться в наблюдаемую сегодня картину. Обращаем внимание: свернутая в точку вселенная суть та же вселенная, просто иначе организованная. Развернутый и свернутый лист бумаги – всё тот же лист бумаги. Форма вселенной вторична. Первично, что до какого-то момента её не было, а с какого-то момента она начала быть.

Нельзя предположить, что точка-вселенная бесконечно существовала в сонном состоянии, и потом вдруг взорвалась. Если существование есть движение, сонное существование – есть медленное движение. Значит, до взрыва в этой точке-вселенной шли процессы, однажды дошедшие до критического состояния, и произошел Большой Взрыв.

Как неоднократно говорилось выше, за бесконечное время самый медленно движущийся сценарий реализуется. За бесконечное время улитка переползет из одного конца вселенной в другой бесконечное количество раз.

Если допускать бесконечное существование, всегда будет возникать вопрос: почему то, что случилось, не случилось раньше? Такой вопрос заставляет бесконечно пятиться назад, не позволяя нигде остановиться, ибо как бы далеко в прошлое мы не ушли, сзади всегда будет бесконечность. Бесконечное существование как бы схлопывает само себя, конфликтует само с собой, делает невозможным собственное существование.

Но раз мы видим вселенную, не важно, реально она существует или только кажется, в любом случае что-то существует («Мыслю, следовательно, существую», – Декарт). Значит, она или была всегда (не важно, в каком виде), или однажды появилась. Третьего нет. Если вариант «была всегда» не проходит, остается только «однажды появилась». Значит, до какого-то мига вселенной не было ни в виде точки, ни в ещё какой конструкции. И потом она стала быть. Наш язык может описать это событие как «нечто появилось из ничего».

Витгенштейн говорил об ограниченности мысли языком. Когда человек пытается выразить сложную мысль, он ощущает дефицит и скудость человеческого языка. Выражения типа «верую, ибо абсурдно», рождаются из этой скудости. Произнесший их Тертуллиан вовсе не полагал абсурдность показателем истины. Просто у него не было слов выразить мысль. Аналогичная трудность возникает с описанием сущностей вне нашего мира.

Советский физик Ландау говорил: величие человека – в его способности понять то, чего он не может представить. Мы не можем представить существование «ничего», бытие небытия. Это оксюморон, сочетание не сочетаемого. Но мы можем понять: никакое явление не может иметь за собой бесконечное количество прошедшего времени, ибо за такой объём времени любой потенциал давно должен был реализоваться и исчезнуть.

Рациональное мышление приводит к выводу: существование во времени не может иметь началом что-то существующее во времени. Началом такого существования может быть нечто, существующее вне времени. Это непривычно, парадоксально, но иного нет. Тленному бытие может предшествовать инобытие – нетленное бытие.

Раз мир есть, что-то сделало небытие бытием. Как минимум, было действие. И раз так, было нечто, совершившее это действие. Действие в мгновение породило точку бытия и миг времени – существование времени-пространства и материи-энергии. Далее началось разворачивание точки во времени и пространстве, что за миллиарды лет вылилось в знакомую нам вселенную (а так же сумму возможных незнакомых миров).

Причина первого действия имеет совсем иную природу. Настолько иную, что термины «было», «существует» и прочее к нему неприменимы. Воздержимся от рассуждений о природе того, что было прежде времени, пространства, энергии и материи, потому что термин «было» не адекватен, ибо в нем есть указание на время: «было до чего-то», — тогда как разговор о бытии вне времени и пространства.

 

***

 

Фундаментальной точкой отсчёта является вопрос: мир был вечно или однажды появился? Если был вечно – разворачивается одна логика. Если появился однажды – совсем другая. В одном случае: одно вечно трансформирующееся бытие. В другом случае: два бытия – наш мир и инобытие (бытие, бывшее до нашего материального мира).

Перед нами два варианта. Один говорит: всё произошло из ничего; из этого следует наличие вневременной Силы. Второй говорит: всё существовало всегда; из этого следует,  что бесконечности не хватило на реализацию материального сценария. Первый вариант бесконечно правдоподобнее второго.

В основе первого варианта лежит утверждение: вне времени и пространства есть бытие. Сказать что-либо о его природе невозможно, ибо оно иное. Близкой к нему сущностью является информация. Не носитель информации, не способ её фиксации, а непосредственно сама информация. Она не зависит от времени и пространства, не подчиняется физическим законам, и вообще непонятно, что это такое. На эту тему мы будем подробно говорить позже. Здесь же стоило упомянуть о ней, чтобы показать сущности вне времени и пространства.

Примечание Рунмастера

Ну, наконец-то подбираемся к главному.

В основе второго варианта лежит утверждение: идущему во времени и пространстве сценарию бесконечного времени для завершения мало. Это ложное утверждение. Нельзя представить процесса, которому бесконечного времени не хватило, чтобы закончиться.

Из сказанного вытекает: когда не было ничего, была Причина. К её сущности термин «было» не применим. Она не начинала быть и не может перестать быть, потому что она вне времени и пространства. Она была, когда ничего из того, что начало быть, не было. Через Неё всё начало быть, что начало быть. Без Причины ничего не могло быть.

Высказанное имеет сильный религиозный оттенок. Это что-то принципиально иное, не являющееся ничем из того, что можно вообразить. Этот оттенок усиливается, если вспомнить фразу из Писания: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть». (Ин.1,1-3). Это чувствуется интуитивно и точно известно из рациональных размышлений. Если убрать Причину, всё проваливается в болото непроходимых тупиков и парадоксов.

 

 

 

§10 Случай

Сегодня наука фиксирует поразительно сложный и точный порядок. Если планета будет чуть ближе к Солнцу, вода испарится и жизнь умрёт; если чуть дальше – всё замерзнет. Если массивный Юпитер будет чуть дальше от Земли, он не сможет отклонять кометы, угрожающие нашей планете. Если чуть ближе – изменит траекторию Земли.

Уникальное устройство солнечной системы – это самое простое. Большее удивление вызывают мировые константы. На сегодня известно несколько десятков постоянных величин (если считать отношения между ними). Все они ни из чего не вытекают, но если самую малость изменятся, никакие молекулы и атомы не смогут существовать.

Ядро любого атома состоит из протонов и нейтронов. Если бы протон весил на сотую долю процента больше, он был бы нестабилен и распался. Это значит: атомов водорода не могло быть, а без них ничего не могло быть.

Если субатомные частицы были бы на сотые доли процента тяжелее или двигались чуть быстрее; если бы атомные силы в ядре были сильнее или слабее, если бы заряд частиц и скорость света были на доли иными; если бы сила гравитации не была обратно пропорциональна квадрату расстояния до семизначной цифры, мира не могло быть.

Мир существует благодаря сверхточному соотношению составляющих его частиц. Всё так устроено, словно кто-то специально собирал систему, делая её пригодной для жизни. Никаких теорий, объясняющих уникальное сочетание физических параметров, имеющих название «антропный принцип», на сегодня не существует.

Одна песчинка состоит из десятков квадриллионов частиц. Сколько их во вселенной? Все они движутся, и стоит им ускорить или замедлить своё движение на тысячную долю, весь мир изменится до неузнаваемости. Чем он будет – невозможно даже представить (и будет ли он вообще, или тут же всё погаснет, как экран отключенного от питания монитора).

Стабильная скорость элементарных частиц или масса протона в принципе не может быть продуктом эволюции. Сама эволюция может начаться при условии, если есть базовые условия (тот же водород). Но если его с самого начала нет, процесс не может начаться.

Вселенная является единым гигантским организмом (не механизмом, а организмом, что сложнее). Вселенский организм состоит из гигантского количества частиц, атомов, электронов, кварков и прочего. Все частицы, где бы они ни находились – хоть на разных концах вселенной – подчинены единому правилу и железной дисциплине.

Физика называет силу, обеспечивающую этот порядок, универсальным законом, что суть общие слова. Почему действуют сила притяжения, магнитные поля, энергии и прочее? Что обеспечивает постоянство действия сил и невероятную точность движения частиц? По какой причине они не прекращают своего действия? Кто меняет базовые законы?

Предположительно, физические законы в момент возникновения вселенной были другими. Если исходить из того, что никакое тело с ненулевой массой не может двигаться со скоростью света, ибо для разгона потребуется бесконечная энергия (что невозможно для конечной вселенной), получается: вселенная не могла иметь сегодняшние размеры. Но она имеет.

Из этого следует – вселенная росла со сверхсветовой скоростью. Как будто кто-то резко раздвинул ее до нужного минимума, и дальше она пошла с околосветовой скоростью расширяться в разные стороны. Кстати, последние новости с андронного коллайдера говорят, что частицы могут двигаться быстрее скорости света.

Примечание Рунмастера

Если учёные опять не путают энергию с информацией.

Так же много вопросов возникает по теме: как разлетающиеся куски материи соединились в структуры (звезды, галактики и скопления галактик). Структурирование такого объёма материи требует центров притяжения, которые стянули бы выброшенную материю. Если бы их не было, материя распределилась бы равномерно, не уплотнившись в галактики.

Масса этих центров должна быть сопоставима со вселенской массой, иначе не получится нужная сила гравитации. Вселенские центры с такими характеристиками до сих пор никак не удается зафиксировать, но по косвенным признакам в их существовании невозможно сомневаться. И потом, получается, они были до Взрыва? Но что это, как это?

В поисках выхода изобрели термин «Темная Материя» (в смысле невидимая и никак не фиксируемая, но вычисляемая). Для объяснения, почему галактики разлетаются не с постоянной и не с затухающей скоростью, а наоборот, с ускорением, которое началось примерно пять миллиардов лет назад, изобрели термин «Темная Энергия».

Появление новых терминов ничего не объясняло, а лишь умножало сущности без необходимости. Возникали новые вопросы, типа, откуда взялись центры гравитации, вокруг которых построились галактические образования? Что есть энергия, заставляющая галактики ускорять свое движение? Почему ускорение началось именно пять миллиардов лет назад, а не раньше?

Современная наука не может описать начало возникновения нашего мира – бесплотную точку, где в нулевом объеме уместилась вся материя и энергия вселенной. Но результаты экспериментов свидетельствуют: вначале была именно нулевая величина. Все расчеты указывают: она не могла быть материальной величиной. Но помыслить качество этой точки и условия её существования с помощью известных законов пока невозможно.

Часть физиков называет это состояние квантово-механическим вакуумом, содержащим в себе бесконечное множество так называемых «виртуальных частиц». Реально их нет, они не существуют, а «как бы существуют». Но при определенных условиях они переходят из несуществующего вакуумного формата в мир материи и начинают реально существовать.

Действительно, вакуум рождает субатомные частицы, из ничего рождаются частицы. Этот процесс получил название вакуумных флуктуаций. В переводе на простой язык «колебание ничего». Отдельный вопрос, как представить колебания ничего, но факт есть факт – вакуум колеблется и рождает частицы. Получается, вакуум не пустое пространство, а бездна возможностей. Но мы говорим о том, что было, когда пространства не было. В эту область мы упираемся как в стенку, но отрицать её не можем, ибо если отрицать бытие до существования, тогда само понятие «существование» оказывается невозможным. Чтобы было что-то из того, что мы относим к существованию, сначала должно быть что-то, что мы относим к не существованию. Из небытия стало бытие. Иначе никак не получается.

Умножение сущностей ни на йоту не приближает науку к пониманию сути, но порождает бездну новых смыслов, для которых нет соответствующего словаря. Возникает новый мифологический словарь аллегорий. Современные флуктуации и сингулярности – суть «драконы» и «слоны на черепах» древних мыслителей, пытавшихся познавать мир.

Коснувшись новых областей, мы оказались в положении человека, который должен как-то назвать открытое, но этому нет аналогов в его мире. Начинают появляться современные мистические термины. Рождается понятие «зоопарк частиц». Частицы получают названия типа «странные» или «очарованные», «истинные» и прочее.

Наука не устает находить подтверждения тому, насколько мир есть сложная система запредельной точности и устойчивости. Когда-то этой системы не было. Однажды она появилась. Причина ее появления лежит за рамками нашего понятия «существование».

Требуется ответить на вопрос: каким образом поддерживается мировая гармония. Раньше ответ сводился к разумному началу. Бог организовал мировую систему и контролирует её. Добропорядочный член общества должен был считать это абсолютной истиной. Кто имел иное мнение, попадал в разряд преступников.

Когда католицизм сменил гуманизм, объяснение мировой гармонии, имеющее малейший религиозный оттенок, отвергалось с порога. Общество, максимум, готово было признать в качестве организующей силы природу – стихийные энергии случайно и без всякой цели создали мир, естественно, не предъявляя к нему никаких требований (как ветер не предъявляет требований к создаваемым им песчаным барханам).

Допустим, природные силы случайно создали мир. Но каким образом безличные хаотичные энергии продолжали сохранять вселенскую гармонию? Теория эволюционного становления вселенной по уровню абсурдности превышала любые религиозные мифы.

Учение о мире, стоящем на трёх слонах, которые в свою очередь стоят на гигантской черепахе, плывущей в бесконечном вселенском океане, можно понимать как аллегорию. Учение о случайном возникновении условий, где вселенский хаос эволюционировал в систему, предлагается понимать буквально. Равно как и предлагается считать, что система все эти миллиарды лет абсолютно случайно сохраняет саму себя в гармоничном состоянии.

Стартовые условия эволюции – возникновение атомов водорода. По уровню сложности система атома водорода сложнее любого будильника. Вы можете помыслить случайное одномоментное появление квадриллионов будильников? Учёные, стоящие на позициях средневековой науки, предлагают поверить не только в это, но и в то, что случайно сложившаяся из «будильников» система все это время случайно сохраняется.

Новое общество создало себе нового бога – Случай. Вера в него держалась на факторе бесконечного времени: если обезьяна била бы по клавиатуре бесконечно долго, однажды она напечатала бы «Войну и мир». Если материя существует бесконечное время, у нее был шанс из хаоса превратиться в систему. Базовое условие случая – бесконечное время.

Получалось, вселенский прах-хаос в один прекрасный миг вдруг совершено случайно сложился в мизерные «будильники» (дикое допущение, но ради продолжения разговора – пусть). Далее на этой основе случайно началась эволюция, в результате которой сложился вселенский механизм, и с тех пор он случайно сохраняет точность движения…

Сколько раз может повторяться эта случайность? Однажды, допустим, частицы – раз! – и  начали слаженно двигаться. Но что через миг заставляло их так же слаженно двигаться? Случай? Сколько раз он может повторяться? Если хоть раз не повторится, мира не будет.

На этом месте у верующих в Случай невосполнимый провал. Не могут частицы сами по себе сохранять гармонию. Их кто-то должен организовывать. Когда мы видим строй солдат, через них видно организующую силу. Сами по себе солдаты не могут образовать строй. Их должен кто-то организовать и курировать. Без курирования строй распадется.

Если допустить, идущие толпой солдаты в силу какой-то ситуации срезонировали и случайно пошли строем, это будет неустойчивое соединение. В ближайшее время строй распадется – станет толпой. Аналогично и с частицами: если даже допустить, что они случайно сложились в постоянно действующую систему, случайно сохранять точность движений на протяжении миллиардов лет они не могут. Нужен контролёр и организатор.

Пока считалось, что вселенная существует бесконечное время, абсурд с нагромождением случайностей имел хоть какое-то оправдание. Когда фактор бесконечного времени исчез, бог атеистов, Случай, умер. Обезьяна не могла случайно написать «Войну и мир», ибо у неё не было необходимого количества времени. На сегодня самые упертые сторонники случайности признают: возраст вселенной не более 13 миллиардов лет.

Все теории, стоявшие на случайном появлении системы из хаоса, рассыпались в прах. Общество отвернулось от теорий случайности, как в своё время от религиозных теорий, и зависло, как зависает компьютер – энергию потребляет, но никакой работы не производит.

Возникшую ситуацию один известный физик прокомментировал: «Либо не существовало ничего, с чего всё началось, и тогда совершенно непонятно, как что-то начало быть, либо существовало нечто, и в этом случае оно требует объяснения».

По большим вопросам наступило глубокое молчание. В звенящей тишине вокруг вакантного места на роль организующей силы толпятся два кандидата: «дедушка на облаке» и бог-Случай. Эти два навсегда ушедших понятия сегодня ассоциируются с человеческой глупостью, и потому ни один кандидат не получит заветного места, несмотря на то, что оба ходят вокруг него. Пришло время прервать затянувшуюся паузу. Для этого нужно изложить понимание мира, соответствующее современным научным данным и человеку, который уже ни во что не хочет верить, но хочет знать.

§11 Защита

Перед изложением мировоззрения отметим: старая система всегда сопротивляется новому пониманию ключевых узлов. Она как живой организм реагирует на опасность. Не важно, насколько верна новая информация. Важно, что она представляет опасность.

Правдой для живой системы является не то, что соответствует фактам, а то, что позволяет сохранить себя. Правдивой информацией является не то, что верно, а то, что полезно системе. Сама по себе истина, оторванная от этого условия, есть абстракция. Если ложь даёт жизнь ‒ это правда. Если правда несет смерть ‒ это ложь.

Рассмотрим высказанную мысль на капитане пассажирского судна. Для него главная и единственная цель ‒ довести пассажиров до пункта назначения целыми и невредимыми. Всё остальное ‒ лирика. Что способствует безопасности пассажиров ‒ то правда. Что нарушает безопасность пассажиров ‒ то ложь. В этом абсолютная истина.

Держа это правило в голове, представим: в днище корабля обнаружилась пробоина. Её можно заделать, но при условии, если никто из пассажиров не узнает о проблеме. Если же пассажиры узнают об опасности, начнётся паника. Пробоину в этих условиях заделать не удастся, и погибнут все.

Правда капитана ‒ скрывать от пассажиров истинную информацию о состоянии судна. Если даже его кто случайно спросит, нет ли на судне пробоины, капитан должен отвечать: никакой пробоины нет, всё в полном порядке. Чтобы соблюсти свою правду, капитан должен врать.

Теперь усложним ситуацию. На судне появился правдолюб, информирующий пассажиров о ситуации. Он говорит истину о состоянии судна, чем вызывает панику. Равносильно он бы ходил по каютам и расстреливал людей (второй вариант даже лучше ‒ люди сразу бы умерли, не испытав ужаса надвигающейся гибели).

Что должен делать капитан? Любым способом обезвредить правдолюба ‒ арестовать, выкинуть за борт, пристрелить и прочее. Пусть лучше умрёт один, чем все (в том числе и правдолюб). Для соблюдения правды капитан должен не только врать, но и убивать.

Теперь представьте социальное здание, где живут десятки миллионов людей. Если оно рухнет, большинство живущих в нём людей погибнут. Главной правдой для старшего по зданию является не допустить крушения здания. Всё остальное для него ‒ инструмент.

Чтобы выполнить задачу, нужно проанализировать ситуацию. Это как если вам поручено охранять атомную станцию от террористов. Вы выявляете ключевые узлы и пути доступа к ним. Далее способы разрушения. Исходя из совокупности данных, формируете защиту.

То же самое и с охраной социальной конструкции: сначала выявляются ключевые узлы. Он тут один ‒ мировоззрение. Если взорвать этот фундамент ‒ рухнет всё. Далее нужно установить способ, каким можно его разрушить. Традиционная бомба мировоззрение не взорвет. Разрушить информацию может только другая информация.

Выяснив стратегический узел конструкции, разрабатывается концепция охраны. С этого момента все ваши усилия сосредотачиваются на охране мировоззрения. Для защитника не важно, истинное мировоззрение лежит в основании или ошибочное. Важно, что если его каким-то образом сломают, социальная конструкция гарантированно рухнет.

В свете этих мыслей репрессивные аппараты, душившие инакомыслие, выглядят совсем в ином свете. Католическая инквизиция, коммунистический КГБ, либеральный ФБР или фашистское гестапо честно стояли на страже фундамента социальной конструкции. Если бы они не защищали основание конструкции, пострадали бы миллионы людей.

Обыватель оценивает действие не по результату, а по способу совершения действия. Если он видит, как репрессивный аппарат уничтожает тысячи, чтобы не пострадали миллионы, он не видит спасенных миллионов. Он видит уничтоженные тысячи.

Если смотреть на инквизицию с бытовой позиции, ‒ это ужасный монстр, убивающий ни в чём не повинных честных людей, имеющих своё мнение. Но если смотреть с позиции ответственности за сохранение конструкции ‒ возникает совсем другой принцип оценки.

Чем в глазах рядового обывателя является Галилей? Благообразным старичком, занятым очень благородным и невинными занятием ‒ наукой. Галилей ‒ воплощение добра. А чем является свирепый бандит, убивающий на улице прохожих. Воплощением ужасного зла.

Но посмотрите на этих персонажей с глобального масштаба, и оценка перевернётся ровно наоборот. Свирепый бандит не в состоянии разрушить или даже поколебать фундамент социальной конструкции. От него в некотором смысле системе польза ‒ он тренажёр, на котором тренируются службы безопасности, поддерживая форму.

Старичка системы «божий одуванчик» вы оцените как террориста, закладывающего под общественное здание бомбу чудовищной силы. Не важно, в чём принцип действия бомбы. Важно, что если действие поражает десятки миллионов людей, ‒ это оружие массового поражения, обрекающее на смерть людей, не способных защититься. Они как дети на пожаре: прячущиеся от опасности под кровать или в шкаф, где и сгорают заживо. И вот теперь с этих позиции скажите, что делать с божьим одуванчиком?

Высшая правда инквизиции заключалась в спасении душ от ада. Они считали, если кто увлечётся лукавой правдой этого мира, тот погубит себя навечно. Абсолютная правда была выше земной. Инквизиторы спасали от вечных мучений через временные мучения.

Заметим: инквизиторы не сжигали всех направо и налево. Они сначала беседовали с заблудшим, уговаривая его вернуться в лоно официальной правды. Если он внушался, ему назначали епитимью (например, тысячу раз «Отче Наш» прочитать). На этом дело кончалось. Если же человек стоял на своем (в силу убеждений или по болезни), начинали физически воздействовать. И только когда все средства были исчерпаны, его казнили.

Инквизиция удерживала конструкцию от падения, охраняя фундамент соответствующими методами. Ее борьба с инакомыслием была не отстаиванием правды, а защитой здания от падения. Не важно, правы были альбигойцы, тамплиеры или атеисты, уничтоженные инквизицией. Важно, что они защищали конструкцию от разрушения. Гибли случайные или глупые, или откровенно сумасшедшие люди. Лес рубят ‒ щепки летят.

Несмотря на все старания инквизиции, фундамент католической цивилизации рухнул по независящим от неё обстоятельствам. Прогресс необратим. В процессе разрушения старого и созидания нового погибли многие миллионы людей.

На их костях возникла новая цивилизация. В ее основе лежала теория вечной вселенной. Если вечное существование вселенной ставилось под сомнение, человека уже нельзя было заявить высшей ценностью по той же причине, по какой религия не может заявить подобное. Из отрицания человека следует отрицание «священности» его свобод и прав. Они будут иметь место, пока не войдут в противоречие с высшей целью. Как только возникнет выбор: или человек, или цель, низшее принесут в жертву высшему.

Если бы у гуманизма была элита, её правда была бы одна ‒ сохранить фундамент. Она бы выступила против носителей нового мировоззрения с той же яростью, с какой инквизиция выступала против инакомыслия. Но современный гуманизм не имеет такой силы. Его ничтожность выражена в ничтожности элиты. Она не видит последствий распространения информации, разрушающей теорию вечного мира, и поэтому её скоро сметет.

Основа гуманистической цивилизации ‒ теория вечного мира. Современная наука говорит: мир не вечен. Если критическое количество людей свяжет две простые истины, наша цивилизация потеряет основание. Начнутся те же самые процессы, что при крушении римской империи или католической цивилизации. То, что сегодня считается само собой разумеющимися ценностями, перестанет таковыми быть. Исчезновение шкалы ценностей означает очень быстро развивающийся хаос.

Католическая цивилизация была постройкой средней величины по сравнению с огромным зданием гуманизма. Крах католицизма вызвал грохот на всю планету: кровавые революции и передел власти сотрясали планету вплоть до последнего времени. Крах гуманизма будет ещё громче, потому что домик построили повыше, люди стали зависимее от системы.

Гуманистическая конструкция сегодня похожа на две высотных башни, где в одной живет миллиард западных гуманистов, а во второй шесть миллиардов прочих гуманистов. Первой рухнет западная башня. Она потянет за собой восточную.

Но что делать? На месте гуманистической элиты, которой нет, в первую очередь стоило бы озадачиться вопросом: как устранить опасность? Ликвидировать источник информации? Но что это меняет? Не важно, отрекся Галилей от своего учения или нет. Важно, что прогресс не остановить. Важно, что информация выпущена. «Аннушка пролила масло…»

§12  Зачем

Если мы понимаем, что эта информация рушит основание гуманистической конструкции, то зачем выпускаем эту информацию и распространяем? Зачем говорим пассажирам тонущего судна о грядущем затоплении? В свете предыдущей главы для этого нужно серьёзное основание.

Объяснение такое: капитан пассажирского судна, скрывающий от пассажиров истину, прав до тех пор, пока это работает на благо пассажиров. Если же спасти корабль нельзя, здесь начинается другая правда ‒ у всех должен быть шанс на спасение. Для этого капитан обязан всех проинформировать об опасности. Это вызовет панику с вытекающими последствиями, но у всех будет шанс на спасение. Если же никому ничего не сказать, шанса не будет ни у кого. Правда новой ситуации остается той же ‒ благо людей, ‒ но теперь она обязывает информировать.

Начнём описание нашей позиции с утверждения: здание без фундамента стоять не может. Точка. Как бы ни была крепка видимая конструкция, если под ней исчезнет фундамент, она неизбежно рухнет. Никаких исключений из этого правила нет. Не может быть, чтобы фундамент исчез, а основанная на нём конструкция продолжала стоять.

Любая цивилизация является социальной конструкцией. Роль фундамента выполняет мировоззрение. Именно из него выводятся основные положения и ориентиры, вокруг которых строятся культурная, социальная, политическая и экономическая системы. Если фундамент рухнет, системообразующие узлы потеряют основание, и рухнет всё.

В качестве примера можно привести советскую и католическую цивилизации, рухнувшие исключительно по причине исчезновения мировоззренческого фундамента. В СССР он исчез полностью, на католическом Западе дал трещину, не позволявшую держать на себе конструкцию. На новых фундаментах начали расти новые конструкции. Первое время они сохраняли старую внешнюю форму, но постепенно обозначилось принципиально новое.

Утратив основание, старые ориентиры отмирали. Из нового фундамента рождались новые ориентиры. Например, элита католической цивилизации выводила своё право на власть из Бога. Элита гуманистической цивилизации выводит своё право на власть из народа. Католическое общество оценивало секс вне брака таким же тяжким преступлением, как убийство. Гуманистическое общество относит секс вне брака к разряду гастрономических удовольствий (то и другое является питанием для тела). В СССР изменения были менее заметными, ибо произошло не глобальное изменение фундамента, а смена одного типа гуманизма (советского) на другой ‒ либеральный.

Обращаем внимание: обе упомянутые цивилизации сохранили свой материальный актив, но это их не спасло. Они рухнули, потому что утратили мировоззренческий фундамент. А Израиль в своё время потерял весь свой материальный актив, в том числе и территорию, но зато сохранил мировоззренческий фундамент. Благодаря этому иудейская цивилизация до сих пор сохраняется.

Из сказанного следует: пока у социальной конструкции есть фундамент, она не исчезает даже в самых тяжелых условиях. Но стоит фундаменту исчезнуть, конструкция исчезает, даже если находится в самых комфортных экономических и политических условиях.

Все ушедшие цивилизации рухнули исключительно из-за утраты мировоззренческого фундамента, а не по причине физического разрушения, как принято сейчас думать (если только не была уничтожена элита ‒ носитель мировоззрения цивилизации). Древний Рим, Персия или Греция рухнули не потому, что их кто-то захватил, ‒ это все следствие, ‒ а потому что по тем или иным причинам исчезло мировоззрение. Если бы у тех же шумеров сохранилось мировоззрение, как оно сохранилось у иудеев, их цивилизация стояла бы до сих пор. Поэтому ещё раз: крушение всех цивилизаций в утрате фундамента.

Теперь возвращаемся к гуманистической цивилизации. Её основанием является понимание мира в рамках науки позднего средневековья, а именно ‒ мир не имеет начала. Из этого вытекала высшая ценность человека, далее свободы и права.

Современная наука уже почти скоро сто лет как говорит: воззрения позднего средневековья не верны ‒ вселенная не вечная и не бесконечная. Гуманизм, объявивший науку своим основанием, является первой цивилизацией, оказавшейся в таком необычном положении. С одной стороны, гуманисты утверждают знание своим основанием. С другой стороны, они не отказываются от выводов, сделанных из отрицаемых наукой данных. Продолжая позиционировать человека высшей ценностью и одновременно соглашаясь с данными современной науки, они оказываются в положении шизофреника (человек с раздвоенным сознанием). С одной стороны они соглашаются с теорией Большого Взрыва, означающей, что вселенная имеет начало. С другой стороны, признают человека высшей ценностью. Если объективно смотреть на ситуацию, современных гуманистов следует признать слепо верующими. Даже ниже. Слепой верующий хотя бы не признает основание своей веры ложным. Он просто не думает о нем, и все. Гуманисты же признают основание ложным, но выводы из ложного основания считают истиной.

Противоречие здравому смыслу будет сознательно и бессознательно выплёскиваться наружу. Когда разрыв между базовыми утверждениями и основанием, из которого они выведены, станет очевидным ‒ это ознаменует разрушение мировоззренческого фундамента. Далее последует крушение социальной конструкции ‒ цивилизации, здания с несколькими миллиардами жильцов.

Здание уже падает. По мировоззренческим меркам мир отделяет от падения мгновения. Но проблема не фиксируется, ибо цивилизации возникают и рушатся с непропорциональной человеческому восприятию скоростью.

В этом смысле люди подобны бабочкам-однодневкам на тонущем судне. Из-за разной скорости затопления судна и мировосприятия бабочек проблемы не видно. Пока корпус не погрузился под воду, бабочки всегда заняты своими текущими делами, и говорить им о грядущей беде бесполезно ‒ не услышат. Бабочки поймут, что пришла беда, когда над водой останется мачта, и счёт пойдет на минуты. Скорость затопления сравняется со скоростью мировосприятия бабочек, но ясное понимание проблемы ничего не изменит, ибо точка невозврата пройдена. Прощальный гудок уходящей эпохи ‒ это шум бабочек, сидящих на торчащей над водой мачте идущего ко дну судна.

Мир на пороге фундаментальных изменений. Человечество подошло к пределу. Мир в стадии окукливания. Гусеница начинает переходить в стадию куколки. Далее глобальный скачок, ‒ и из «мировой куколки» родится «мировая бабочка».

Невозможно указать точный срок крушения, ‒ сложные системы не просчитываются. Но несомненно одно ‒ конец не за горами. Гуманистическая конструкция сегодня подобна дому, под которым размыло основание, «и пошёл дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое» (Мф. 7, 26-27).

На основании сказанного мы считаем правильным проинформировать жителей здания о складывающейся ситуации. Заранее понятно: подавляющее большинство попросту не услышит сказанного, ибо говорить бабочкам о беде до того, когда ещё можно что-то сделать, бесполезно. А после того, когда сделать уже ничего нельзя, тоже бесполезно. Но ради единиц, способных слышать информацию до того, а не после, говорить стоит.

§13 Демонтаж

Сегодня гуманизм подобен плотине, внизу которой расположен город. Вода постоянно прибывает. Однажды каналы, отводящие лишнюю воду, не справятся со своей функцией, и плотину прорвёт. На лежащий внизу город устремится сокрушающий всё на своем пути поток.

Отменить надвигающуюся беду нельзя даже в теории. Для этого потребовалось бы восстановить мировоззренческий фундамент гуманизма ‒ средневековое представление о вселенной. Но это невозможно, ибо есть наука со своей логикой, телескопом и фактами. Современная наука исключает вечную материю, как средневековая ‒ небесную твердь.

Выше говорилось: современный гуманизм приобрёл сверх-религиозные характеристики. Он верит в истину выводов, сделанных из основания, которое считает неверным. Ничего подобного в истории человечества не было. Никогда люди не считали основание ложным, а сделанные из него выводы верным. Единственный пример ‒ гуманизм. Нонсенс не может вечно продолжаться. Конструкция гарантированно рухнет.

В этой ситуации глупо сидеть и ждать, когда вода скопится в критическую массу и сама прорвёт плотину. Нужно не ждать, а пробивать в плотине дополнительные тоннели, и по ним спускать воду. Любые потери во время этой операции будут меньше по сравнению со стихийным развитием ситуации.

Гуманистической цивилизации срочно нужен контролируемый снос. Все иные варианты бесполезны, ибо новое обречено нарастать, а старое слабеть и выдавливаться на обочину жизни. Не нужно повторять ошибки католической и советской элиты, пытавшейся спасти здание, под которым исчез фундамент, мировоззрение. Глупо укреплять плотину, если вода прибывает быстрее, чем идёт укрепление. Максимум, это отсрочит развязку. Но не отменит её. Платой будет более мощный выплеск скопившейся разрушительной энергии.

Беда нашего мира не столько в грядущем крушении здания, сколько в отсутствии силы, способной дать адекватный ответ на грядущий вызов истории. Для ответа нужен соответствующий масштаб мышления, но на поляне нет групп с таким масштабом. Или поп-политики, или структуры типа Бильдербергского клуба. О первых вообще говорить не имеет смысла. У вторых нет даже намёка на мировоззренческий масштаб, они не выходят за рамки макроэкономики и геополитики. Поп-политики ‒ маленькие  администраторы; «бильдербергцы» ‒ большие администраторы. Ни те, ни другие не мыслители.

Все следуют мировоззренческим коридором, не задаваясь вопросом, почему признают заданное направление истинным. Оно кажется им само собой разумеющимся (точно так же, как рядовому обывателю его цели кажутся самоочевидными). Эта «самоочевидность» выдаёт шаблонное мышление. Глубоких вопросов не может быть даже поставлено.

Для контролируемого демонтажа цивилизации в первую очередь нужны люди масштаба инквизиции, объединённые в группу. Мы исходим из того, что такие люди есть. Но они, во-первых, не активизированы (активация возможна через появление цели). Во-вторых, не организованы (организация тоже может начаться только вокруг цели). Сегодня цели нет.

Никто дальше текущей экономики и политики не мыслит. Но при этом многие чувствуют: мир стоит на пороге чего-то кардинально нового. С одной стороны, атмосфера через это ожидание стала благоприятной ‒ в ней может возникнуть соответствующая моменту сила. С другой стороны, чтобы процесс из ожидания перешёл в действие, нужна цель.

Пока глобальной цели нет, каждый ищет свою личную цель, что ведет к бессмысленному распылению ресурса общества. Носители власти направляют ресурс не на решение глобальных задач, ибо их не видят, а на противостояние друг другу, на яхты с дворцами и прочее. Система гниёт и пахнет во всех вариантах гламурного и пролетарского формата.

* * *

Технический объект, биологический организм или социальная конструкция сохраняются, пока её части или все движутся в едином направлении, или все стоят. Стояние ‒ единство мёртвых. Стоящая социальная конструкция, будь то армия, империя или цивилизация, разлагается. Исключений нет. Условие жизни ‒ направленное движение.

Для такого движения нужна идея. Пока идеи нет, ресурс бессмыслен так же, как бессмысленны мощности предприятия, у которого нет чертежа. Как бы ни были хороши рабочие, инженеры, управленцы и оборудование такого предприятия, сколько бы много денег ни было у него на счету, пока нет чертежа, оно не способно дать продукта.

Вывести идею можно только из мировоззрения, соответствующего сегодняшнему уровню развития человечества. Там не должно быть призыва поверить, ибо вера больше не объединит элиту. Отныне вера ‒ удел массы. Современная элита может структурироваться только вокруг знаний, которые она понимает и соглашается с ними.

Если удастся создать новое понимание мира, из него последуют определённые выводы, задающие мировоззренческий курс. Вслед новых ориентиров устремится локомотив человечества. За ним потянутся все вагоны и цистерны, и человечество изменит курс.

Эффект превзойдет все ожидания. По аналогии: если все молекулы воздуха вашей комнаты, на данный момент совершающие броуновское движение, двинутся в одном направлении ‒ они вынесут окно. Если критическая масса лучших людей, на сегодня распыляющих потенциал в политических и экономических междоусобицах, сосредоточат его в одном направлении, возникнет новая цивилизация, соответствующая эпохе.

Главная задача современности ‒ обрести мировоззрение. Это точка отсчёта, опираясь на которую можно привести в движение распылённый разлагающийся мир. Архимед говорил: дайте мне точку опоры, и я сдвину землю. Мы не говорим: дайте нам мировоззрение, и мы создадим новую цивилизацию. Не из скромности, а потому что никто ничего никому не даст. Нечего давать. (Да и просить не у кого).

Спасение утопающих ‒ дело рук утопающих. Или мы сами составляем понимание целого, из которого делаем выводы и ориентируемся на них в своей текущей жизни. Или второй вариант: принимаем на веру подсознательные установки и шаблоны и, не задаваясь лишними вопросами, ориентируемся на них в своей текущей жизни.

Большинство живут вторым вариантом. Для нас это неприемлемо. Мы хотим понимать, почему имем в ту, а не иную сторону; почему это добро, а это зло, и не наоборот. Мы не хотим принимать на веру никаких шаблонов и ограничивать ими своё мышление. Для нас шаблон «Бог есть» равно неприемлем, как и шаблон «Бога нет». Мы хотим знать, а не верить.

Не вдаваясь в мистику, слегка обращаем ваше внимание на факты, которые можно трактовать как следы высокоразвитых цивилизаций, некогда населявших планету. Учёные постоянно находят артефакты ‒ предметы и следы, ‒ не соответствующие тому историческому периоду, в котором они найдены. В южной Африке шахтеры в пластах угля, возраст которого определяется в миллионы лет, постоянно находят металлические сферы из голубого металла. При раскопках в самых разных странах регулярно находят железные гвозди, золотые цепочки, железные кувшины, кружки, монеты, электрические батареи, металлические трубы, бетонные блоки и стены. Находят черепа динозавров и мамонтов с идеально круглыми отверстиями, которые могла проделать только пуля.

Всё это наука признает, но молчит, потому что данные факты рушат все представление об истории. Получается: люди не просто существовали во времена динозавров, они были на том уровне развития, к которому мы только подходим. Вероятно, мы не первые, кто строит огромное здание цивилизации, которое потом рушится с таким треском, что человечество оказывается отброшенным на тысячи лет назад. Может быть, человечество не первый раз приближается к рубежу, на котором мы сейчас стоим и, не умея перейти на следующий уровень развития, принципиально новый, падает и откатывается назад.

Сизиф катит свой камень в гору не первый миллион лет. И когда он его вкатит, и камень не упадет, возможно, Сизиф снова освободит людей от смерти. Наша миссия ‒ преодолеть критическую черту. Нужно запустить культурологический импульс. Галилей разбудил элиту, и началась новая эпоха. Мы тоже разбудим элиту (под элитой мы разумеем не нарядных потребителей, а крупных в мыслях и делах людей), и тоже начнётся новая эпоха. Чтобы люди начали крупно думать, им нужна точка отсчёта ‒ мировоззрение.

Следующая часть посвящена изложению понимания целого мира. Из него мы выведем цель и шкалу ценностей. Стремление к цели определит направление. Шкала ценностей задаст рамки ‒ что нужно делать обязательно, а чего нельзя ни при каких обстоятельствах…

 

Часть 2

 

 

Мировоззрение

 

 

«Не доверяйте тому, что вы слышали. Не доверяйте традициям, передаваемым  из поколения в поколение. Не доверяйте ничему, если это является слухом или мнением большинства. Не доверяйте, высказываниям старого мудреца лишь потому, что оно имеет авторитет. Не доверяйте догадкам и тому, что считаете правдой, к чему вы привыкли. Не доверяйте голому авторитету ваших учителей и старейшин. После наблюдения и анализа, когда он согласуется с рассудком и способствует благу и пользе одного и каждого, тогда принимайте это и живите согласно ему».

Гаутама Будда, 2400 лет назад

§14 Несовершенство

Начнём с того, что мировоззрение есть знание целого мира. Упор делаем на слово «знание». Это слово предполагает верное знание, ибо неверное знание называется иным словом ‒ заблуждение. Когда вы говорите «я знаю», то подразумеваете знание истины.

Что такое верное знание? Можно было бы предположить ‒ это точное соответствие реальности. Чем точнее представление соответствует окружающей действительности, тем оно ближе к истине. Абсолютное соответствие действительности будет абсолютной истиной.

Это ошибочно, ибо не учитывает движение. Идеально точный отпечаток действительности будет истиной сиюминутного состояния этой действительности. Он не верен её прошлому и будущему состоянию. Он верен отпечатанному мигу действительности. Если объект живой, он продолжает движение и становится другим. Отпечаток содержит его вчерашнее состояние, но не соответствует сегодняшнему. Истина мига ‒ не абсолютная истина.

Примечание Рунмастера

Спорное заявление, потому что истинным может быть только текущий миг. Прошлого уже нет, а будущего ещё нет.

Самая точная карта города ‒ в масштабе один к одному (допустим такую странную карту). Но даже такая карта не будет точно отражать состояние города, ибо если даже её создать мгновенно, она зафиксирует только данное состояние города. Через мгновение дворник переставит урну, и это уже будет не абсолютно точная карта. Перекопают тротуар, появятся новые улицы и дома, исчезнут старые, и это будет совсем не точная карта.

Истина подобна зеркалу, отражающему мир. Отражение меняется вместе с миром, и потому всегда истинно. Если отражение в зеркале замрет (превратится в фотографию), если не будет больше отражать мир в режиме реального времени, как бы ни было хорошо фото, очень скоро застывшая картинка перестанет соответствовать действительности.

Примечание Рунмастера

Истина не зеркало и никому не подобна. Уточним терминологию: под истиной надо понимать не наше представление об объекте, а сам объект. Тогда сами собой отпадают многие философские умствования об истине.

Из сказанного следует: никакая зафиксированная истина не является истиной. Истина в жизни, а жизнь ‒ это движение. Застывшая истина становится кумиром, претендующим на статус истины. По факту кумир дальше от реальности, чем старая хроника от нашего сегодняшнего мира. Географическая точка, где расположена Москва сейчас и тысячу лет назад ‒ это два совершенно разных состояния.

Абсолютная истина человеку в принципе недоступна, ибо истина бесконечна, а человек конечен. Часть не может вместить целое. Ницше говорил: кто глубоко мыслит, тот знает, что не может знать истины. Человеку доступна истина, сказанная Сократом: «я знаю, что ничего не знаю». Любое наше знание в таком масштабе сиюминутно и не абсолютно.

Человек похож на кочерыжку капусты, укутанную листьями. Кочерыжка может знать о мире лишь ту информацию, что пропустили листья. Мы знаем только то, что пропускают наши пять чувств. Чего они не пропускают, того мы знать не можем.

С помощью математического аппарата можно продвинуться за рамки чувственного, но в конечном итоге чувства определяют границы дозволенного. Своим упорством и жаждой знания человек постоянно расширяет границы, словно надувая резиновый шар, внутри которого сидит. Но как бы он его не надул, за границы шара ему не выйти.

Истину нельзя знать, что доказал Гёдель в теореме неполноты. Её суть: истину системы «А» нельзя доказать средствами системы «А». Истину математики не доказать средствами математики. Человек не сможет увидеть целое, ибо не увидит то, посредством чего он видит. Глаза не могут увидеть сами себя (отражение глаз ‒ это не глаза), и раз что-то не видится (глаза наблюдателя не видятся), значит, наблюдаемое не есть целое.

Суть теоремы отражает Парадокс лжеца. Человек говорит: «я лгу». Вопрос: высказанное утверждение ложь или правда? Если человек говорит правду, получается, он лжёт. Но если он лжёт, значит, говорит правду. В системе «да/нет» задача не имеет ответа.

Никакой человек в здравом уме не может утверждать, что знания, какими бы очевидными они ему ни казались, есть абсолютная истина. При всей очевидности «2+2=4» нельзя заявить ‒ это истина в абсолютном смысле. Эта математическая истина верна для нашего мира, но не факт, что она верна для других вариантов бытия, и вообще, что ей там есть место.

Мы в здравом уме. Следовательно, не можем заявить своё понимание мира истиной. Через некоторое время предложенное нами понимание будет дополнено или отринуто. Но как можно ориентироваться на мировоззрение, изначально заявленное не абсолютно верным?

Ответ очевидный ‒ никак нельзя. Но на что же человеку ориентироваться, если о любом его мировоззрении, созданном человеком, можно сказать, что оно неверное уже потому, что его сотворил человек? Если никакое учение нельзя объявить истиной, ориентира нет.

Религии позиционируют источником своей информации нечеловеческое начало. Может, на них нужно ориентироваться? Если допустить, что именно так и есть, в любом случае эта информация подверглась человеческой интерпретации. Её изложили так, как поняли. Она была адресована определённой эпохе. Её исказила куча переводов. Слова, выражавшие одни образы, в другой эпохе обрели новый смысл. На это наслоились сиюминутные интересы власти, религиозных чиновников и прочие реалии нашего мира.

У кого повернется язык назвать эту гору информации абсолютной истиной? Если даже не сомневаться, что первичная информация имеет нечеловеческое происхождение (поводы для того есть основательные), как можно всю информацию в целом считать истиной?

В лучшем случае она напоминает гору таблеток, где каждая сотая ‒ эликсир, а остальные ‒ страшный яд. Если ложкой скушать всю эту гору, будет не лучше, а хуже. Разбираться же невозможно, ибо посредством чего? Своего мнения? Или мнения соседа? Можно заранее сказать, такой разбор скатится в область вкусовщины и традиции, но не истины.

В современном мире у многих есть подсознательное ощущение тупиковости. Многие уже интуитивно отворачиваются от официальных религиозных институтов, не отрицая при этом Бога. Большинство не сомневается в существовании Высшей Силы, но очень сильно сомневается в праве религиозной бюрократии заявить свою монополию на истину.

Если взять все существующие учения, претендующие на статус абсолютной истины, сразу становится видно: они результат человеческой гордыни и глупости, но никак не истины. В мире нет и не было абсолютной истины, ибо она за границами мира. Если даже допустить, истину в мир приносили пророки, она не выходила за рамки пророков. Пролитая во внешний мир, она тут же смешивалась с его реалиями и переставала быть истиной.

Никакой человек не может знать истины исключительно в силу того, что он человек. Всё сказанное, вне зависимости от вашей оценки прочитанного, не может быть истиной, ибо часть не вместит целое. И это выглядит как тупик.

§15 Выбор

Раз абсолютной истины нет, на что же человеку ориентироваться? На привычки и традиции прошлой эпохи? Мы не против, но хотим понимать ‒ почему нужно считать за истину набор шаблонов прошлой эпохи. Потому что так принято? Не аргумент.

На что ещё можно ориентироваться? На инстинкт? Тогда это не человек, а животное. Не важно, глупое или умное, важно, что ориентир на инстинкты свойственен животному. Побритая и одетая в костюм обезьяна ‒ всё равно обезьяна. Человек отличен от неё не умом и количеством бананов (аналог материальных ценностей), а ориентиром. Если у него те же цели, что и у обезьяны, просто он их удачнее решает, он ‒ умная обезьяна.

Человек в отличие от прочих живых существ ориентируется не на привычки и инстинкт, а на понимание целого. Глобальный ориентир ‒ это вывод из целого. Охватывая всё, он из этого выводит цель, которая всегда лежит за рамками жизни. В рамках жизни лежат цели, основанием которых являются инстинкты.

Цели за рамками жизни позволяют преодолеть традиции и инстинкты, в том числе и инстинкт самосохранения. Цель в рамках жизни подчиняют инстинктам. Чем больше людей, ориентированных на инстинкт, тем туже затягивается петля на шее человечества.

Удерживая всё сказанное в голове, стоит задаться закономерным вопросом: если все учения, в том числе и наше мировоззрение, которое мы собираемся изложить, не являются истинными, может махнуть на все рукой и просто жить? Просто отдаться стихии и плыть в общем потоке? Зарабатывать деньги и тратить их, и так потихоньку дожить до смерти, и умереть?

Мы не касаемся сейчас, хорош этот путь или плох. Мы спрашиваем, из чего следует исходить,  выбирая этот вариант? Когда человек убьёт в себе человека и станет просто умным животным-потребителем, у него таких вопросов не будет возникать. Но пока эти вопросы возникают. Мы спрашиваем себя: из чего следует предпочтение варианта «просто жить» перед другими вариантами. Спрашиваем, и не находим основания для «просто жить».

Ситуация кажется тупиковой. В сторону абсолютной истины идти не можем, ибо не можем её вместить. Стать группой побритых обезьян в костюмах и жить жизнью потребителей тоже не можем, ибо не видим основания для выбора такого пути. Что же делать?

Не видно иного выхода, кроме как считать истиной то, в чём не получается сомневаться (держа в голове возможность ошибки, но пока ошибок не видно, считать это правильным). Не удаётся помыслить, как можно отвернуться от знания, которое по-честному тебе кажется истинным, и повернуться к неправильному. Зачем? В угоду общественному мнению? Но большинство ‒ не показатель истины. И если так, мы видим единственным ориентиром для человека направление, которое он считает правильным (не важно, верное оно или нет).

Из сказанного следует: совершенно не важно, истинно мировоззрение или нет. Важно, чтобы двигателем было желание выскочить из объятий слепой веры и найти правду. «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Мф. 5, 6).

Обратите внимание: блажен не тот, кто нашел правду, а тот, кто жаждет её, кто стремится к ней. Кто нашёл, тот успокоился и ничего больше не ищет, ни к чему не стремится, ибо к достигнутой цели стремиться нельзя. Застывшая правда всегда превращается в кумира.

Ещё «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство небесное» (Мф.5,3). Нищие духом ‒ у кого дух голоден и ищет насыщения. Нищие ‒ не пресытившиеся, они непритворно ищут насыщения. Они не обманывают никого, в том числе и самого себя. Они честно хотят.

Сама по себе честность ‒ не показатель истинности. Человеку свойственно ошибаться. Но лучше честно заблуждаться и действовать сообразно заблуждениям, чем, боясь ошибок, ни о чём не думать и ничего не делать. Лучше быть устремлённым в сторону холодного или горячего, чем никуда не устремлённым теплым, плывя в общем потоке из ниоткуда в никуда, не ставя вопросов. «О, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тёпл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр.3,15-16).

Если мы заблуждаемся, на нашу неправоту пойдет реакция, и люди найдут более верное решение. Если правы, мир двинется правильным путем. В любом случае высказанные мысли дадут культурологический импульс. На смену застойной жизни придёт движение, формирующее контуры третьего тысячелетия. Движение в любом случае лучше стояния. Ибо движение ‒ это жизнь. А стояние ‒ это смерть. «Ненавижу всяческую мертвечину. Обожаю всяческую жизнь». Маяковский. Мертвечина есть всё, что напишет равнодушие твоё. Жизнь есть то, что напишет твоё неравнодушие. Мир принадлежит неравнодушным.

Каждый так или иначе ответит себе на все поставленные тут вопросы. Осмысленно или не осмысленно ‒ это второй вопрос. Главное ‒ он точно проживёт свою жизнь в том или ином направлении. Если он сам выбрал направление, в этом он человек. Если за него это сделали инстинкты или привычки ‒ он животное. Большинство ‒ в мире животных, ибо они за всю жизнь ни разу не задумались, почему они так живут, а не иначе. Как их завели и в каком направлении пустили, в таком они и проживут свою жизнь.

* * *

Мы живем между эпохами. Прошлая эпоха уже завершилась. Новая ещё не началась. Человечество становится чем-то другим. Оно уже идет по родовым путям, уже вышло из утробы, но ещё не родилось. Процесс необратим, и скоро младенец издаст первый крик. Будет радость, но до неё будет кровь, грязь, боль, отделяющая новое от старого.

Чтобы не уйти со старым в прошлое, нужно стать частью нового. Это становление требует больших усилий. Большие усилия порождает большая цель. Малая цель породит малые усилия. Большую цель можно вывести только из цельного мировоззрения.

В атмосфере повисло ощущение уходящего старого и тревожное ожидание нового. Ответ на предстоящий вызов требует сформировать мировоззрение, соответствующее состоянию общества. Для этого нужно объять целое ‒ это объять всё существующее.

§16 Целое

Охват целого ‒ это охват двух типов бытия: вечного и однажды появившегося. Первое бытие, выражаясь религиозным языком ‒ это «прежде всех век». Прежде и вне времени и пространства, энергии и материи. Второе бытие начинается с определенного мига во времени и пространстве, состоит из энергии и материи.

Чтобы охватить эти два бытия, нужно уловить их природу, самую сущность. Понять, что есть макрокосмос (Небо) и микрокосмос (человек). Далее связать их воедино, и осмыслив как целое, вывести частное ‒ цель и смысл жизни человека и человечества.

Начнём с природы идеального бытия ‒ природы Бога. Люди всегда старались обойти этот вопрос. О нём говорили или в формате славословий и абстракций (катафическое богословие). Или через отрицание всего («Бог не то и не это, и не что-либо из известного» ‒ апофатическое богословие).

Традиционные религии официально запрещали мыслить на эту тему. Можете ради интереса завести со священником разговор на тему природы Бога. Например, спросить, а действительно ли Бог имеет троичную природу? По реакции вы поймете, грехом считается даже не обсуждение вопроса, а сама его постановка. Ибо император римской империи постановил ‒ природа Бога троична. Точка. Кто не признал ‒ еретик. Власть прямо с Собора отправляла несогласных в ссылку, официально объявив их «еретиками».

На первом вселенском Соборе христиане хотели закрепить за собой право размышлять на эту и иные темы. Император запретил. Причина понятная ‒ власти нужна стабильность, а не истина. Поиск истины ‒ вечный поиск, что означает вечно нестабильный фундамент.

Христиане сопротивлялись, но судя по итогу, согласилась признавать истиной только те догмы, которые официально одобрены властью (за это власть признала группу согласных христиан официальной церковью). Что власть не одобряла, стало считаться ересью.

Если теоретически допустить: церковь вдруг не признала бы решение власти, ‒ в тот же миг группу бунтовщиков сменила бы более гибкая группа священников. Статус «официальная церковь» зависит исключительно от мнения власти по этому вопросу. Государственное христианство абсолютно зависело от власти, и потому нелояльность была невозможна.

Ради исторической справедливости отметим: истина при таком способе определения несколько раз становилась ересью, а ересь истиной. Что есть что ‒ зависело только от мнения императора. Когда он изменил своё мнение о природе Бога, ссыльных вернули, а на их место отправили тех, кто признал за истину предыдущую версию. Когда мнение власти снова изменилось, истина и ложь снова поменялись местами (ссыльных снова поменяли местами с фаворитами).

Все это ужасно нелепо, но факт есть факт ‒ веками официальной христианской истиной было мнение императора. Познание божественной природы таким путём невозможно. Сколько ни описывай бесконечное величие, мудрость и всемогущество Бога, понимания это не добавляет ни на йоту. Дымовую завесу пафосных слов создаёт, а знания не даёт.

Апофатический способ такой же бессмысленный. Как не перечисляй, чем Бог не является, от этого не становится понятно, чем Он является. Если поставить задачу: сделай мне не стул, не часы, не телескоп… и далее длинный список, чем заказанный предмет не является, нет шанса получить искомое. Чтобы понять природу Бога, мало понимать, чем она НЕ является, к чему НЕ стремится и прочие «НЕ». Нужно понимать, чем она является, к чему стремится и прочее. В мотиве объекта ‒ сущность объекта.

Исходим из фактов: если до какого-то периода мира не было, а потом он начал быть, из этого следует: сначала Бог не желал творить вселенную, потом пожелал. Фиксируются два состояния Бога: а) не желание создавать мир; б) желание создать мир.

Нельзя допустить, что Бог всегда желал или всегда не желал творить вселенную. Если Он всегда желал творить вселенную, вопрос: почему не реализовывал желание? Разве можно допустить силу, мешавшую реализовать Его желание? Невозможно, это противоречие.

Если же допустить, что Бог всегда НЕ желал творить, значит, вселенная возникла против Его желания. Снова аналогичное противоречие ‒ если Бог не желал сотворения мира, а он возник, значит, возник помимо воли Бога. Значит, есть сила сильнее Бога, преодолевшая Его нежелание. Но такое утверждение снова входит в конфликт с понятием Бога.

Единственный способ избежать противоречий ‒ зафиксировать два состояния Бога: сначала Он не желал; потом Он пожелал. Состояние желания и нежелания ‒ разные состояния. Значит, Бог перешёл из одного состояния в другое.

Переход из одного состояния в другое говорит о движении Бога. Высшее бытие не застывший идеал. Он движется. В чём заключалось движение: в мысли, информации или ещё в чем ‒ мы не знаем и не можем вообразить. Но однозначно можно утверждать: переход из нежелающего состояния в желающее ‒ есть движение. Без него не могло быть изменения.

Примечание Рунмастера

Авторы никак не могут понять безвременье вечности – застывшую «Твердь», в которой нет начала и конца, прошлого и будущего, а всё сразу и сейчас, и всё мгновенно. В этом слабость (нищета) их философии.

Само словосочетание «движущийся Идеал» несёт в себе противоречие. Это логический казус, оксюморон (живой труп, белая чернота, горячий холод, квадратный треугольник). Такую форму нельзя помыслить, ибо движение идеала означает его изменение. Изменение идеала есть отход идеала от идеальной формы, прекращение быть идеалом.

Идеальный круг может сохранять свою идеальность лишь в застывшем состоянии. Самое малое изменение идеала нарушит его идеальность, опустит с абсолютной идеальности на более низкую ступень. Как идеал может меняться и при этом оставаться идеалом? Как идеальный круг может стать еще круглее, если круглее уже некуда, если он и так уже идеально круглый?

Получается, идеальное бытие может быть только неподвижным бытием. Но как тогда быть с тем, что Бог сначала не желал творить, а потом пожелал? Это же очевидно два разных состояния. Значит имело место движение ‒ переход из одного состояния в другое.

Примечание Рунмастера

На эти вопросы давно есть ответ в «Основах парадоксальной философии».

 

§17 Качества

Как можно помыслить движение идеального? Только как движение от одного идеального состояния к другому, более совершенному идеальному состоянию. Чтобы нарисовать это движение, возьмем что-нибудь идеальное. Например, точку. Она идеальна.

Движение с сохранением идеальности выражается в собственном умножении. Бесконечное число точек даёт идеальную линию, одномерное бытие. В идеальной точке нет никакого пространства, и потому там нельзя двигаться. В одномерном пространстве возможно движение вперёд/назад.

Движение идеальной линии возможно по тому же принципу ‒ бесконечное умножение. Это дает идеальную плоскость ‒ двумерное бытие. В ней можно двигаться не только вперёд/назад, но и вправо/влево.

Бесконечное умножение плоскости рождают новый идеал ‒ трёхмерный объём. Можно двигаться вперёд/назад, вправо/влево и вверх/вниз.

Обратите внимание: движение идеала заключается не в бесконечном увеличении размера самого себя. В умножении длины линии нет движения, ибо она бесконечна (речь не об отрезке и не луче, а о линии). Движение ‒ в появлении бесконечного числа линий.

То же самое касается и плоскости: её движение не в увеличение площади плоскости, а в бесконечном её умножении. Сложение идеалов ведёт к возникновению принципиально нового идеала. Идеал более сложного уровня появился из более простого идеала. Но при этом оба идеала во всех смыслах обладают идеальной природой.

Логика строится под природу пространства. По логике жителя двумерного пространства попасть внутрь окружности можно не иначе, как разомкнув её, нарушить её целостность. В трёхмерном пространстве можно оказаться внутри кольца, не нарушая его цельности.

По логике трёхмерного пространства внутрь воздушного шарика можно проникнуть через нарушение его цельности. Продолжая логику по аналогии, в четырехмерном пространстве внутрь закрытой плоскости можно попасть, не нарушая её цельности.

На примере с пространством видно, как идеал может двигаться, сохраняя идеальность. Новое состояние было получено через движение и относительно своего предыдущего состояния оно было более сложным, многогранным, «многофункциональным» и идеальным.

Эта зарисовка показала, как идеал движется, но при этом не перестает быть идеалом, а превращается в идеал иного уровня. И навела на любопытную мысль… Много точек дали линию. Много линий дали плоскость. Много плоскостей дали объём. Продолжая эту логику, много объёмов должны дать принципиально новое пространство.

Логика понятна, но не получается представить много объёмов. Можно представить, как много точек образуют линию, много линий плоскость, и так далее. Но много объёмов не представляются ‒ в голове воображается один растущий объём. Он даже не рождается, а расширяется в уже существующем трёхмерном пространстве.

Воображение человека не может двинуться в логику «много трёхмерных объёмов». Мы рисуем в трёхмерном объёме одно-, двух- и трёхмерные фигуры. Это как на плоской доске рисовать фигуры ‒ как их ни рисуй, всё равно это плоские фигуры. Аналогично и с нашим воображением ‒ какие бы мы ни рисовали в нём фигуры, все они возникают в уже имеющемся трёхмерном пространстве, то есть сами являются, максимум, трёхмерными.

После множества бесплодных усилий (вот вы сейчас тоже читаете и предпринимаете попытку ‒ никак), мы приходим к выводу ‒ мысль человека заперта в границах от точки до трёхмерного объёма, как в клетке. Мы не можем погрузиться ниже нулевого пространства (ниже точки, в минус-объём и дальше), равно как не можем выйти за границы трёхмерного пространства. Может в математике это возможно ‒ показать на цифрах, ‒ но вряд ли математик может вообразить искомое.

Теперь перекладываем эту аналогию на Бога. Его первое состояние: Он не желает творить вселенную. Второе состояние: желает творить вселенную и творит её. Каждое состояние Бога идеальное, но последующее превосходит предыдущее.

Если Бог из одного состояния переходит в следующее, значит оно лучше предыдущего. Он не может перейти из лучшего состояния в худшее или застыть в одном состоянии. Бог всегда движется, идеален и всегда совершеннее Себя предыдущего (как плоскость выше линии, а объём выше по уровню сложности плоскости, но при этом все это идеалы).

Вечно существующий живой Идеал ‒ есть вечный переход от одного идеального состояния в другое. Бог не застывший абсолют, Он ‒ движущаяся сущность. Он не может стоять, как свет не может быть темнотой. Бог никак не мыслится неподвижным бытием.

Если Бог движется, значит у Него есть мотив для движения. Нельзя помыслить, что Бог не имеет мотива, но при этом движется, ибо возникает парадокс: если Он движется без мотива, то совершает ошибку ‒ движется бессмысленно. Это входит в конфликт с определением Идеала. Для сохранения себя Богу необходимо движение только к цели.

Для движения к цели нужна воля. Без воли нельзя начать движение. Желание без воли не станет действием, то есть будет неподвижность, что неприемлемо, ибо неподвижность есть небытие. На этом основании можно заключить ‒ Бог имеет волю.

Помимо воли, чтобы двигаться к идеальной цели, нужен разум и творчество. Одно следует из другого и малейшее отклонение рождает тупик. Стоит убрать любое из указанных качеств: мотивацию, волю, разум или творчество, ‒ сразу возникают неустранимые противоречия ‒ вселенной не могло получиться.

Но вселенная есть. Значит Бог обладает всеми перечисленными качествами. Помимо них Он имеет ещё неизвестное число неведомых нам качеств. Но все перечисленные выше качества Бог точно имеет.

Перед тем как зафиксировать полученные выводы, упомянем некоторые богословские мнения о Боге. Это не противоречит нашему правилу ничего не принимать на веру. Мы не заявляем, что религия вовсе не содержит истины. Просто она так густо облеплена мифами, в ней присутствует так много продуктов, объявленных божественными, хотя они такими не являются, что из опасения принять за истину то, что является ложью, приходится отказываться от всего, ибо никто не умеет отличать, что там от Бога, а что от человеков, но выданное за божественное. Считать же мерилом чужое мнение нет основания.

Богословы всех мировых религий утверждают: Бог не всемогущ в абсолютном смысле. Он не может перестать быть Богом; не может породить зло; не может прекратить свое существование; не может ошибаться; не может предпочесть худший вариант лучшему.

Бог очень многое может, но не абсолютно всё. Ибо если бы Он был абсолютно всемогущ, всё необходимое у Него было бы мгновенно, то есть Ему не к чему было бы стремиться, ибо нельзя стремиться к тому, что уже есть. Если у всемогущего есть всё, это означает отсутствие цели, мотива, воли и прочее. Абсолютное всемогущество превращается в абсолютное небытие.

* * *

Вглядываясь во вселенную, мы видим отражение отгремевшего миллиарды лет назад Большого Взрыва. Через него видим бывшее до вселенной бытие. По отражению нельзя понять все тонкости природы отражаемого объекта. Отражение кофе не позволяет познать вкус кофе, его аромат, сорт, помол, способ приготовления и прочее. Но можно сказать, что это жидкость со своим цветом, плотностью, температурой и прочее. Это больше, чем мнение императора о природе Боге, равно как катафическое и апофатическое богословие.

Отстраняясь от полученного результата рассуждений о качествах, которыми обладает Бог, мы находим самым ближайшим аналогом… человека. Чтобы понять сущность Бога, нужно держать в голове образ совершенного человека. Это максимум, который удается обнаружить в нашем материальном бытии. Безусловно, он отличается от оригинала ещё больше, чем идеальный круг отличается от материального. Но он дает контуры, образ, нерв, понимание на сознательном, подсознательном и интуитивно-эмоциональном уровне. Мы считаем, что это намного больше, чем ничего. Бог ‒ это человек. Добрый, умный, сильный, волевой, живой, жаждущий, творческий и прочее.

§18 Физика

Чтобы уловить сущность мира, зададимся вопросом: что из перечисленного является самостоятельным явлением, а что производным? Начнем с самого очевидного ‒ со времени. Оно окружает и окутывает нас, не упуская ни на миг из своих объятий. Кажется, нельзя даже помыслить, как можно уйти от времени, остановить его, ускорить или замедлить. Оно кажется чем-то абсолютным.

Увы, время ‒ зависимая сущность, образуемая движением материи. Если абсолютно всё в мире застынет, время исчезнет. Представим часы, тикающие миллионы лет в застывшем мире. Миллионы лет пройдут для часов. Для застывшего мира пройдет нуль времени.

На этом примере видно, что время не существует само по себе. Оно возникает при движении материи. Стоит исчезнуть одному из факторов, движению или материи, следом исчезнет время. В неподвижном мире или мире без материи не удаётся помыслить время.

Если движение материи образует время, может быть, материя является первоосновой? Нет, материя является производным от энергии. Материя ‒ суть «законсервированная» энергия. В любом куске дерева содержится огромное количество энергии. Полено можно сжечь и получить ничтожную часть содержащейся в нём энергии. Если расщепить материю, из которой состоит полено, высвободится энергии в миллиарды раз больше. Но пока нет технологии, позволяющей осуществить высвобождение энергии из дерева.

Материя возникает как бы из «завихрения» энергии. Чтобы поймать образ, представьте крутящийся вокруг своей оси с бешеной скоростью объём воздуха. Возникнет объект, напоминающий по своим параметрам твёрдое тело. Его можно не только увидеть невооруженным глазом, о него палку можно сломать, если ударить по нему.

Движение энергии образует уплотнения ‒ частицы ‒ кирпичики мироздания. Элементарных частиц несколько сотен видов. Это не твёрдые шарики, как учат в школе. Они напоминают размытое облако. Большинство из них существуют примерно одну 10000000000 долю секунды, и потому не могут образовать устойчивую конструкцию. Элементарные частицы с более долгой жизнью складываются в стабильные системы, образуя материальный мир.

Материя ‒ одно из возможных состояний энергии. Получается, корень нашего бытия ‒ энергия? Нет, ибо существование энергии/материи требует пространства. Без него не мыслится существование нашего мира. Отсутствие пространства тоже нельзя помыслить. Можно представить пустое пространство, где нет энергии, материи и времени. Но нельзя представить отсутствие пространства.

Кажется, пространство есть самодостаточная, неустранимая и вечная сущность, которой не может не быть. Но это не так. Раз есть одномерное, двумерное, трёхмерное и более мерное пространство, значит, есть нечто, делающее его такими. Если вода может быть газообразной, жидкой и твердой, ‒ значит, есть условия, делающие её таковой (например, температура). Если условие существования пространства ‒ его мерность (нулевая мерность ‒ отсутствие пространства), возникает вопрос: что обеспечивает эту мерность?

В поисках ответа начнем с констатации факта: всё существующее фиксируется. Не важно, кто выступает в роли фиксатора: человек или иная сущность. Равно как не важен объект и способ, каким он обнаруживается. Важно, что всё сущее можно зафиксировать.

Фиксация возможна при условии, что действуют известные законы природы. Например, процесс видения происходит благодаря действию законов, заставляющих фотоны света отражаться от предмета. Если законы, обеспечивающие движение фотонов, перестанут действовать, возможности видеть в нашем понимании не будет.

Что будет происходить в пространстве, где не действуют никакие законы физики? Где нет сил, заставляющих субатомные частицы слепляться в атомы, а атомы в молекулы и так далее. Например, что будет с гвоздём, помещенным в «беззаконное» пространство? Кажется, ничего не будет, потому что нет ничего, что могло бы подействовать на гвоздь.

Но давайте мыслить глубже. Что есть гвоздь? Определённым образом структурированная материя, занимающая свой объём пространства. Материя гвоздя существует благодаря движению образующих её частиц по определенной траектории с определённой скоростью.

Гвоздь есть, пока существует движение энергии и материи. Если движение остановится, исчезнут частицы, из которых состоит гвоздь, т.е исчезнет сам гвоздь. Получается, гвоздь сохраняется, пока в том объёме пространства, который он занимает, действуют законы, заставляющие образующие гвоздь частицы двигаться. Если законы в занимаемом гвоздём объёме перестанут действовать, энергия прекратит движение и частицы исчезнут. Гвоздь, постепенно помещаемый в «беззаконное пространство», будет исчезать, как тонкая ледяная палочка, погружаемая в кипяток.

Существование ‒ есть упорядоченное определённым образом движение. Упорядоченность обеспечивают физические законы. Если законы прекратят действовать, движение остановится.

То же самое касается всех звёзд и галактик: они есть, пока образующие их частицы движутся определённым образом. Стоит им изменить траекторию или скорость, как знакомый нам мир мгновенно исчезнет. «Солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звёзды спадут с неба, и силы небесные поколеблются» (Мф.24,29).

Теперь вместо гвоздя представим взгляд наблюдателя. Можно ли увидел область, где не действуют никакие законы? Нет, ибо чтобы обеспечить процесс видения (или иной способ восприятия), необходимо действие законов. Если они не действуют, невозможно ничего зафиксировать. Получается, видеть можно только область, где действуют законы. Где они не действуют, там небытие, или говоря религиозным языком: «тьма кромешная».

Подчеркиваем: это будет не хаотичное движение существующих частиц, ибо сам факт существования частиц указывает на упорядоченное движение энергии ‒ действие закона. Без закона существование первичных кирпичиков мироздания невозможно. А без них нельзя помыслить существование атомов, молекул, вещества, планет, звёзд и галактик.

Иудеи и христиане называют такое состояние «безвидным» и «пустым»: «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою» (Быт. 1,2). Мусульмане проводят аналогию с дымом: «Затем обратился Он к небу, которое было тогда дымом…» (Коран 41,11). Древние греки, шумеры, египтяне и ещё ряд древних цивилизаций называли это первичным хаосом: «Я разрушу всё, что я создал. Мир снова превратится в Xаос и бесконечность, как было вначале» («Книга мёртвых», гл. 175). Индусы называют первичный тип бытия первичным океаном, из которого вышло всё.

Бытие ‒ область действия закона. Небытие ‒ область бездействия закона, абсолютное ничто. Его нельзя понимать неосвоенным бесконечным тёмным и пустым пространством, без конца и края. За границами бытия пространства не существует. Пространство только там, где действуют законы. Оно может быть совершенно пустое, но если оно наполнено законами ‒ это бытие.

Образ бытия ‒ освещённая область. Образ небытия ‒ тёмная область. Как свет создаёт освещённую область, так законы создают пространство. Как свет не может быть в неосвещённом пространстве, ибо как только он туда попадает, пространство становится освещённым, так и законы не могут быть в небытии, ибо как только они начинают присутствовать, возникает минимум существования ‒ пустое пространство. Свет можно внести в тёмное пространство. Темноту нельзя внести в освещённое пространство.

Размышления привели нас к пониманию: причина пространства ‒ законы, организующие движение энергии и материи. Первое бытие ‒ пространство. В нём началось движение энергии, что родило материю и появилось время.

Сущность любого закона ‒ информация. Что есть сама по себе информация? Не действие, её проявляющее, и не носитель, а сама по себе, в голом виде? В словарях ничего не удаётся найти на эту тему. Там много сказано об источниках информации, передатчиках, каналах, приёмниках получателях, способах использовании и хранении, но всё это не информация. Как труба, по которой течёт вода, и цистерна, где она хранится, не являются водой, так источник информации или её носитель не являются информацией.

Давайте в общих чертах разберёмся с этой сущность. Например, 2+2=4 есть информация. Если завтра все записи c этой информацией исчезнут, исчезнет ли сама информация? Если все круглые предметы исчезнут, исчезнет ли сама идея круга? Если все атомы исчезнут, исчезнет ли идея атома? И далее поднимаясь выше ‒ если исчезнут планеты и звёзды, исчезнет ли идея планет и звезд?

Если прежде горшка была идея горшка; прежде вселенной существовала идея вселенной; прежде самолёта была идея самолёта, значит ‒ информация не зависит от своих носителей. До любого материального объекта существовала идея горшка, вселенной и самолёта. Нельзя помыслить возникновение самолёта, горшка или вселенной прежде идеи.

Платон говорил о мире идей, проекции которых образуют материальный мир. Это похоже на правду. Идея ‒ это структурированная информация. Она как алфавит, из которого возникают слова и предложения, и по ним строится материальное воплощение тех или иных образов. Информация ‒ суть стройматериал. Идея ‒ конкретный чертёж объекта.

Во время написания этих строк на память приходят слова: «Вначале было Слово, и Слово было у Бога и Слово было Бог» (Ин.1,1). Удивительная глубина проникновения в суть.

Мы пришли к выводу: информация была прежде пространства, энергии, материи, времени и всех форм существования, которые однажды стали существовать. Мы не можем помыслить, в чём она заключалась, но однозначно получается: информация предшествует всякому существованию, не являясь при этом ничем из существующего.

 

 

§19 Немыслимое

Не получается допустить упорядоченное движение прежде информации, обеспечивающей параметры движения. В слове «упорядоченность» уже вшита информация. Поэтому она есть то, благодаря чему существует существование, мыслится мысль, волится воля, творится творчество и прочее. Она ‒ начало всех начал и причина всего сущего. Она создала физические законы, пространство, энергию, материю и время.

Нельзя поставить вопрос, откуда она взялась, ибо она была прежде существования. Она как бы так же «закрутилась» в энергию, как энергия «закрутилась» в материю. Мы не можем помыслить, как это произошло (равно как вообразить «закручивание» энергии в материю).

Можно представить вибрацию «ничего», постоянное колебание, из ничего порождающего нечто. Можно попробовать поискать основание в теории струн (или мембран), но всё это будут мысли, особо никуда не продвигающие. Как было не понятно, что такое информация и как она превращается в энергию и далее материю, так и остаётся.

Да что там говорить о непонимании таких сложных вещей. Мы до сих пор не знаем, что такое движение: если неподвижно стоящее тело занимает в пространстве конкретное место… если летящая стрела каждый миг своего полёта занимает в пространстве конкретное место, получается, движение состоит… из стояний.

Античный философ Симплиций так сформулировал этот парадокс: «Летящий предмет занимает пространство, равное себе. Что занимает равное себе пространство, то не движется. Следовательно, летящее тело покоится».

Зенон эту проблему поставил две с половиной тысячи лет назад. По сей день она не имеет внятного объяснения. Есть частокол наукообразных слов о математическом множестве и дискретности (прерывистости) пространства, за которыми люди прячут своё незнание.

Все эти теории говорят примерно одно: как свет излучается порциями, так движение идёт скачками. Образно говоря, представьте поезд, где объект занимает весь вагон и движется из одного вагона в другой. При этом в его движении нет моментов, когда одна часть объекта уже находится в следующем вагоне, а вторая часть ещё в предыдущем. Он сразу весь из первого вагона мгновенно переносится во второй, из второго в третий и т.д.

Но как можно миновать промежуточные положения при переходе из одного вагона в другой? Как ты ни скачи, а чтобы перейти из пункта А в пункт Б, необходимо побывать в пространстве между ними. Теория же прерывистости учит, что никаких промежуточных положений нет, тело мгновенно переходит из одной части пространства в следующую.

Помимо непроходимого вопроса «что такое переход» есть ещё один непроходимый вопрос: что такое «следующая часть пространства»? Линия ‒ есть бесконечно плотный ряд точек. Бесконечно ‒ значит, не существует точки, «следующей» за другой точкой. И раз так, как можно из наличного состояния перейти в следующее, если следующего нет?

Современный математический анализ неприменим к парадоксу движения. Представления о природе времени и движения за рамками математики. Наши чувственные наблюдения движения не являются аргументом. Логика парадокса не опровергается констатацией видимого, она лишь указывает на противоречие логике и наблюдаемого движения.

Движение можно объяснить мультипликационным эффектом, когда неподвижные кадры создают иллюзия движения, если прокрутить их в последовательности. На самом деле это никакое не движение, это иллюзия движения. Но если так, нас вообще выносит за рамки реальности, приводя к утверждению, что мир ‒ суть кино, которое Кто-то крутит. Мы в нём одновременно зрители и участники. Реальна лишь Сила, крутящая нам кино.

И тут возникает вопрос: что есть реальность? Эйнштейн спрашивал у Бора: «Существует ли Луна, когда я на неё не смотрю?» Бор отвечал: «Ты можешь доказать обратное?» Если мы не видим Луны ни глазами, ни умозрительно, если её нет в сознании ‒ Луны нет. Она  появляется с её появлением в сознании. Пока её не появилось, она не существует.

Кто скажет, что она существует вне зависимости от нашего наблюдения, тот не понял суть сказанного. Если вы говорите о существовании чего-либо, значит, это что-то есть в вашем сознании. Чего в вашем сознании нет, того для вас не существует. Говорить об абсолютном существовании невозможно, ибо в отрыве от вашего сознания это бессмысленность. Вы можете сказать «существует всё, что существует», но что именно существует, а чего именно не существует ‒ ответ на этот вопрос абсолютно привязан к вашему сознанию.

Несомненно одно ‒ что-то существует (не важно, иллюзия мира или мир). Существование ‒ это всегда движение. Без движения нет существования. Основа движения ‒ информация. Значит, информация существовала прежде всякого… существования.

Термин «существование» неприменим к информации. Нельзя сказать, что она существует, ибо она прежде всякого существования. Она обладает определёнными качествами, но так как эти качества не являются существованием, в нашем понимании её не существует. Она причина всякого существования, но сама при этом в традиционном смысле не существует.

* * *

Всё существующее обладает качеством, не содержащимся в элементах, из которых оно состоит. Источник качеств всякого существования лежит за рамками существования. Так как само существование ‒ тоже качество, получается, источник существования… не существует в нашем понимании, но при этом существует каким-то иным образом.

Любой объект состоит из образующих его частей. Он обладает качеством, которого нет у образующих его элементов. Когда элементы собраны вместе, качество возникает. Когда лежат отдельно, качество пропадает. Сваленные горой детали автомобиля не образуют автомобиля. Собранные детали образуют автомобиль, новое качество и сущность.

Любой химический элемент имеет определенные качества. Эти качества не присутствуют в его составных элементах, но появляются при соединении этих элементов. Любое качество в прямом смысле возникает из ниоткуда. Сущности автомобиля нет ни в одной его части, но совокупность этих частей рождает эту сущность.

Этот эффект близок к информации. Она не имеет никакого качества, но при этом является причиной всех качеств. Информация ‒ абсолютное бытие. Отсутствие информации ‒ абсолютное небытие. Это две онтологические противоположности, составляющие при этом единое целое, которое одновременно существует и не существует.

Информация вечна в своем бытии. Отсутствие информации вечно в своем небытии. Информация не имеет причины своего существования. Небытие не имеет причины своего несуществования. Абсолютное бытие порождает из абсолютного небытия неабсолютное бытие ‒ наш мир. Что такое наш мир ‒ на этот вопрос так же невозможно ответить, как и на вопрос «что такое реальность». Она есть, но её нет.

Из совокупности сказанного следует: природа нашего мира имеет информационную сущность. Всё, что нас окружает: весь видимый и невидимый мир ‒ информация в том или ином виде. Пространственно-временная материально-энергетическая вселенная есть информация, «закрученная» в энергию и далее в материю. Её отражение наблюдается в известных и неизвестных нам законах физики.

Что есть законы физики, мы о том понятия не имеем. Их считают постоянными силами, но из чего следует такой вывод, никто толком не может обосновать. Так же легко можно предположить обратное.

Из этого следуют настолько глобальные выводы, что говорить о них ‒ писать отдельную книгу. Сотни элементарных частиц (учёные продолжают открывать новые), несколько десятков типов известных физических констант (и ряд предполагаемых) ‒ есть информация. Она разная. Значит, это разные и по-разному «закрученные» «куски» информации.

Можно назвать эти сущности видовыми идеями, разворачивание которых выливается во множество конкретных объектов и явлений. Например, идея стула существовала задолго до появления стула, и когда пришло время ‒ она материализовалась.

Основные «куски» информации ‒ суть основные идеи, из которых распускается «дерево» мира ‒ многообразие существований. Дальше нельзя пойти, ибо дальше начинаются непроверяемые предположения. Но на уровне логической проверяемости мы добрались до основания природы мира ‒ информации.

Поставить вопрос о природе информации невозможно, ибо эта сущность не улавливается в нашем бытии. Не удается даже приблизительно помыслить её. Все возникающие образы ‒ суть носители информации, сама же информация не мыслится. У мысли нет лица, ибо мысль и есть лицо, но формы его не улавливаемы. Образуя пространство, энергию, материю и время, информация одновременно не является ничем из перечисленного.

Информация в отрыве от своих носителей не существует, но при этом существует. Это суть божественного бытия, бывшего прежде всякого существования. Информация как бы «выдыхается» Богом, как художник «выдыхает» из себя эпоху своими произведениями. Она ‒ вечное, отражённое в нашем мире в его временных материальных формах. Она прошивает весь мир, не являясь ничем из того, что есть мир (пространство, время, энергия и материя). Но благодаря информации существует всё перечисленное и в итоге сам мир.

§20 …

Примечание

По мере публикации мы будем добавлять текст.

После того как небо отделилось от земли, после того как земля отделилась от неба, после того как человеку было дано имя, после того как [бог неба] Ан поднял небеса, после того как Энлиль опустил землю… на земле жили одни боги. Правил ими бог Энлиль [Эн ‒ господин, Лил ‒ ветер, воздух]. Но однажды на горе земли и небес Ан зачал [богов] аннунаков.

(из шумерской таблички)

Инопланетные рептилии захватили власть на Земле. Миром правят «серые». Верхушка мирового масонства – не люди, а реплоиды. Реплоиды – это сверхчеловеки, обладающие космическими технологиями. Посмотрите, у них зрачки змеиные. Гляньте, в масонском треугольнике змеиный глаз. Людей на планете создали рептилии с помощью генной инженерии. Аннунаки – раса космических нацистов. Мы – мутанты, предназначенные для рабского труда. Высшие адепты иллюминатов и сегодня являются поклонниками евгеники.

Нам вкрадчиво, но напористо вдалбливают в голову новый миф.

С чего всё началось?

Захария Ситчин (1920-2010) родился в Баку и вырос в Палестине. Работал журналистом и редактором в Израиле и в Нью-Йорке. Сам он додумался или ему заказали материал закулисные политтехнологи ‒ неважно, но он опубликовал книги про Нибиру (планету, ассоциируемую с Мардуком из вавилонской космологии) и про могущественную человекоподобную расу аннунаков из шумерской мифологии, которые, как утверждает Ситчин, посетили Землю. При помощи генной инженерии они создали наш вид людей, скрестив свои гены с генами homo erectus. Люди им были нужны в качестве рабочей силы для добычи золота. То ли bank of Nibiru разорился, то ли фантазии автора не хватило.

Отклики этого мифа есть и в Библии, в двух местах которой упоминаются некие исполины. Исполины, или нефилим (ивр. נפילים‎, от נָפַל‎ ‒ разрушать, ниспровергать, развращать) ‒ люди, которые рождались в результате браков между «сынами божиими» и «дочерьми человеческими». Были ли они великанами (в результате неправильного перевода текста) или детьми разврата, пусть над этим ломают головы языковеды.

Идею Захария Ситчина подхватили Друнвало Мельхиседек и Дэвид Айк.

Друнвало Мельхиседек (Drunvalo Melchizedek) ‒ метафизик и эзотерик, альтернативный историк, сторонник палеоконтакта и конспиролог. При рождении в 1941 году получил имя Бернард Перона (Bernard Perona). Утверждает, что лично знаком с Тотом.

Дэвид Айк – английский писатель, исследователь мирового заговора. Занят разоблачением господства над миром 13-ти древних королевских династий иллюминатов (13 Bloodlines of the Illuminati). Говорит, что корни иллюминатов уходят в древний Вавилон.

Все эти Захарии, Друнвалы, Давиды «красиво» разоблачают. Ведь что следует из их логики? Жила была себе планета Земля с населявшими её прямоходящими гомо эректусами. Прилетели высокоразвитые реплоидные аннунаки (в их переводе ‒ наследники королевского семени в генетическом смысле) и из аборигенов искусственно создали высшую расу человечества. Где? В Шумере. А, как известно, оттуда вышел Авраам, от которого впоследствии произошёл известный избранный богом народ. Отсюда следует, что евреи вроде бы люди, да не совсем; они – как бы слегка сверхчеловеки. Но не все, а только левиты, ведь не зря в имени Левиафан присутствует буквосочетание леви. Ну и, разумеется, масонская верхушка иллюминатов. Американские космонавты – иллюминаты (32, 33 уровня), правительство – тоже. Куда ни глянь, реплоиды-сверхчеловеки, особенно среди монархов и банкиров.

Это не разоблачение, это пиар. За это надо ордена давать и платить хороший гонорар.

Наши доморощенные «великие посвящённые», «тайные хранители» разных Вед и Правед, сочинители гиперборейских и атлантических сказок в долгу не остались.

Одна из сказок звучит примерно так: 460,5 тысяч лет назад на северный полюс приземлились инопланетяне из созвездия Малой Медведицы. Звались они даарийцами, поэтому и северный континент назвали Даарией. Потом 273,8 тысяч лет назад прибыли харийцы с Ориона, 211,6 тысяч лет назад ‒ светорусы с Большой Медведицы, а закончились всё прилетом рассенов из созвездия Расы 185,7 тысяч лет назад. От этих пришельцев произошли славяне-арии.

Автор этого вымысла ‒ не образованный, но ряженый шизотерик Александр Хиневич, который в 1992 году (после поездки в США) основал в «Асгарде Ирийском», то бишь Омске, общину староверов-инглингов.  Издал «Славяно-Арийские Веды». Не отрицает, что его родные живут в Израиле. А.Хиневича остряки прозвали Ахиневичем. Имеет последователей, в том числе талантливого режиссёра Сергея Стрижака, снявшего серию фильмов «Игры богов».

Как видите, всем захотелось поиграть в инопланетян в стиле «Звёздных войн». Но если фантазия Захария Ситчина рассчитана на продвинутых обывателей, то бред Александра Хиневича – на людей с отмороженными мозгами. Очевидно, полагают, что для русского и такое сойдёт. Хиневича, в отличие от теоретиков реплоидной расы, привлекали к суду за расизм.

Кругом рептилии

Английский антрополог, культуролог, фольклорист и историк религии Джеймс Фрэзер (Sir James George Frazer, 1854-1941) исследуя мифологию, отмечал, что в фольклоре разных народов в разных частях света присутствует Змей.

Его последователи пишут, что у основателей древних цивилизаций (египтян, шумеров, китайцев, индусов, ацтеков, майя), у народов крайнего севера и австралийских аборигенов в изобразительном искусстве змей и дракон являются главными героями. Они полагают, что это совпадение можно объяснить лишь одним: наша планета действительно была колонизирована рептилоидной расой.

Например, в доколумбовой Америке главным божеством ацтекского пантеона был Кетцалькоатль (Quetzalcoatl), «пернатый змей». «Пернатость» Змея мы видим и в Египте: маску фараона венчают изображения змеи и птицы.

«Пернатость» означает неземное космическое происхождение Змея. Маска фараона подчёркивает небесное происхождение её обладателя. В фараоне течёт кровь богов.

Кстати, считалось, например, у зулусов, что если выпьешь кровь убитого зверя или человека и съешь часть его плоти (печень или сердце), к тебе перейдёт часть его силы. Этот каннибалический обряд сохранился в христианстве: причастие состоит в питии вина, олицетворяющее кровь Христа.

Причаститься, стать частью. Для обряда жертвоприношения предназначались только отборные животные. Ибо жрецы были требовательными гурманами. Ведь не всё мясо сгорало в огне, часть его отдавали жрецам, которые съедали его, причащаясь к пище богов. Во все века жрецы были кастой откормленного жулья. Если монархи осуществляли рэкет в виде дани, налогов и конфискаций (отбора), то жрецы – в виде добровольно-принудительных даров, пожертвований, привилегий и льгот.

Богам на «пире богов» достаётся только запах. И я там был, мёд, пиво пил, по усам текло, да в рот не попало.

Различных шумерских рисунков, египетских фресок, индийских изображений, магических жезлов религиозных иерархов и прочей атрибутики со змеиной символикой не перечесть.

Например, герб герцогства Миланского ‒ младенец выходит из змея, подобно сотворяемому миру, выходящему из первобытного Хаоса. То есть рептилия в царской короне рождает человека. Есть и ведёрки с «генной химией», как на шумерских рисунках.

Оказывается, живуч древний миф.

Что же всё это означает?

Аннунаки

Ошибка (или умышленное лукавство) исследователей и «разоблачителей» масонства состоит в том, что они не прислушались к совету Эразма Роттердамского, который говорил: «Подобно тому, как священное писание даёт не много плодов, если ты придерживаешься в нём только буквы и не идёшь дальше этого, так равным образом немало пользы в поэзии Гомера и Вергилия, если ты помнишь, что вся она аллегорична. Это не станет отрицать никто из тех, кто хотя бы пригубил от учёности древних». Когда пытаются понять древние тексты буквально, когда пренебрегают эзотерической философией, тогда и получаются фантазии про инопланетных рептилий и генную инженерию. Успеха можно достичь лишь тогда, когда поймёшь, что все так называемые древние тайны заключены, как правило, в именах и словах (понятиях). Ибо древние к именам относились трепетно.

Слово Аннунаки (Ану-Наки) переводят как наследники царского семени. В генетическом смысле это может означать потомок царя. То есть мы имеем дело с наследственностью, с генетикой. Если из этого слова выбросить гласные, получим слово анк.

На египетских рисунках каждый бог держал в руке анк – ключ вечной жизни. Это обязательный атрибут, так богов отличают от людей. То есть основная работа богов – творить жизнь. А это назначение генома.

Что же такое анк?

Мой читатель уже догадался, что аннунак (или анк ) – это не космонавт с другой планеты, а принцип самой жизни. Он представляет собой равновесную гармонию между Небом и Землёй, между информацией и энергией. Жизнь – это резонанс. Резонируешь, значит, живёшь.

А это, извините, философия, а не буквально истолкованное иносказание древних мудрецов. Также и библейский Змей-искуситель – «виновник» падения человека из небесного райского Эдема и рождения его на грешной материальной Земле – не хитроумная лукавая рептилия, а генетический принцип. Нужно отметить, что у всех народов мифический Змий считался мудрой сущностью. И это действительно так.

Поглядим на него.

Змий

Возьми микроскоп и посмотри на одну из миллиардов своих клеток.

Узнал? Смотри, сколько в тебе космических аннунаков. Миллиарды. По сравнению с ними ты гигантский исполин, нефилим. Поэтому ты такой же реплоид, как иллюминат 33-го уровня и еврей с китайцем. И разницы между вами никакой. Вы отличаетесь только умом. Кто-то умный, а кто-то не очень. Кому-то легко лапшу на уши повесить, а кому-то – нет. «Умное лицо ‒ это ещё не признак ума. Все глупости на Земле делаются именно с этим выражением лица».

Испокон веков сыновья божии запускают в плоть дочерей человеческих толпу аннунаков. Результатом этой генной инженерии стало 7 миллиардов человек. Сын божий может стать даже папой римским. Зато дочь человеческая может носить паранджу. Почему не бывает дочерей божиих, тебе не ответит ни один поп. Видимо, хромосомой не вышла. Или потому, что нет у неё рептилий сперматозоидов.

Есть ещё особый вид ‒ требующие к себе толерантности пришельцы с голубой планеты.   

Подведём итог

Геном человека и всего живого представляет собой программу, записанную на материальном вещественном носителе (молекула ДНК), имеющем змееподобный вид.

Кроме вещественного носителя программы ещё имеется волновой носитель, представляющий собой вселенскую фрактальную голограмму. Имеет смысл говорить о панспермии, о космическом осеменении планеты, то есть о «пернатости» ДНК.

Геном – разумная Сущность вселенского масштаба. В славянском ведении она имеет имя Род.

Программа представляет собой бесконечную игру вариантных комбинаций 24-х живых первопринципов и называется полевым геномом.

В свёрнутом виде информация о полевом геноме представляет собой змеевидную мёбиусоподобную модель бесконечной последовательности архетипов.

Как можно понять механизм работы тела человека, так и можно осознать структуру материального носителя геномной программы – молекулы ДНК. Сам же геном – это бесконечный Разум, расшифровать его невозможно.

Все народы: шумеры, египтяне, евреи, китайцы, индусы, индейцы и т.д., религиозные конфессии, включая Ватикан, а так же масоны разного толка поклоняются славянскому богу Роду, не подозревая об этом. Ибо кроме Рода нет никого и ничего.

С чем вас и поздравляю.

© Юрий Ларичев, 2011