Майкл Талбот (Michael Talbot, 1953-1992) был автором нескольких книг по голограммам и квантовой механике, о связи древней мистики с теоретической моделью реальности. Талбот использовал работы физика Дэвида Бома (ученика А.Эйнштейна), нейрофизиолога Карла Прибрама и психолога Станислава Грофа, которые независимо, каждый своим путём пришли к выводу, что Вселенная представляет собой иллюзорную голограмму. В книге «Голографическая Вселенная» Талбот утверждает, что голографическая модель (парадигма) может объяснить «чудеса» и паранормальные явления, а также может служить основой для мистического опыта.

Конечно, Талбот – хорошо образованный и эрудированный писатель, а не учёный теоретик. Поэтому его книга носит, скорее, описательный, а не объяснительный характер. Но он собрал огромный фактологический материал, чем сделал книгу интересной и популярной. Может быть, некоторые примеры из жизни и психологических экспериментов покажутся вам не достаточно строгими и достоверными, а подчас и противоречивыми. Но увлечённой натуре, коим был автор, можно такую слабость простить. Фильтруйте информацию и размышляйте. Это не учебник философии, физики, нейрофизиологии или психологии, а популярная литература.

Книгу на сайт прислал читатель Геннадий Петрович Шахов – радиоинженер из Тюмени. Когда я готовил её к публикации (в формате PDF она выложена в разделе «Свободная наука»), понял, что наши постоянные читатели увидят в ней больше, чем сказано автором. Ведь очень многие думаящие люди самостоятельно пришли к выводу о голографичности Мироздания, чем, собственно, и подтвердили саму голографичность «всё во всём, мысль везде, ею пронизано всё».

Для меня, например, и моего однокашника доктора технических наук академика Николая Антоновича Филинюка несомненным откровением стали собственными ушами услышанные ещё в далёком 1965 году слова нашего преподавателя квантовой электроники полковника Чернякова о том, что вселенная – это бесконечная голограмма. Широко раскрытыми глазами мы смотрели на голографическое изображение статуэтки балерины. На эту балеринку приходили смотреть профессора саратовского университета и приезжали учёные из других городов. Такие высокие философские мысли мы слышали от наших учителей – боевых офицеров, выживших в войне и победивших.

Полезна книга будет и тем залётным критикам, которые упрекают нас в том, что мы на сайте излагаем надуманные гипотезы, ничего не имеющие общего с физикой и вообще с наукой. Полезной она оказалась и мне, я лишний раз увидел подтверждение собственным мыслям. Значит, движемся в правильном направлении.

Рунмастер

 

 

В основу книги Майкла Талбота положены гипотезы двух выдающихся современных ученых – пионера квантовой физики Дэвида Бома, ученика и последователя Эйнштейна, и известного нейрофизиолога Карла Прибрама. Они пришли к выводу, что весь материальный мир, от снежинок и электронов до баобабов и падающих звезд, не имеет собственной реальности, а является проекцией глубинного уровня мироздания. Вселенная – и это подтверждает ряд серьезных исследований – представляет собой гигантскую голограмму, где даже самая крошечная часть изображения несет информацию об общей картине бытия и где все, от мала до велика, взаимосвязано и взаимозависимо. По мнению многих современных ученых и мыслителей, голографическая модель вселенной является одной из самых перспективных картин реальности, имеющейся в нашем распоряжении на сегодняшний день.

Перевод с английского В.Постникова

 

Введение

 

В фильме «Звёздные войны» приключения главного героя, Люка Скайуокера, начинаются с того момента, как робот, орудуя лучом света, создает в воздухе миниатюрное трёхмерное изображение принцессы Леи. Люк смотрит как завороженный на призрачное существо, призывающее на помощь некоего Обиван Киноби. Такое изображение носит наименование голограмма – трёхмерная картинка, построенная с помощью лазера. Технология её создания, можно сказать, граничит с чудом. Но как ещё более ошеломляющую следует расценить гипотезу некоторых современных ученых, согласно которой сама наша вселенная подобна колоссальной голограмме. Другими словами, они считают, что мир, в котором мы живем, в действительности может представлять собой удивительно тонкую и сложную иллюзию, не более реальную, чем образ принцессы в кино, пленивший главного героя.

В самом деле, имеется немало данных, позволяющих предположить, что наш мир и всё, что в нём находится, – от снежинок и листьев клёна до электронов и комет, – всего лишь призрачные картинки-проекции, спроецированные из некоего уровня реальности, который находится далеко за пределами нашего обычного мира – настолько далеко, что там исчезают сами понятия времени и пространства.

Главными творцами этой удивительной идеи являются два выдающихся мыслителя нашего времени: Дэвид Бом, профессор Лондонского университета, любимый ученик Эйнштейна, один из наиболее выдающихся специалистов в области квантовой физики, – и Карл Прибрам, нейрофизиолог при Стэнфордском университете, автор книги «Языки мозга» – классического труда по нейропсихологии. Работая в различных областях науки, Бом и Прибрам пришли к сходным выводам. Бом стал приверженцем голографической теории вселенной после разочарования в общепринятых теориях, не способных дать удовлетворительное объяснение явлениям квантовой физики. Прибрам убедился в справедливости этой теории после того, как понял примерно то же самое в отношении общепринятой теории деятельности мозга, которая совершенно так же не в состоянии раскрыть множество нейрофизиологических загадок.

Однако после того, как Бом и Прибрам убедились в справедливости голографической теории вселенной, они увидели, что данная теория способна пролить свет на множество иных загадок, встречающихся в природе: например, объяснить способность угадывать направление звука тем, кто слышит только на одно ухо, или, скажем, нашу способность моментально узнавать знакомое лицо по прошествии многих лет, даже если облик знакомого изменился «до неузнаваемости».

Но самым поразительным в отношении голографической модели вселенной оказалось то, что она вдруг открыла природу и механику многих явлений, ранее ускользавших от объяснения, – таких, например, как телепатия, предсказания, мистическое чувство единства со вселенной и даже психокинез, то есть способность психики перемещать физические объекты на расстоянии.

Всё больше ученых убеждается в том, что с помощью голографической модели можно объяснить практически все паранормальные явления и любой мистический опыт; в последние годы мы являемся свидетелями значительного расширения исследований в этой области. Можно привести следующие примеры.

В 1980 году в университете штата Коннектикут д-р Кеннет Ринг с помощью голографической модели дал толкование феномену клинической смерти. Ринг, который избран президентом Международной Ассоциации по изучению явлений клинической смерти, считает, что подобный опыт, да и сама смерть, представляет собой не что иное, как перемещение сознания человека с одного уровня голографической реальности на другой.

В 1985 году д-р Станислав Гроф, директор Мэрилендского психиатрического исследовательского центра и профессор психиатрии медицинского факультета Университета Джона Гопкинса, опубликовал книгу, в которой утверждает, что нынешние нейрофизиологические модели мозга несостоятельны и только голографическая модель в состоянии объяснить такие факты, как явственные проявления архетипического опыта, или коллективного бессознательного, а также другие необычные феномены психики, наблюдаемые во время так называемых измененных состояний сознания.

На ежегодном собрании Ассоциации Изучения Сновидений, проводимом в Вашингтоне, округ Колумбия, в 1987 г. физик Фред Алан Вольф представил доклад, в котором утверждалось, что с помощью голографической модели можно объяснить так называемые «астральные проекции» – сны, в которых спящий видит себя бодрствующим. Вольф считает, что такие сны являются, по сути, визитами в параллельные реальности. Он уверен, что голографическая модель даст возможность разработать «физику сознания», с помощью которой можно будет начать исследовать «другие уровни существования».

Д-р Дэвид Пит, физик, сотрудник Университета Квинз (Канада), в своей книге «Мост между материей и сознанием», вышедшей в 1987 году, утверждает, что синхронизмы (совпадения, происходящие с необычной частотой и настолько субъективно значимые, что они не могут быть результатом чистой случайности) находят объяснение с помощью голографической модели. Пит считает, что в действительности такие совпадения – не что иное, как «прорехи в ткани реальности». Синхронизмы показывают, что мыслительные процессы связаны с физическим миром гораздо теснее, чем предполагалось до сих пор.

Это лишь некоторые из поразительных идей, рассматриваемых в данной книге. Многие из них заведомо спорны. Да и сама голографическая модель весьма спорна и не принимается большинством ученых. Тем не менее, как мы увидим, её сторонниками являются многие выдающиеся мыслители, которые считают, что на сегодня именно она дает наиболее адекватную картину реальности.

К тому же голографическая модель получила в некоторых её аспектах весьма впечатляющую экспериментальную поддержку. В области нейрофизиологии проведены многочисленные исследования, подтверждающие догадки Прибрама о голографической природе памяти и восприятия. В 1982 году исследовательским коллективом под руководством физика Алена Аспекта из Института теоретической и прикладной оптики (Париж) был проведен решающий эксперимент, продемонстрировавший очевидные «голографические» свойства паутины элементарных частиц, из которой состоит наша вселенная – то есть сама ткань реальности. Эти открытия также обсуждаются в книге.

Кроме экспериментальной проверки, существует и ряд других моментов, придающих вес голографической гипотезе. Вероятно, наиболее значимыми её основаниями являются достижения самих первооткрывателей этой идеи. В начале своей карьеры, задолго до того, как голографическая модель возникла в их воображении, каждый уже добился в науке столь значительных успехов, что мог бы спокойно доживать свой век, почивая на лаврах. В 40-х годах Прибрам опубликовал пионерскую работу по лимбической системе – той области мозга, которая контролирует эмоции и поведение человека. Столь же пионерскими считаются осуществленные в 50-е годы исследования Бома в области физики плазмы.

Но вот что замечательно: каждый из них отличился мужеством и бескомпромиссностью. Лишь немногие из выдающихся людей способны на такие поступки, которые не измеряются ни интеллектом, ни даже талантом: они измеряются только мужеством, непреклонной решимостью отстаивать свои убеждения вопреки мнению подавляющего большинства. В бытность аспирантом Бом писал свою кандидатскую диссертацию под руководством самого Роберта Оппенгеймера. Позже, в 1951 году, когда Оппенгеймер оказался под сильным давлением Комиссии по антиамериканской деятельности, созданной сенатором Маккарти, Бом был вызван на допрос и отказался давать показания, в результате чего потерял работу в Принстонском университете и больше не преподавал в Соединенных Штатах, переехав сначала в Бразилию, а затем в Лондон.

В начале своей карьеры Прибрам также прошел через испытания. В 1935 г. португальский невролог Эгас Мониц обнародовал новый способ лечения психических заболеваний. Метод заключался в том, что через просверленные в черепе отверстия предфронтальная кора головного мозга хирургическим путем отделялась от остальной его части, в результате чего самые буйные пациенты становились послушными. Мониц назвал эту процедуру предфронтальной лоботомией, которая к 1940 году стала среди медиков настолько популярной, что Мониц удостоился Нобелевской премии. В 1950-е годы популярность этого метода не снижалась, и, по сути, лоботомия стала таким же ходовым инструментом для искоренения инакомыслия, что и устроенная маккартистами «охота на ведьм». Например, известный приверженец этого метода в Соединенных Штатах, хирург Уолтер Фримен, открыто утверждал, что использование лоботомии способствует «превращению социальных уродов, шизофреников, гомосексуалистов и радикалов в добропорядочных американских граждан».

В это время в медицинском мире появляется Прибрам. Однако, в отличие от многих своих коллег, Прибрам сразу почувствовал всю меру опасности хирургических манипуляций над мозгом человека, прежде всего их сомнительность с этической точки зрения. Молодой нейрохирург, уже заявивший о себе в городе Джексонвилл, штат Флорида, Прибрам выступил против тогдашней медицинской политики и отказался проводить лоботомию в своем отделении. Позже, работая в Йейльском университете, он оставался в оппозиции к научному истеблишменту, а его радикальные взгляды едва не привели его к увольнению.

Такой верности Бома и Прибрама своим взглядам – верности вопреки любым обстоятельствам – обязана своим появлением и голографическая модель. Как мы увидим далее, для разработки этой весьма спорной теории нужна была немалая смелость. Мужество, с которой оба ученых отстаивали свои идеи, только придало им вес.

Ещё одно дополнительное свидетельство в пользу голографической теории – существование паранормального. Это немаловажный аргумент, если учесть, что за последние десятилетия накопилось большое количество фактов, свидетельствующих о неадекватности нынешнего понимания реальности. Действительно, мы судим о реальности по большей части из школьных курсов физики, где мир представлен в виде этакого набора «твердых кусочков» – неизменных по своей природе объектов наблюдения. Поскольку же новые открытия, особенно открытия паранормальных явлений, не вписываются ни в одну из общепринятых научных теорий, наука продолжает их игнорировать. Однако объём новых фактов настолько велик, что их нельзя уже просто не замечать.

Приведу лишь один пример. В 1987 физик Роберт Джан и психолог Бренда Дюнн, сотрудники Принстонского университета, заявили, что после десяти лет упорных экспериментов, проводимых в Исследовательской лаборатории по аномальным явлениям, им удалось собрать неоспоримые доказательства того, что сознание может психически взаимодействовать с физической реальностью. В частности, Джан и Дюнн обнаружили, что с помощью умственной концентрации человек способен воздействовать на работу некоторых видов машин. Это исключительно важное открытие, которое не объясняет ни одна из традиционных теорий реальности. Но его можно объяснить с помощью голографической модели. Кроме того, следует упомянуть, что, поскольку паранормальные явления не поддаются современным научным теориям, они требуют нового видения вселенной, то есть новой научной парадигмы. В нашей книге показано, как голографическая модель может дать адекватное толкование паранормальным явлениям, тем более что количество подтверждающих существование паранормального фактов неуклонно возрастает.

Неспособность нынешней науки объяснить паранормальные явления – лишь одна из причин споров между учеными. Другая причина состоит в том, что проявления психики, особенно паранормальные, почти не поддаются исследованию в лабораторных условиях; понятно, что большинство учёных не желают относиться к этой теме всерьёз. Такая неуловимость психических явлений будет рассмотрена нами далее.

Однако самой важной причиной скептического отношения к непознанному является скорей всего то, что наука не свободна от предрассудков. Я столкнулся с этим несколько лет назад, когда спросил одного именитого физика, который среди прочего известен своим воинственным неприятием всего паранормального, что он думает о некоем парапсихологическом эксперименте. Физик посмотрел на меня с подозрением и заявил, что «результаты эксперимента не выявили никаких психических явлений». Сам я не видел результатов, о которых речь, но из уважения к его заслугам и репутации принял его выводы без возражений. Позже, ознакомясь с указанными результатами и самостоятельно их проанализировав, я был поражён, увидев в них совершенно явственно зафиксированное наличие психической активности. Тогда я понял, что даже известные физики могут заблуждаться, оставаясь рабами предрассудков.

К несчастью, это стандартная ситуация, возникающая при исследовании паранормального. В недавней публикации журнала «American Psychologist» психолог Йейльского университета Ирвин Чайлд показал обычную реакцию научного истеблишмента – на примере известной серии ЭСВ-экспериментов, проведённой в Маймонидском медицинском центре (Нью-Йорк). Несмотря на несомненное выявление ЭСВ-феномена в работах экспериментаторов, их выводы были по большей части проигнорированы научным сообществом. В редких публикациях, авторы которых удостоили вниманием данные опыты, результаты искажались до такой степени, что их значение было полностью нивелировано.

Как такое возможно? Одна из причин заключается в том, что наука не всегда объективна (о чём ранее даже и подумать не могли. Мы всегда смотрели на учёных с чувством восхищения, и у нас не возникало ни малейшего сомнения в достоверности их теоретических построений и практических выводов. Мы забыли, что учёные – такие же люди, как и мы, и подвержены влиянию тех же общественных, мировоззренческих и религиозных предрассудков. Это печальное обстоятельство; однако, как будет видно из нашей книги, во вселенной имеется гораздо больше всякого, нежели это способна допустить сегодняшняя её картина, созданная учёными.

Но почему наука особенно непримирима к паранормальным явлениям? Это трудный вопрос. Например, д-р Берни Сигел, хирург, автор бестселлера «Любовь, медицина и чудеса», объясняет оппозицию своим неортодоксальным взглядам на медицину элементарной предубеждённостью: нет ничего труднее, чем изменить укоренившееся представление о непогрешимости науки.

В наблюдениях Сигела действительно много правды ‒ они хорошо объясняют, почему многие из великих прозрений человечества сначала встречались «в штыки». Мы с таким же пристрастием относимся к своим убеждениям, как наркоманы, у которых пытаются отнять дозу – дозу привычных догм. Западная наука вот уже несколько столетий отрицает существование паранормального, и потому не так-то просто забрать у неё этот наркотик.

В этом отношении мне повезло. Я всегда чувствовал, что мир богаче, чем его обычно представляют. Я рос в семье, все члены которой отличались особыми психическими способностями, и с раннего возраста испытал на себе многие явления, описываемые в данной книге, так что при случае буду на них далее ссылаться. Хотя они могут показаться просто «занятными историями», лично для меня они представляют собой самые убедительные доказательства того, что мы только начинаем по-настоящему проникать во вселенную.

Наконец, поскольку голографическая теория всё еще находится на стадии разработки и представляет собой мозаику различных взглядов и фактов, некоторые учёные считают, что она не может называться теорией или моделью, так как эти разрозненные факты не интегрированы в единое целое. Некоторые называют её голографической парадигмой. Другие предпочитают говорить о голографической аналогии или голографической метафоре и т. п. В данной книге я пользуюсь для её обозначения дефинициями «голографическая теория» и соответствующая ей умозрительная «голографическая модель», не утверждая при этом, что таковые – по крайней мере в моём изложении – достигли уровня научной завершенности.

В этом плане следует отметить, что сами родоначальники голографической модели, Бом и Прибрам, не разделяют всех взглядов и выводов, излагаемых в данной книге.

Другими словами, в книге рассматриваются идеи не только Бома и Прибрама, но и многих других исследователей, неравнодушных к голографической модели, которые высказывают порой весьма спорные мнения.

На протяжении всей книги упоминаются также различные идеи, заимствованные из квантовой физики – раздела, изучающего элементарные частицы (электроны, протоны и т. д.). Поскольку я уже писал на эту тему ранее, я понимаю, что некоторые читатели, возможно, испугаются термина «квантовая физика» и решат, что им не под силу освоить её положения. Но мой опыт подсказывает, что даже те, кто не знаком с математикой, прекрасно воспринимают идеи, излагаемые в данной книге. Вам даже не нужна предварительная подготовка в области естественных наук. Всё, что от вас потребуется, – это открытый ум, способный воспринять любой незнакомый научный термин. Я свёл количество таких терминов к минимуму, а когда они все же появляются, я даю предварительные пояснения.

Поэтому – смелей! Как только вы преодолеете понятную в новичках «водобоязнь», я думаю, вы научитесь хорошо плавать среди завораживающе-причудливых идей квантовой физики. Я уверен – многое из того, о чем эта книга, способно в корне изменить ваше видение мира. В сущности, в этом и состоит моя цель: изложить материал последующих глав так, чтобы книга основательно изменила ваше мировоззрение. Я на это очень надеюсь.

 

РАДИКАЛЬНОЕ НОВОЕ ВИДЕНИЕ РЕАЛЬНОСТИ

 

Подобно завороженному ребёнку, опуститесь на колени перед фактом – в готовности, отвергнув любые предвзятые мнения, смиренно следовать за природой, в какие бездны ни вел бы указуемый ею путь; иначе вы ничему не научитесь.

Т. Гексли

Мозг как голограмма

Нельзя сказать, что мир – это полная иллюзия и объекты в нём отсутствуют; дело в другом: если вам удастся проникнуть в глубины вселенной и посмотреть на неё как на голографическую систему, вы придёте к совершенно иной реальности – той, которая поможет понять то, что до сих пор не находит объяснения в науке, а именно: паранормальные явления и синхронизмы – удивительные совпадения, имеющие внутреннюю связь.

Карл Прибрам в интервью журналу «Psychology Today»

Первой загадкой, с которой в начале 1940-х годов столкнулся Прибрам на пути формулирования голографической модели, была природа памяти – в частности, её местонахождение. Тогда господствовало мнение, что хранилище памяти – головной мозг. Например, считалось, что память о том, когда вы в последний раз видели свою бабушку или нюхали цветы в саду, запечатлена в определенных клетках мозга. Такие следы памяти получили наименование энграмы, и хотя никто не мог толком сказать, что они такое – нейроны или, возможно, молекулы особого рода, – большинство учёных было уверено, что со временем эти самые энграмы непременно обнаружат.

Для такой уверенности были свои основания. Исследования, проведенные в 1920-е годы канадским нейрохирургом Уайлдером Пенфилдом, убедительно показали, что у специфической памяти действительно имеется конкретная локализация в головном мозге. Одним из самых необычных свойств мозга оказалась его нечувствительность к боли. Местная анестезия кожи головы и костных тканей черепа позволяла оперировать мозг человека, остававшегося при полном сознании.

Пенфилд использовал этот факт при проведении ряда экспериментов. Оперируя на мозге эпилептиков, он стимулировал электрическим током те или иные его участки и к своему изумлению обнаружил, что стимулирование височных долей мозга, как правило, приводит к тому, что оперируемый начинает вспоминать прошлые события во всех мельчайших подробностях. Один человек вдруг услышал давнюю свою беседу с друзьями из Южной Африки; мальчик вспомнил свой разговор с матерью по телефону и после нескольких прикосновений электрода был в состоянии повторить слово в слово каждую реплику; женщина вдруг обнаружила, что она у себя в кухне и слышит всё, что делает её ребенок в другой комнате. Даже когда Пенфилд делал вид, что стимулирует другую область мозга, обмануть пациентов не удавалось: касание к одной и той же точке неизменно вызывало одни и те же воспоминания.

В книге «Загадка сознания», опубликованной в 1975 году, незадолго до его смерти, Пенфилд писал: «Мне стало ясно, что это не какие-то фантазии на манер сновидений. Я вызывал электрическую активацию записей прошлого опыта пациентов. Пациенты заново переживали свой опыт, словно он был заснят на киноплёнке».

На основании своих исследований Пенфилд заключил, что всё, что мы когда-либо испытывали в жизни, записывается мозгом, будь то незнакомое лицо в толпе или паутинка, за которой мы наблюдали в детстве. Он указал, что это объясняет преобладание в его экспериментах огромного количества второстепенных бытовых деталей, зафиксированных памятью. Если наша память – полная запись даже самых незначительных ежедневных событий, вполне логично предположить, что при непроизвольном погружении в такой объём информации активизируется большое количество тривиальных данных.

Вначале молодой нейрохирург Прибрам принимал на веру Пенфилдову теорию энграм. Но затем произошло нечто, в корне изменившее его взгляды. В 1946 г. он начал работать с выдающимся нейропсихологом Карлом Лэшли из Йеркешской лаборатории высших приматов в Ориндж-Парк, штат Флорида. В распоряжении Прибрама оказался огромный опыт, накопленный Лэшли в течение тридцати лет исследований загадочного механизма памяти, и оказалось, что эксперименты Лэшли ставят под сомнение само существование энграм заодно со всеми выводами Пенфилда.

Лэшли занимался тем, что обучал крыс выполнять серию задач – например, выискивать наперегонки кратчайший путь в лабиринте. Затем он удалял различные участки мозга крыс и заново подвергал их испытанию. Его целью было локализовать и удалить тот участок мозга, в котором хранилась память о способности бежать по лабиринту. К своему удивлению он обнаружил, что вне зависимости от того, какие участки мозга были удалены, память в целом нельзя было устранить. Обычно лишь была нарушена моторика крыс, так что они едва ковыляли по лабиринту, но даже при удалении значительной части мозга их память оставалась нетронутой.

Для Прибрама это были исключительно важные открытия. Если бы память хранилась в определенных участках мозга, подобно тому как книги располагаются в определенных местах на полках, то почему хирургическое вмешательство не влияло на память? В понимании Прибрама единственным ответом могло быть то, что конкретная память не локализуется в определенных участках мозга, а каким-то образом распределена (distributed) по всему мозгу, как единое целое. Проблема состояла в том, что Прибрам не знал, какой механизм или процесс может дать удовлетворительное обоснование этой гипотезе.

Еще более обескуражен экспериментами был сам Лэшли. Позже он писал: «Когда я пытался выявить локализацию памяти, мне порой начинало казаться, что в принципе невозможно вообще никакое обучение. И однако, несмотря на отрицательные результаты эксперимента, оно происходит». В 1948 году Прибраму предложили должность в Йейльском университете, и перед тем, как туда перебраться, он помог Лэшли описать его монументальные тридцатилетние эксперименты.

Прорыв

В Йейльском университете Прибрам продолжал обдумывать свою гипотезу о том, что память, судя по всему, распределена в мозговой ткани, и чем больше он думал, тем более гипотеза казалась убедительной. Все пациенты, у которых мозг был частично удален по медицинским показаниям, никогда не жаловались на потерю конкретной памяти. Удаление значительной части мозга может привести к тому, что память пациента станет расплывчатой, но никто ещё не терял после операции избирательную, так называемую селективную память. Например, люди, получившие травму головы в автомобильных катастрофах, всегда помнили всех членов своей семьи или прочитанный ранее роман. Даже удаление височных долей – той области мозга, которую Пенфилд подверг особенно пристальному изучению, – не приводило к каким- либо провалам в памяти пациента.

Идеи Прибрама получили дальнейшее подтверждение в экспериментах, проведённых им самим и другими исследователями на пациентах, не относящихся к эпилептикам. В результате этих экспериментов не удалось подтвердить выводы Пенфилда об избирательной стимуляции памяти. Сам Пенфилд не смог повторить свои результаты на пациентах, не страдающих эпилепсией.

Несмотря на все большую для Прибрама очевидность распределенного характера памяти, он пока ещё не мог понять, как мозгу удается справляться с этой поистине магической задачей. И вот в середине 1960-х годов Прибрам прочел в журнале «Scientific American» статью, где описывались первые опыты построения голограммы. Статья поразила его как гром среди бела дня. Открытие принципа голограммы не только было революционным само по себе: оно сулило решение той головоломки, с которой Прибрам столько лет безуспешно боролся.

Чтобы понять всё его волнение, познакомимся немного ближе с тем, что такое голограмма. Одно из явлений, лежащих в основе голограммы, – это интерференция, то есть паттерн, возникающий в результате наложения двух или более волн (например, на поверхности воды). Если, например, бросить в пруд камешек, это произведет серию концентрических, расходящихся волн. Если же бросить два камешка, мы увидим соответственно два ряда волн, которые, расходясь, налагаются друг на друга. Возникающая при этом сложная конфигурация из пересекающихся вершин и впадин известна как интерференционная картина.

Такую картину может создавать любое волновое явление, включая свет и радиоволны. Особенно эффективен в данном случае лазерный луч, поскольку он является исключительно чистым, когерентным источником света. Лазерный луч создает, так сказать, совершенный камешек и совершенный пруд. Поэтому лишь с изобретением лазера открылась возможность получать искусственные голограммы.

Голограмма создается, когда одиночный луч лазера расщепляется на два отдельных луча. Первый луч отражается от фотографируемого объекта, после чего второй луч сталкивается с отраженным светом первого. При этом они создают интерференционное изображение, которое затем записывается на пленку.

Для невооруженного глаза картинка, получаемая на пленке, совершенно не похожа на фотографируемый объект. Отдаленно она напоминает концентрические круги, получаемые после броска в воду целой горсти камешков. Но как только луч другого лазера (или, в некоторых случаях, просто направленный яркий свет попадает на пленку, возникает трехмерное изображение первоначального объекта. Трёхмерность изображения таких объектов удивительно реальна. Можно обойти голографическую картинку и увидеть её под разными углами, как будто это реальный объект. Однако при попытке потрогать голограмму рука просто пройдет через воздух и вы ничего не обнаружите.

Трёхмерность – не единственное замечательное свойство голограммы. Если часть голографической плёнки, содержащей, например, изображение яблока, разрезать на две половинки и затем осветить лазером, каждая половинка будет содержать целое изображение яблока! Даже если каждую из половинок снова и снова делить пополам, целое яблоко по-прежнему будет появляться на каждом маленьком кусочке плёнки (хотя изображения будут ухудшаться по мере уменьшения кусочков). В отличие от обычных фотографий, каждая небольшая частичка голографической пленки содержит всю информацию целого.

Именно это обнаружившееся в голограмме свойство и взволновало Прибрама: он понял, что память как одна из центральных функций мозга имеет распределённый, а не локализованный характер. Если каждый кусочек голографической плёнки может содержать информацию, по которой создается целое изображение, то совершенно аналогично каждая часть мозга может содержать информацию, восстанавливающую память как целое.

Зрение также голографично

Память – не единственная функция мозга, в основе которой лежит голографический принцип. Ещё одно открытие Лэшли заключалось в том, что зрительные центры мозга обнаруживают удивительную сопротивляемость хирургическому вмешательству. Даже после удаления у крыс 90% зрительного отдела коры головного мозга (часть мозга, которая принимает и обрабатывает видимое глазом) они были в состоянии выполнять задачи, требующие сложных зрительных операций. Аналогичные исследования, проведённые Прибрамом, показали, что 98% оптических нервов у кошек могут быть удалены без серьёзного нарушения их способности выполнять сложные зрительные задачи. Это можно сравнить с ситуацией, когда зрители в кинотеатре смотрят кинофильм на экране, 90% площади которого удалено. Таким образом, проведённые Прибрамом эксперименты ещё раз подвергли сомнению общепринятую концепцию зрительного восприятия, основанную на взаимно-однозначном соответствии между видимым образом и тем, как он представлен в мозгу. Другими словами, считалось, что, когда мы смотрим на квадрат, электрическая активность зрительной области коры головного мозга также принимает форму квадрата.

Хотя, казалось, открытие Лэшли нанесло смертельный удар общепринятой теории восприятия, Прибрам не был удовлетворён. Работая в Йейльском университете, он поставил ряд экспериментов по выяснению этого вопроса и в течение семи лет тщательно измерял электрическую активность мозга у обезьян во время выполнения ими различных зрительных задач. Он не только не обнаружил взаимного соответствия между предметом и его изображением в мозгу, но даже не выявил никакой системы в активизации электродов. О своих наблюдениях он писал: «Полученные экспериментальные результаты не согласуются с положением, согласно которому предмет проецируется на поверхность коры головного мозга подобно фотографии».

Нечувствительность, которую, как оказалось, проявляет зрительная область мозга к хирургическому вмешательству, означала, что зрение, как и память, имеет распределённый характер. Ознакомившись с теорией голографии, Прибрам начал рассматривать её как возможное объяснение работы мозга. Природа голограммы как «целого, заключённого в части» вполне могла объяснить, почему удаление большой части коры головного мозга не нарушает способность мозга выполнять зрительные задачи. Если мозг обрабатывает изображения с помощью некоторой внутренней голограммы, даже небольшая часть этой голограммы могла бы восстановить увиденную ранее целую картину. Эта теория также объясняла отсутствие взаимного соответствия между внешним миром и электрической активностью мозга. Действительно, если мозг использует голографический принцип для обработки зрительной информации, взаимное соответствие между изображением и электрической активностью должно быть не больше, чем соответствие между отвлеченной интерференционной картиной на фрагменте голографической пленки и самим закодированным на пленке изображением.

Однако оставалось непонятным, какие волновые явления в мозгу способны создавать такие внутренние голограммы. Как только Прибрам сформулировал для себя этот вопрос, он тотчас же начал искать возможный ответ. К тому времени было известно, что в электрическом взаимодействии между нервными клетками мозга, или нейронами, с необходимостью принимает участие прочая мозговая ткань. Нейроны имеют древовидные разветвления, и когда электрический сигнал достигает конца одного такого разветвления, он распространяется далее в виде волн точно таких, какие мы наблюдаем на поверхности воды Поскольку нейроны тесно прилегают друг к другу, расходящиеся электрические волны постоянно налагаются друг на друга. Когда Прибрам увидел это своим мысленным взором, ему стало ясно, что волны могут создавать бесконечный калейдоскопичный ряд интерференционных картин, в которых и коренится адаптированность мозга к принципу голографии. «Голографический принцип неизменно фигурирует в волновой природе взаимодействия нервных клеток мозга, – пишет Прибрам. – Мы просто не могли себе этого представить».

Топографическая модель мозга – ключ ко многим загадкам

Прибрам опубликовал свою первую статью о предполагаемой голографической природе мозга в 1966 году и в течение последующих нескольких лет продолжал развивать и уточнять свою теорию. По мере того как с ней знакомились другие исследователи, становилось всё более ясно, что распределенный характер памяти и зрения – не единственная нейрофизиологическая загадка, которую можно разгадать с помощью голографической модели.

Колоссальная вместимость памяти

Среди прочего голография дает объяснение тому, каким образом мозг умудряется хранить столько информации в столь небольшом пространстве. Гениальный физик и математик, уроженец Венгрии, Джон фон Нейман однажды рассчитал, что в среднем в течение человеческой жизни мозг накапливает порядка 2,8∙1020 бит информации (280 000 000 000 000 000 000). Такое невообразимое количество информации никак не согласуется с традиционной картиной механизма хранения памяти.

В этом смысле показательно, что именно голограммы обладают фантастической способностью к хранению информации. Изменяя угол, под которым два лазера облучают кусочек фотопленки, оказывается возможным записать множество изображений на одной и той же поверхности. Любое записанное таким образом изображение может быть восстановлено простым освещением плёнки лазером, направленным под тем же углом, под которым находились первоначально два луча. Используя этот метод, исследователи рассчитали, что на одном квадратном сантиметре плёнки можно разместить столько же информации, сколько содержится в десяти Библиях!

Способность забывать и вспоминать

Фрагменты голографической плёнки, содержащие множественные изображения, наподобие тех, которые были описаны выше, дают также ключ к пониманию нашей способности забывать и вспоминать. Если такой кусочек плёнки перемещать под лучом лазера, на нём в непрерывной последовательности будут появляться и исчезать записанные образы. Предполагается, что наша способность вспоминать есть не что иное, как освещение лазерным лучом фрагмента плёнки для активизации определённого образа. То есть когда мы не можем вспомнить некий образ, это означает, что, посылая, так сказать, луч на пленку, мы не можем найти правильный угол, под которым этот образ вызывается в памяти.

Ассоциативная память

Марсель Пруст в романе «В сторону Свана» описывает, как всего один глоток чая и кусочек пирожного вдруг погрузили рассказчика в целую анфиладу воспоминаний. Сначала он сбит с толку, но затем, после некоторого усилия, начинает постепенно вспоминать картины прошлого, начиная с той, где его, маленького мальчика, угощали чаем с таким же пирожным. Все мы сталкивались с подобным опытом – вкус определённой пищи или вид давно забытых предметов вдруг пробуждают в нас образы из далекого прошлого.

Из голографической модели следует дальнейшая аналогия с ассоциативной памятью. Это можно проиллюстрировать ещё одним способом голографической записи. Сначала свет одного лазерного луча отражается одновременно от двух объектов, скажем, от кресла и курительной трубки. Затем происходит наложение отраженных световых потоков от двух объектов, и результирующая интерференционная картина записывается на пленку. Если теперь осветить кресло лазерным лучом и пропустить отраженный свет через пленку, на ней появится трёхмерное изображение трубки. И наоборот, если то же самое проделать с трубкой, появляется голограмма кресла. Поэтому, если наш мозг действует голографически, подобный процесс может прояснить, почему некоторые объекты вызывают у нас специфические воспоминания.

Способность моментально узнавать знакомые предметы

На первый взгляд наша способность узнавать знакомые предметы не кажется такой уж необычной, однако исследователи мозга давно считают её весьма сложной. Например, моментальное узнавание знакомого лица в толпе из нескольких сотен основано не на каких-либо индивидуальных талантах, а на чрезвычайно быстрой и надёжной обработке информации мозгом.

В опубликованной в 1970 году статье в британском научном журнале «Nature» физик Петер Ван Хеерден предположил, что в основе этой способности лежит особый тип голографии, известный как голографическое распознавание образов. В голографии распознавания образ предмета записывается обычным способом, за исключением того, что луч лазера отражается от специального устройства, известного как фокусирующее зеркало, прежде чем попадёт на неэкспонированную плёнку. Если второй предмет, подобный, но не идентичный первому, осветить лазерным лучом и отраженный от зеркала луч направить на плёнку, на плёнке появится яркое световое пятно. Чем ярче и чётче световое пятно, тем ближе подобие между первым и вторым предметом. Если два объекта совершенно не похожи друг на друга, световое пятно не появится. Разместив светочувствительный элемент за голографической пленкой, мы получим систему распознавания образов.

Метод, аналогичный вышеописанному и известный как интерференционная голография, может объяснить механизм распознавания знакомых и незнакомых черт, например, лица человека, которого мы не видели много лет. Этот метод заключается в том, что объект рассматривается через голографическую пленку, содержащую его образ. При этом любая черта объекта, изменившаяся по сравнению с первоначально записанным изображением, будет по-иному отражать свет. Для человека, смотрящего через пленку, сразу становится ясным, что изменилось и что сохранилось в объекте. Этот метод настолько точный, что позволяет регистрировать изменения, происходящие при нажатии пальцем на гранитную плиту, нашел впоследствии практическое применение в области материаловедения.

Фотографическая память

В 1972 году сотрудники Гарвардского университета Дэниел Поллен и Майкл Трактенберг, специализирующиеся на исследованиях зрительного восприятия, выдвинули гипотезу, согласно которой голографическая теория мозга может объяснить существование у некоторых людей фотографической памяти (известной также как «эйдетическая»). Её обладателю обычно требуется всего несколько мгновений для сканирования сцены, которую он желает запомнить. Если он хочет воссоздать запечатленную в памяти ситуацию, он «проецирует» её ментальное изображение на экран перед открытыми или закрытыми глазами – экран реальный или воображаемый. Изучая некую Элизабет, профессора истории искусств Гарвардского университета, обладающую этими уникальными способностями, Поллен и Трактенберг обнаружили, что при чтении ментально проецируемого образа страницы из гётевского «Фауста» её глаза двигались так, будто она читала настоящую страницу.

Заметив, что при уменьшении фрагмента голографической плёнки записанный на нём образ не становится более расплывчатым, Поллен и Трактенберг предположили, что некоторые люди имеют особо рельефную память благодаря доступу к очень большим областям их голографической памяти. С другой стороны, большинство из нас, по-видимому, обладает гораздо менее рельефной памятью из-за ограниченного доступа к участкам голографической памяти.

Передача навыков

Прибрам уверен в том, что голографическая модель также проливает свет на нашу способность передавать навыки от одной части тела к другой. Отложите на минуту книгу, которую вы сейчас читаете, и попробуйте выписать свое имя в воздухе с помощью левого локтя. Вы, наверное, обнаружите, что это довольно просто сделать, хотя, скорее всего, вы этим никогда раньше не занимались. Для классической науки такая способность загадочна, так как считается, что различные области мозга (например, та часть, которая управляет движениями локтя) «жестко программируемы», то есть способны выполнять задачи только после того, как повторное обучение вызовет соответствующие соединения нервных клеток мозга. Прибрам замечает, что эту проблему можно разрешить, если допустить, что мозг преобразовывает всё содержимое памяти, включая такие навыки, как письмо, в язык интерференционных волновых форм. Такой мозг был бы гораздо более оперативным и мог бы переносить записанную информацию из одного места в другое подобно тому, как из одной тональности в другую транспонирует мелодию умелый пианист.

Тот же механизм мог бы объяснить, каким образом мы узнаем знакомое лицо, независимо от того, под каким углом мы видим его. То есть как только мозг запомнил лицо (или любой другой объект) и преобразовал его в язык волновых форм, он может буквально перевернуть эту внутреннюю голограмму для того, чтобы изучить ее под желаемым углом.

Фантомные боли, или как мы контролируем внешний мир

Большинству из нас ясно, что чувство любви, голода, ярости и т. п. – это внутренняя реальность, в то время как звуки, солнечный свет, запах свежевыпеченного хлеба и т. п. – это реальность внешняя. И всё же нет полной ясности в том, как мозгу удается проводить различие между внутренним и внешним. Например, Прибрам отмечает, что когда мы смотрим на человека, его образ в действительности находится на поверхности сетчатки нашего глаза. Однако мы не воспринимаем человека как образ на сетчатке. Мы воспринимаем его как некий «внешний» образ Сходным образом, когда, скажем, ушиблен палец, мы испытываем в нём боль. Но боль на самом деле не в пальце. Фактически она представляет собою некий нейрофизиологический процесс, протекающий где-то в нашем мозгу. Каким образом наш мозг умудряется обрабатывать всё множество нейрофизиологических процессов, проявляющихся в виде опыта и протекающих внутри мозга, создавая при этом впечатление, что часть из них – внутренние, а часть – внешние объекты, выходящие за пределы нашего «серого вещества»?

Способность создавать иллюзию того, что вещи находятся там, где их нет, и есть главное свойство голограммы. Голограмма имеет видимую пространственную протяженность, но если провести рукой сквозь неё, вы ничего не обнаружите. Несмотря на свидетельство ваших органов чувств, никакой прибор не обнаружит присутствия энергетической аномалии или материи на месте голограммы. Это происходит потому, что голограмма – это виртуальный образ – образ, возникающий там, где его нет, и обладающий не большей глубиной, чем ваше «трехмерное» отражение в зеркале. Подобно тому как образ в зеркале расположен на плоскости амальгамы, фактическое нахождение голограммы всегда будет на фотоэмульсии, расположенной на поверхности записывающей пленки.

Доказательство того, что мозг способен создавать иллюзию протекания внутренних процессов вне тела, в дальнейшем было получено Георгом фон Бекеши, нобелевским лауреатом в области физиологии. В ряде экспериментов, проведённых в конце 60-х годов со слепыми перципиентами, Бекеши располагал вибраторы у них на коленях, затем изменял уровень вибраций. С помощью такого метода ему удалось сделать так, что источник вибраций «перепрыгивал» с одного колена на другое. Более того, он обнаружил, что может вызвать у своих подопытных ощущение вибрации в пространстве между коленями. Другими словами, он показал, что люди способны ощущать предметы в пространстве, не имея для этого сенсорных рецепторов. По мнению Прибрама, работа Бекеши согласуется с голографической моделью и проливает дополнительный свет на то, как интерферирующие волновые фронты – или, в случае Бекеши, интерферирующие источники механической вибрации – помогают мозгу локализовать своё восприятие вне физических границ тела. Он полагает, что этот процесс может также объяснить фантомные боли, то есть ощущение присутствия ампутированной руки или ноги у некоторых людей. Эти люди часто отмечают странные, вполне реалистические боли, покалывания и зуд на месте ампутированных конечностей, что может быть объяснено голографической памятью конечности, записанной в интерференционной картине мозга.

Экспериментальная проверка топографического мозга

Параллели между работой мозга и голограммами захватили Прибрама, но он понимал, что его теория ничего не значит без солидной экспериментальной проверки. Одним из исследователей, проведших такую проверку, был биолог Пол Питш из Индианского университета. Интересно, что Питш сначала был ярым противником теории Прибрама. В частности, он очень скептически относился к заявлению Прибрама о том, что память не локализована в мозгу.

Чтобы доказать ошибочность воззрений Прибрама, Питш придумал ряд экспериментов, причём в качестве подопытных он выбрал саламандр. В ранних экспериментах он обнаружил, что удаление мозга не убивает саламандру, а только приводит её в состояние ступора. Как только мозг возвращается к ней, её поведение полностью восстанавливается. Питш рассуждал так: если поведение саламандры в процессе питания не обусловлено локализацией соответствующих функций в мозге, то неважно, каким образом мозг располагается у неё в голове. Если же всё зависит именно от их локализации, то теория Прибрама опровергнута. Для этого он поменял местами левое и правое полушария мозга саламандры, но к своему разочарованию обнаружил, что саламандра быстро освоила нормальное кормление.

Он взял другую саламандру и поменял местами верхнюю и нижнюю части мозга. Однако вскоре она также стала есть нормально. Обескураженный этим результатом, экспериментатор решился на более радикальные операции. В серии, состоящей из 100 операций, он разрезал мозг на кусочки, переставляя их, и даже удалил жизненно важные участки мозга, но во всех случаях оставшейся ткани мозга хватало для того, чтобы поведение саламандры возвращалось к исходному, нормальному состоянию.

Эти и другие результаты превратили Питша в приверженца теории Прибрама и настолько привлекли внимание к его исследованиям, что о них рассказало телевидение в популярной программе «60 минут». Он детально описывает эти эксперименты в своей провидческой книге «Перестановки мозга» («Shufflebrain»).

Математический язык голограммы

Хотя теории, предсказавшие появление голограммы, в 1977 г. впервые сформулировал Денис Габор (впоследствии Нобелевский лауреат), в конце 1960-х и начале 1970-х годов теория Прибрама получила ещё более убедительное экспериментальное подтверждение. Когда Габор впервые пришел к идее голографии, он не думал о лазерах. Его целью было улучшить электронный микроскоп, на то время довольно простое и несовершенное устройство. Он использовал исключительно математический подход, основанный на исчислении, изобретенном в XVIII веке французским математиком Жаном Фурье.

[Примечание Рунмастера. Здесь какая-то ошибка. Голограмму у нас в Саратове в ракетном училище на кафедре электроники получили в 1965 году, то есть, получается, за 12 лет до «теории Габора». Тогда же на кафедре было высказано предположение о том, что вселенная – это голограмма. Видимо, указанный 1977 год – это ошибка переводчика или самого Талбота.]

Грубо говоря, Фурье разработал математический метод перевода паттерна любой сложности на язык простых волн. Он также показал, как эти волновые формы могут быть преобразованы в первоначальный паттерн. Другими словами, подобно тому, как телевизионная камера переводит визуальный образ в электромагнитные частоты, а телевизор восстанавливает по ним первоначальный образ, математический аппарат, разработанный Фурье, преобразует паттерны. Уравнения, используемые для перевода образов в волновую форму и обратно, известны как преобразования Фурье. Именно они позволили Габору перевести изображение объекта в интерференционное «пятно» на голографической плёнке, а также изобрести способ обратного преобразования интерференционных паттернов в первоначальное изображение. Действительно, особое свойство каждой части голограммы отражать целое обусловлено частностями математического преобразования картины, или паттерна, на язык волновых форм.

На протяжении 1960-х и в начале 1970-х годов различные исследователи заявляли о том, что визуальная система работает как своего рода анализатор частот. Поскольку частота является величиной, измеряющей число колебаний волны в секунду, результаты экспериментов свидетельствовали: мозг может функционировать как голограмма.

Однако только в 1979 году нейрофизиологи из Беркли – Рассел и Карен Девалуа – сделали решающее открытие. Исследования, проведенные в 1960-х годах, показали, что каждая клетка коры головного мозга, непосредственно связанная со зрением, настроена на определённый паттерн: некоторые клетки активизируются, когда глаз видит горизонтальную линию, другие – когда глаз воспринимает вертикальную линию и т. п. В итоге многие исследователи заключили, что мозг принимает сигналы от высокоспециализированных клеток, называемых детекторами свойств, и каким-то образом соединяет их для получения визуальной картины мира.

Несмотря на широкую популярность такой точки зрения, Девалуа почувствовали, что это лишь часть правды. Для проверки своего предположения они применили преобразования Фурье для представления черно-белых клеток в простые волновые формы. Затем они провели эксперименты для выяснения того, как клетки мозга в зрительной части коры головного мозга реагируют на эти новые волновые формы. Они обнаружили, что клетки мозга реагировали не на первоначальные образы, а на то, какой вид им придавали преобразования Фурье. Из этого следовал только один вывод: мозг использовал математический метод Фурье – тот же метод, что используется в голографии, а именно, преобразование видимых образов в волновые формы.

Открытие Девалуа было впоследствии подтверждено во многих лабораториях мира, и хотя из него не следовало неопровержимых доказательств голографичности мозга, всё же оно предоставило достаточно доказательств справедливости теории Прибрама.

Воодушевлённый идеей о том, что зрительная часть коры головного мозга реагировала не на паттерны, а на частоты различных волновых форм, Прибрам занялся переоценкой роли, которую частота играла и для других органов чувств.

Вскоре он понял, что важность этой роли была недооценена учёными двадцатого века. За сто лет до открытия Девалуа немецкий физиолог и физик Герман фон Гельмгольц показал, что ухо является анализатором частот. Более поздние исследования обнаружили, что наш орган обоняния также, по-видимому, основывается на так называемых осмических частотах.

Работы Бекеши наглядно продемонстрировали то, что наша кожа чувствительна к вибрационным частотам; более того, он даже представил некоторые данные, свидетельствующие об использовании частотного анализа органом вкуса. Интересно, что Бекеши пришёл к тем же математическим преобразованиям Фурье и уравнениям, позволившим ему предсказать реакцию подопытных на различные вибрационные частоты.

Танец как волновая форма

Но, наверное, самой поразительной находкой Прибрама были работы русского ученого Николая Бернштейна, из которых следовало, что даже наши физические движения могут быть закодированы в мозгу в виде волновых форм Фурье. В 1930-х годах Бернштейн облачил участников затеянного им эксперимента в черные костюмы и нарисовал белые точки на их локтях, коленях и других суставах. Затем он расположил участников на черном фоне и произвел киносъёмку различных движений, как-то: танцы, ходьбу, прыжки, удары молотом и печатание на машинке. Когда он проявил плёнку, на экране появились только белые точки, двигающиеся вверх и вниз по достаточно сложным траекториям. Чтобы зафиксировать и обработать различные линии, вычерчиваемые точками, Бернштейн применил метод Фурье, преобразовав их в волновые формы. К своему удивлению он обнаружил, что волновые формы содержат скрытые паттерны, позволяющие предсказать следующее движение с точностью до нескольких миллиметров.

Когда Прибрам ознакомился с работой Бернштейна, он сразу оценил её значимость. Возможно, причина того, что при анализе движений танцоров возникали скрытые паттерны, объясняется тем, что так же работал и мозг. Это было прекрасным подтверждением теории Прибрама. Действительно, если мозг анализирует движения, разбивая их на частотные составляющие, то становится ясным, почему скорость обучения различным задачам различна. Например, мы учимся ездить на велосипеде не путём запоминания каждой детали этого процесса. Напротив, мы схватываем движение целиком, в его динамике. Трудно объяснить эту динамическую полноту, присутствующую во многих задачах нашего физического существования, если допустить, что наш мозг запоминает информацию по крохам. Нам гораздо легче понять скорость обучения в том случае, если мозг использует анализ Фурье при выполнении задач и воспринимает их целиком.

Реакция научного сообщества

Несмотря на полученные результаты, подтверждавшие голографическую модель Прибрама, она по-прежнему оставалась спорной. Дело в том, что существует множество теорий относительно того, как работает мозг, и все они, в той или иной степени, находят подтверждения. Некоторые исследователи считают, что распределенный характер памяти можно объяснить приходящими и отходящими потоками различных химических соединений мозга. Другие придерживаются мнения, что память и обучение обусловлены электрическими флуктуациями между большими группами нейронов. Каждая научная школа имеет своих ярых сторонников, и, вероятно, здесь уместно будет напомнить, что для большинства ученых аргументы Прибрама по сей день остаются неубедительными. Например, нейрофизиолог Фрэнк Вуд из медицинского института Баумана Грея (Уинстон-Сейлем, Северная Каролина) полагает, что «имеется весьма мало экспериментальных фактов, для толкования которых никак не обойтись без голографической теории». Чтобы не оставаться голословным, Прибрам предлагает в качестве контраргумента книгу, содержащую около 500 ссылок, которые подтверждают его теорию.

Прибрам не одинок в своих построениях и аргументах. Д-р Ларри Досси, бывший директор городской больницы в Далласе, признает, что теория Прибрама противоречит многим устоявшимся воззрениям относительно работы мозга, но отмечает при этом, что «многие специалисты в области физиологии мозга заинтригованы этой идеей, поскольку существующие на сегодня теории деятельности мозга могут служить лишь очень условным объяснением его поразительных функциональных возможностей».

Мнение Досси разделяет невролог Ричард Рестак, автор телесериала Пи-Би-Эс «Мозг». Он отмечает, что, несмотря на исчерпывающие доказательства того, что способности человека распределены холистически по всему мозгу, большинство исследователей продолжают придерживаться концепции локального характера функций мозга, распределенных подобно городам на географической карте. Рестак считает, что такие взгляды являются не только «сверхупрощенными», но и действуют по сути как «смирительная рубашка для других концепций, признающих более сложный характер мозга».

Он полагает, что «голограмма не только возможное, но и наилучшее в настоящий момент объяснение работы мозга».

Прибрам встречает Бома

К 1970 году у Прибрама было накоплено достаточно доказательств, подтверждающих правоту его теории. Кроме того, он стал проверять свои идеи в лаборатории и обнаружил, что одиночные нейроны области мозга, отвечающей за моторику, реагируют селективно на частоты – открытие, которое в дальнейшем ещё более подкрепит его выводы. Но прежде всего следовало ответить на вопрос: если картина реальности в мозгу совсем не картина, а голограмма, то голограмма чего?

Представьте себе, что вы делаете снимок группы людей, сидящих за столом, а затем, проявив снимок, обнаруживаете, что вместо людей на нём только расплывчатые интерференционные картинки, расположенные вокруг стола. В обоих случаях уместно спросить: где же настоящая реальность – кажущийся объективный мир, воспринятый наблюдателем/фотографом, или пятно интерференционных картинок, записанное камерой/мозгом?

Прибрам понимал, что если его голографическую модель мозга довести до логического конца, откроется вероятность того, что объективный мир – мир кофейных чашек, горных пейзажей, деревьев и настольных ламп – вовсе не существует, или, по крайней мере, не существует в том виде, в котором мы его наблюдаем. Стало быть, древние мистики были правы, утверждая, что реальность – это «майя», иллюзия, а внешний мир на самом деле – бесконечная звучащая симфония волновых форм, «частотная область», трансформированная в мир и познанная нами только после прохождения через наши чувства?

Сознавая, что решение, которое он ищет, может находиться вне поля его деятельности, он обратился к сыну-физику за советом. Сын порекомендовал посмотреть работу физика по имени Дэвид Бом. Ознакомившись с этой работой, Прибрам был поражен. Он не только нашел ответ на мучивший его вопрос, но и понял, что, согласно Бому, вся вселенная представляет собой одну большую голограмму!

Космос как голограмма

Нельзя не оценить героическую решимость Бома в его усилиях разорвать путы научных догм. Он оказался в совершенном одиночестве со своей новой идеей, которую между тем характеризует как внутренняя согласованность, так и логическая мощь, что и оборачивается её способностью в совершенно неожиданном контексте представить и истолковать широчайший круг физических явлений. Его теория оказалась настолько притягательной, что многие почувствовали: вселенная не может быть иной, нежели ее описал Бом

Джон Бриггс и Дэвид Пит. «Зеркальная вселенная»

 

Путь, приведший Бома к уверенности в том, что вселенная структурирована наподобие голограммы, начинался у самого истока представлений о материи, с мира элементарных частиц. Его интерес к науке и природе вещей проявился довольно рано. Будучи еще юношей, он изобрёл чайник, не проливающий мимо ни капли воды, после чего его отец, преуспевающий бизнесмен, уговорил его попытаться заработать на этой идее. Но после того, как Бом узнал, что первым делом надо произвести анализ рынка путем опроса горожан, его интерес к бизнесу сильно померк.

Напротив, его интерес к науке продолжал возрастать, а его неординарная пытливость приводила к новым, неизвестным ранее высотам. Более всего его увлекла квантовая физика, когда в 30-е годы он посещал государственный колледж штата Пенсильвания. Очарование этой области физики легко понять. Странные новые континенты, обнаруженные физиками в глубинах атома, содержали намного больше чудес, чем открытия Кортеса или Марко Поло вместе взятые. Этот новый мир был интригующим, прежде всего потому, что всё в нем противоречило здравому смыслу. Он больше напоминал волшебную страну, нежели продолжение естественного мира, обитель Алисы в Стране Чудес, в которой появление таинственных сил было нормой, а вся логика была поставлена с ног на голову.

Одно из поразительных открытий, к которому пришли физики-атомщики, заключалось в том, что если разбивать материю на все более мелкие части, то можно в конце концов достичь предела, за которым эти части – электроны, протоны и т. д. – не обладают более признаками объекта. Например, большинство из нас представляет себе электрон в виде вращающейся маленькой сферы или мячика, но нет ничего более далекого от истины. Хотя электрон иногда может вести себя как сосредоточенная небольшая частица, физики обнаружили, что он в буквальном смысле не обладает протяженностью. Большинству из нас это трудно себе представить, поскольку все на нашем уровне существования имеет протяженность. И тем не менее, если вы попытаетесь измерить ширину электрона, вы столкнетесь с неразрешимой задачей. Просто электрон не является объектом, в том смысле, который мы ему приписываем.

Еще одно важное открытие, сделанное физиками, состоит в том, что электрон может проявлять себя и как частица, и как волна. Если выстрелить электроном в экран выключенного телевизора, можно увидеть маленькую световую точку на экране. Появившийся на фосфоресцирующем слое след, оставляемый электроном, ясно свидетельствует о сходной с частицей природе электрона. Но это не единственная форма, которую может принимать электрон; он также может растворяться в энергетическое пятно и вести себя словно распределенная в пространстве волна. Он может делать то, чего не делает частица. Если им выстрелить в экран с двумя микроскопическими отверстиями, он пройдет сквозь оба отверстия одновременно. Когда волнообразные электроны соударяются, они образуют интерференционные картины. Электрон, как сказочный оборотень, может проявляться и как частица, и как волна.

Такое изменчивое поведение присуще всем элементарным частицам. Оно также характерно для всех явлений, ранее считавшихся чисто волновыми. Свет, гамма-лучи, радиоволны, рентгеновские лучи – все они могут превращаться из волны в частицу и обратно. Сегодня физики рассматривают такие внутриатомные явления не в рамках отдельных категорий волн или частиц, а как единую категорию, обладающую сразу двумя свойствами.

Такие внутриатомные явления были названы квантами, то есть мельчайшими частицами, из которых, по мнению физиков, сотворена Вселенная.

Вероятно, самое удивительное свойство этих частиц заключается в том, что кванты проявляются как частицы, только когда мы смотрим на них. Например, когда электрон не наблюдаем, он всегда проявляет себя как волна, что подтверждается экспериментами. Физики смогли прийти к такому выводу благодаря хитроумным опытам, придуманным для обнаружения электрона без его наблюдения. (Здесь следует отметить, что это лишь одно из возможных следствий такого рода экспериментов, а не общее мнение всех физиков, как будет ясно из дальнейшего. Сам Бом дает результатам этих экспериментов другое объяснение.)

Ещё раз отметим: такое поведение материи представляется более загадочным, нежели то, к которому мы привыкли в окружающем нас мире. Представьте, что у вас в руке шар, который становится шаром для боулинга только при том условии, что вы на него смотрите. Если посыпать тальком дорожку и запустить такой «квантованный» шар по направлению к кеглям, то он оставлял бы прямой след только в тех местах, когда вы на него смотрели. Но когда вы моргали, то есть не смотрели на шар, он переставал бы чертить прямую линию и оставлял бы широкий волнистый след, наподобие зигзагообразного следа, который оставляет змея на песке пустыни.

В современной физике найдено убедительное доказательство того, что электроны и другие «кванты» проявляют себя как частицы только при условии, что мы наблюдаем за ними. В другое время они ведут себя как волны.

С такой же ситуацией столкнулись физики-атомщики, когда впервые наблюдали процесс собирания квантов в частицы.

Физик Ник Герберт, поддерживающий эту теорию, говорит, что иногда ему кажется, что за его спиной мир «всегда загадочен и неясен, и представляет собой беспрерывно текущий квантовый суп». Но когда он оборачивается и пытается увидеть этот «суп», его взор «замораживает» содержимое «супа», и видится лишь привычная картина. Герберт считает, что мы немного похожи на легендарного Мидаса, который никогда не испытал мягкость шёлка в ответ на прикосновение человеческой руки, поскольку всё, к чему он прикасался, тотчас превращалось в золото.

«Человеческому постижению недоступна истинная природа «квантовой реальности», – говорит Герберт, – поскольку всё, к чему бы мы ни прикоснулись, превращается в материю».

Бом и взаимосвязь явлений микромира

Один из аспектов квантовой реальности, вызвавший особый интерес Бома, заключался в странной взаимосвязи, существующей между, казалось бы, несвязанными событиями на внутриатомном уровне. Удивительным было также безразличие большинства физиков к этому явлению; вследствие такого безразличия один из самых известных примеров взаимосвязи оставался скрытым в течение ряда лет, пока его не обнаружили.

Предположение о такой связи было сделано одним из отцов-основателей квантовой физики Нильсом Бором. Бор указал на то, что если элементарные частицы существуют только в присутствии наблюдателя, тогда бессмысленно говорить о существовании, свойствах и характеристиках частиц до их наблюдения. Это вызвало ропот у многих физиков, поскольку наука в значительной степени основывалась на свойствах явлений «объективного мира». Но если теперь оказалось, что свойства материи зависят от самого акта наблюдения, то что ожидало впереди всю науку? Эйнштейн был встревожен утверждениями Бора, поскольку играл большую роль в создании основ квантовой механики. Особенно он возражал против той гипотезы Бора, согласно которой свойства частиц отсутствуют, пока они не наблюдаемы, так как в сочетании с другими открытиями квантовой физики это означало бы, что элементарные частицы взаимосвязаны самым невероятным образом. Суть этих открытий заключалась в том, что некоторые внутриатомные процессы приводят к созданию пар частиц, имеющих идентичные или очень близкие свойства. Представьте себе весьма нестабильный атом, который физики называют позитроний. Атом позитрония состоит из электрона и позитрона (позитрон – это электрон с положительным зарядом). Поскольку позитрон является античастицей электрона, эти две частицы в конце концов аннигилируют и распадаются на два кванта света, или «фотона», бегущих в противоположных направлениях (способность одного типа частиц превращаться в другой тип – ещё одно любопытное свойство квантового микромира). Согласно квантовой физике, вне зависимости от того, как далеко разбегутся фотоны, при измерении они дают одинаковые углы поляризации, то есть пространственной ориентации волновой формы фотона, исходящей из точки.

В 1935 году Эйнштейн со своими коллегами, Борисом Подольским и Натаном Розеном, опубликовал ставшую впоследствии знаменитой статью под названием «Может ли квантово-механическое описание физической реальности считаться законченным?». В ней авторы объясняли, почему существование таких пар частиц могло служить доказательством ошибки Бора. Они говорили, что две такие частицы, скажем, два фотона, излучаемые с распадом позитрона, могли бы распространяться на значительные расстояния. Затем частицы перехватываются, а их углы поляризации измеряются. Если углы поляризации измеряются в один и тот же момент и оказываются идентичными, как подсказывает квантовая физика, и если Бор прав и такие свойства, как поляризация, не существуют, пока не наблюдаются и не измеряются, то это означает, что каким-то образом два фотона мгновенно устанавливают один и тот же угол поляризации. Проблема состоит в том, что, согласно специальной теории относительности Эйнштейна, ничто не может двигаться быстрее скорости света, тем более двигаться мгновенно, поскольку это приведет к разрушению барьера времени и откроет дверь различного рода неприемлемым парадоксам. Эйнштейн и его коллеги были уверены, что ни одно из «разумных определений реальности» не может допустить такую связь, превышающую скорость света, и потому Бор ошибался. Их аргументирование известно сейчас как парадокс Эйнштейна-Подольского- Розена, или EPR-парадокс.

После выхода статьи Эйнштейна Бор остался невозмутим. Вместо того чтобы допустить скорость связи фотонов, превышающую скорость света, он предложил другое объяснение. Если элементарные частицы не существуют, пока не наблюдаются, тогда никто не может представлять их в виде независимо существующих «объектов». То есть Эйнштейн основывал свое возражение на ошибочном предположении о независимом существовании пары частиц. На самом деле они были частью неделимой системы, и было бы немыслимо думать о них по-другому.

Со временем большинство физиков приняло сторону Бора и согласилось, что его подход верен. Триумфу Бора способствовали также успешные предсказания его теории относительно поведения частиц, и физики сразу приняли его версию. В то время, когда Эйнштейн и его коллеги выдвинули свой пример о паре частиц, по техническим и другим причинам постановка такого эксперимента была затруднена. Этот эксперимент так и остался в воображении. Хотя Бор привел свой аргумент для того, чтобы противостоять атаке Эйнштейна на квантовую механику, как мы позже увидим, взгляды Бора на неделимость внутриатомных систем имели большое значение для постижения природы реальности. Ирония заключается в том, что провидческие теории Бора были в большой степени проигнорированы, и сулящая революционное открытие идея взаимосвязи субъекта и объекта была отложена в долгий ящик.

Живое море электронов

В начале своей карьеры Бом также разделял позицию Бора, но недоумевал, почему Бор и его коллеги так мало внимания уделяют вопросам взаимосвязи в микромире. После окончания Государственного колледжа в штате Пенсильвания он поступил в Калифорнийский университет в Беркли и до получения докторской степени в 1943 году работал в Лоренсовской радиационной лаборатории (Lawrence Berkeley Radiation Laboratory). Там он встретился с еще одним поразительным примером квантовой взаимосвязи.

В лаборатории Бом начал проводить серьёзные исследования в области плазмы. Плазма – это газ, состоящий из большого количества электронов и положительно заряженных ионов и атомов. К своему удивлению, Бом обнаружил, что, будучи в плазме, электроны перестают вести себя как отдельные частицы и становятся частью коллективного целого. В то время как индивидуальные движения электронов имели случайный характер, большое количество электронов приводило к эффектам, носившим удивительно организованный характер. Подобно некой амебе, плазма постоянно регенерировала сама себя и окружала оболочкой все инородные тела – она вела себя аналогично живому организму, когда в его клетку попадает инородное вещество. Бом был настолько поражен органическими свойствами плазмы, что часто представлял электронное море как «живое существо».

В 1947 году Бом принял предложение занять должность ассистента в Принстонском университете (что было признанием его заслуг) и продолжил начатое еще в Беркли исследование поведения электронов в металлах. Снова и снова он обнаруживал, что кажущееся хаотичным движение индивидуальных электронов-частиц способно производить в совокупности высокоорганизованное движение. Подобно плазме, которую он изучал в Беркли, он столкнулся с ситуацией, где не только две частицы согласовывают между собой своё поведение, – он увидел целый океан частиц, каждая из которых как будто знала, что делают остальные триллионы частиц. Бом назвал такие коллективные движения частиц плазмонами, а их открытие принесло ему славу выдающегося физика.

Разочарование Бома

Чувствуя важность взаимосвязи микрочастиц и не разделяя некоторые из укоренившихся взглядов в физике, Бом стал всё более критически относиться к боровской интерпретации квантовой теории. После трех лет преподавания этого предмета в Принстоне он решил написать учебник, который мог бы помочь ему глубже разобраться в предмете. После написания книги он понял, что по-прежнему не удовлетворен изложением квантовой физики. Отослав экземпляры книги Бору и Эйнштейну, от стал ждать их отзыва. От Бора ответа не последовало, однако Эйнштейн написал, что, поскольку они оба работают в Принстоне, можно встретиться и обсудить книгу. На первой встрече, которая ознаменовала собой начало их живой дискуссии в течение шести месяцев, Эйнштейн восторженно отозвался о работе Бома, заявив, что никогда ранее не видел, чтобы квантовую теорию излагали с такой ясностью. Тем не менее он признал, что, как и у Бома, у него есть много оснований не соглашаться с положениями теории.

Во время беседы оба физика выразили восхищение способностью теории предсказывать явления. Однако они не могли принять того, что теория не дает базисной структуры мира. Бор и его последователи, напротив, заявляли, что квантовая теория завершена и нет никакой возможности получить большую ясность картины, наблюдаемой в квантовой области. Это было всё равно что отрицать наличие какой-либо большей реальности, лежащей за пределами внутриатомного микромира, и не ждать ответов на дальнейшие вопросы, что, конечно же, задевало философскую чувствительность Бома и Эйнштейна. Во время их встреч обсуждались многие темы, наведшие Бома на дальнейшие размышления и способствующие укреплению в опасениях относительно толкований квантовой физики. В результате Бом решил искать альтернативный подход к описанию квантовых явлений. Когда в 1951 году его книга «Квантовая теория» вышла из печати, её сразу же окрестили классическим трудом, но это была классика, к которой Бом уже относился с недоверием. Его сознание, вечно занятое поиском более глубоких объяснений, уже искало новые способы описания реальности.

Новый вид поля

После бесед с Эйнштейном Бом попытался найти рабочую альтернативу отстаиваемой Бором интерпретации реальности. Он начал с того, что предположил: частицы наподобие электронов действительно существуют в отсутствие наблюдателей. Он также предположил, что за пределами боровской реальности существует более глубокая реальность на субквантовом уровне, ожидающая её открытия наукой. Исходя из этих гипотез, Бом увидел, что простым постулированием существования поля нового вида – поля на субквантовом уровне – он может объяснить открытия в квантовой физике с таким же успехом, что и Бор. Бом назвал своё новое гипотетическое поле квантовым потенциалом и предположил, что, как и гравитация, оно пронизывает всё пространство. Однако в отличие от гравитационных, магнитных и других полей его действие не ослабевает с расстоянием. Несмотря на довольно тонкую природу нового поля, его сила распределена равномерно по всему пространству. Свое альтернативное видение квантовой теории Бом обнародовал в печати в 1952 году.

[Примечание Рунмастера. Мы называм такое информационное поле Твердью.]

Реакция на его подход была в основном отрицательной. Некоторые физики настолько верили в то, что никакие альтернативы не возможны, что отвергли его теорию без рассмотрения. Другие обрушили на неё яростные атаки. В конце концов все возражения свелись к философским разногласиям: точка зрения Бора была настолько укоренена в физику, что альтернативный подход Бома казался более чем ересью.

Несмотря на остроту атак, Бом продолжал невозмутимо верить, что существует более глубокая реальность, нежели та, которую допускает Бор. Он также почувствовал, что классическое научное мировоззрение препятствует новым идеям, и в 1957 году в книге под названием «Причинность и вероятность в современной физике» он проанализировал несколько философских допущений, ответственных за такую ограниченность науки. Одним из таких широко распространенных допущений был постулат о том, что любая теория, в том числе и квантовая, может быть законченной. Бом критиковал этот постулат, указывая, что природа бесконечна. Поскольку ни одна из теорий не может объяснить то, что по своей природе бесконечно, Бом заключил, что для научного поиска было бы лучше, если бы учёные отказались от подобных допущений.

В своей книге он указывал, что причинность, трактуемая наукой, слишком ограничена. Большинство следствий рассматривались как происходящие по одной или нескольким причинам. Бом, однако, почувствовал, что следствие может иметь за собой бесконечное множество причин. Например, если вы спросите, что вызвало смерть Авраама Линкольна, вам ответят, что это была пуля, вылетевшая из револьвера Джона Бута. Но полный список причин, за которыми последовала смерть Линкольна, должен был бы включать все события, приведшие к производству данного ружья, все факторы, заставившие Бута желать смерти Линкольна, все шаги эволюционного развития человеческой расы и руки, способной удержать револьвер, и т.д. и т.п. Бом признавал, что в большинстве случаев можно игнорировать огромную вереницу причин, приводящих к конкретному следствию, но считал, что ученым очень важно помнить: ни одно из причинно-следственных отношений нельзя в действительности отделить от вселенной.

Если хочешь узнать о себе, спроси других

В это же время Бом продолжал шлифовать свой альтернативный подход к квантовой физике. Пристальное изучение свойств квантового потенциала привело его к еще более радикальному отходу от ортодоксального мышления. Классическая наука всегда рассматривала систему как простое сложение поведения её отдельных частей. Однако гипотеза квантового потенциала, образно говоря, поставила эту точку зрения с ног на голову, определив поведение частей как производную от целого. Она не только включила в себя утверждение Бора о том, что элементарные частицы не являются независимыми «частицами материи», а представляют собой часть неделимого целого, но и постулировала целое как первичную реальность.

Эта гипотеза также объясняла, каким образом электроны в плазме (и других особых состояниях, таких как сверхпроводимость) могли вести себя как единое целое. Как указывает Бом, такие «электроны не рассеиваются, потому как благодаря действию квантового потенциала вся система приобретает координированное движение – это можно сравнить с балетом, в котором танцоры движутся синхронно в отличие от неорганизованной толпы». И он снова отмечает: «Такие квантовые целые состояния больше напоминают организованное поведение частей живого существа, чем функционирование отдельных частей машины».

Ещё более удивительное свойство квантового потенциала заключается в его связи с локализацией. На уровне нашего обычного опыта вещи обладают вполне конкретной локализацией, однако, в интерпретации Бома, на субквантовом уровне, то есть уровне, на котором работает квантовый потенциал, локализация отсутствует. Все точки пространства становятся едиными, и говорить о пространственном разделении становится бессмысленным. Физики называют такое свойство пространства «нелокальностью».

Нелокальный аспект квантового потенциала позволил Бому объяснить связь между парными частицами без нарушения специальной теории относительности, запрещающей превышение скорости света. Для пояснения он предлагает следующий пример: Представьте себе рыбу, плавающую в аквариуме. Представьте также, что вы никогда раньше не видели рыбу или аквариум и что единственную информацию о них вы получаете через две телевизионные камеры, одна из которых направлена на торец аквариума, а другая смотрит сбоку. Если смотреть на два телевизионных экрана, можно ошибочно предположить, что рыбы на экранах разные. Действительно, поскольку камеры расположены под разными углами, каждое из изображений будет несколько отличаться. Но, продолжая наблюдать за рыбами, вы в конце концов понимаете, что между ними существует некая связь. Если поворачивается одна рыба, другая делает несколько другой, но синхронный поворот. Если одна рыба показывается анфас, другая предстает в профиль, и т.д. Если вы не знакомы с общей ситуацией, вы можете ошибочно заключить, что рыбы мгновенно координируют свои движения, однако это не так. Никакой мгновенной связи между ними нет, поскольку на более глубоком уровне реальности – реальности аквариума – существует одна, а не две рыбы. Именно это, отмечает Бом, и происходит с частицами, например с двумя фотонами, испускаемыми при распаде атома позитрония.

Действительно, поскольку квантовый потенциал пронизывает всё пространство, все частицы имеют нелокальную взаимосвязь. Картина реальности, которую раскрывал Бом, всё более становилась похожа не на отдельное существование разрозненных элементарных частиц, движущихся в вакууме, но на непрерывную паутину событий, уложенных в пространство, которое само обладает такой же реальностью и разнообразием, как и материя, движущаяся сквозь него.

Идеи Бома по-прежнему не были убедительны для большинства учёных, но у некоторых физиков они вызывали интерес. Одним из таких физиков был Джон Стюарт Белл, теоретик из CERN'a – Центра ядерных исследований, расположенного близ Женевы, в Швейцарии. Как и Бом, Белл также был неудовлетворён квантовой теорией и искал ей альтернативу. Позднее он вспоминал: «В 1952 г. я увидел статью Бома. В ней он предлагал ввести некоторые переменные, чтобы дополнить квантовую механику. Это было впечатляюще».

Белл также понял, что теория Бома предполагает наличие нелокальности, и начал думать о её экспериментальной проверке. Эта проблема долго оставалась у него в уме, пока в 1964 году он не получил годичный отпуск для научной работы и не смог сконцентрироваться на этой идее. Затем он быстро нашел элегантное математическое обоснование эксперимента. Единственной проблемой было ограничение точности, обусловленное тогдашним развитием техники. Чтобы убедиться в том, что частицы, например в случае EPR-парадокса, не используют обычной связи, основные экспериментальные измерения должны были производиться за такой бесконечно малый промежуток, за который луч света не успевал бы пройти расстояние между частицами. Это означало, что измерительные приборы должны были производить необходимые отсчеты в течение нескольких миллиардных долей секунды.

Голограмма появляется на свет

К концу 1950-х годов Бом уже достаточно настрадался от маккартизма и решил перебраться в Англию, в Бристольский университет, где стал вести научную работу. Там вместе с молодым исследователем Якиром Аароновым он обнаружил ещё один пример нелокального взаимодействия. Бом и Ааронов установили, что при определённых обстоятельствах электрон может «почувствовать» присутствие магнитного поля в области, где вероятность нахождения электрона равна нулю. Это явление известно сегодня под именем эффекта Ааронова-Бома. Когда исследователи опубликовали своё открытие, многие физики не поверили, что такой эффект возможен. Даже сегодня находятся скептики, которые, несмотря на многочисленные подтверждающие эксперименты, время от времени публикуют статьи, отрицающие существование данного эффекта.

Как всегда, Бом стоически продолжал сопротивляться, смело заявляя толпе, что «король голый». В интервью несколько лет спустя он подчеркнул значение бескомпромиссности: «На большом отрезке времени оказывается гораздо более опасным придерживаться иллюзий, чем встретиться лицом к лицу с истинными фактами».

Тем не менее сдержанная реакция на его идеи относительно полноты и нелокальности, а также неясность дальнейших исследований в этом направлении заставили его переключиться на другие темы. В 1960-х годах он занялся пристальным изучением порядка. В классической науке все объекты обычно разделялись на две категории: объекты, обладающие упорядоченностью своих частей, и объекты, части которых находятся в неупорядоченном, или случайном состоянии. Снежинки, компьютеры и живые существа – всё это примеры упорядоченных объектов. Рассыпанные зерна кофе на полу, обломки после взрыва, числа, генерируемые рулеткой, – примеры неупорядоченных объектов.

По мере того как Бом всё более углублялся в изучаемый предмет, он стал понимать, что существуют различные степени порядка. Некоторые вещи более упорядоченны, чем другие, причем иерархия порядка бесконечна во вселенной. Из этого Бом сделал вывод, что то, что нам кажется неупорядоченным, вовсе может и не являться таковым. Возможно, порядок этих вещей имеет «такую бесконечно большую величину», что они только кажутся беспорядочными (интересно, что математики не могут определить случайность, и хотя некоторые последовательности чисел классифицируются как случайные, это только допущение).

Будучи погруженным в эти мысли, Бом увидел как-то в телевизионной программе Би-Би-Си устройство, способствовавшее дальнейшему развитию его идей. Устройство представляло собой специально спроектированный сосуд, содержащий большой вращающийся цилиндр. Пространство сосуда было заполнено глицерином – плотной, прозрачной жидкостью – с неподвижно плавающей в нем каплей чернил. Бома заинтересовало следующее. Когда ручку цилиндра поворачивали, чернильная капля расползалась по глицерину и казалась растворённой. Но как только ручку начинали крутить в противоположном направлении, слабая чернильная траектория медленно исчезала и превращалась в исходную каплю.

Бом писал: «Этот опыт поразил меня тем, что в точности соответствовал моим представлениям о порядке, то есть когда чернильное пятно расползалось, оно всё-таки имело «скрытый» (то есть непроявленный) порядок, который проявлялся, как только капля восстанавливалась. С другой стороны, на нашем обычном языке мы сказали бы, что чернила были в состоянии «беспорядка», растворившись в глицерине. Этот опыт привел меня к новому определению порядка».

Это открытие сильно воодушевило Бома. Наконец он нашел метафору для понимания порядка, которая позволила не только свести воедино все его разрозненные мысли за многие годы, но и предоставила мощный аналитический аппарат в его распоряжение. Этой метафорой была голограмма.

Как только Бом начал внимательно изучать голограмму, он увидел, что она тоже представляла собой новый способ объяснения порядка. Как и чернильная капля в растворенном состоянии, интерференционные картины, записанные на кусочке голографической пленки, также казались хаотичными для невооруженного глаза. Однако оба явления обладают скрытым, или свёрнутым порядком, напоминающим порядок плазмы, состоящей из кажущегося случайным индивидуального поведения электронов. И это не было единственной блестящей догадкой, полученной с помощью голограммы.

Чем больше Бом думал об этом феномене, тем более он убеждался в том, что вселенная фактически использует голографический принцип в своей работе, да и сама представляет своего рода огромную, плавающую голограмму. Эта идея в конце концов позволила Бому выкристаллизовать различные догадки в целостную и поражающую своим радикализмом теорию. Свои первые статьи о голографическом характере вселенной Бом опубликовал в начале 1970-х годов, а в 1980 году издал законченный труд под названием «Полнота и импликативный порядок». Книга не просто соединяет воедино мириады идей, она дает столь радикально новую картину мироздания, что дух захватывает.

Скрытый порядок и раскрытая реальность

Одно из самых революционных предположений Бома заключается в том, что наша осязаемая повседневная реальность на самом деле – всего лишь иллюзия, наподобие голографического изображения. Под ней находится более глубокий порядок бытия – беспредельный и изначальный уровень реальности, – из которого рождаются все объекты и, в том числе, видимость нашего физического мира аналогично тому, как из кусочка голографической пленки рождается голограмма. Бом называет этот глубинный уровень реальности импликативным (то есть «скрытым») порядком, в то время как наш собственный уровень существования он определяет как экспликативный, или раскрытый порядок.

Бом использует эти термины потому, что видит проявление всех форм во вселенной как результат бесконечного процесса свертывания и развертывания между двумя порядками. Например, Бом считает, что электрон – это не отдельный объект, а полнота (totality), или множество, возникшее в результате свертывания пространства. Когда прибор определяет присутствие отдельного электрона, это происходит потому, что в данный момент проявляется только один аспект электронного множества, аналогично тому, как чернильная капля обнаруживается из глицеринового пятна. Если электрон кажется движущимся, это вызвано непрерывной серией таких свертываний и развертываний.

[Примечание Рунмастера. Это есть процесс вечного умирания и творения мерцательной вселенной. А кажущееся движение – это последовательность мгновенных вспышек сгустков энергии.]

Другими словами, электроны и все другие частицы – не более материальны и постоянны, чем форма, принимаемая гейзером, когда он фонтанирует из земли. Они поддерживаются непрерывным притоком из импликативного порядка, и когда частица предстает перед нами как распадающаяся, на самом деле она никуда не девается. Она просто свёртывается обратно в глубинный порядок, откуда произошла. Кусочек голографической пленки и её изображение являются таким же примером существования импликативного и экспликативного порядка. Плёнка содержит импликативный порядок, потому как изображение, закодированное в интерференционных паттернах, – это скрытая полнота, свёрнутая в пространстве. Голограмма, проецируемая пленкой, имеет экспликативный порядок, поскольку представляет развернутую и видимую версию изображения.

Постоянный и динамический обмен между двумя порядками объясняет, как частицы, такие как электрон в атоме позитрония, могут превращаться из одного типа в другой. Такие превращения можно рассматривать как свёртывание, скажем, электрона обратно в импликативный порядок и развертывание фотона на его месте. Это также объясняет, каким образом квант может проявляться в виде либо частицы, либо волны. Согласно Бому, оба аспекта всегда присутствуют в свёрнутом виде во всём множестве кванта, но способ взаимодействия наблюдателя с этим множеством определяет, какой аспект проявится, а какой останется скрытым. По сути, роль, которую играет наблюдатель в определении формы кванта, оказывается не более загадочной, чем приемы ювелира, открывающего ту или иную грань драгоценного камня. Поскольку термин «голограмма» обычно относится к статичному изображению и не передает динамику и активный характер бесконечных свёртываний и развёртываний, непрерывно создающих нашу вселенную, Бом предпочитает определять вселенную не как голограмму, а как «голодинамику» (holomovement).

Существование более глубокого и голографически организованного порядка также объясняет, почему реальность становится нелокальной на внутриатомном уровне. Как мы уже видели, при голографической организации реальности локальность пропадает. Если мы говорим, что каждая часть голографической плёнки содержит всю полноту информации, то это всё равно что утверждать: информация распределена нелокально. Следовательно, если вселенная организована в соответствии с голографическим принципом, она также должна иметь нелокальные свойства.

Неделимая полнота вещей

Наиболее захватывающим является развитие Бомом идей о полноте, или целостности (wholeness). Поскольку всё в космосе состоит из непрерывной голографической ткани, пропитанной импликативным порядком, бессмысленно, согласно Бому, говорить о вселенной, состоящей из «частей»; так же бессмысленно было бы говорить о независимо существующих формах гейзера, выходящих из одной скважины. Электрон более не является «элементарной частицей». Это просто имя, присвоенное некоторому аспекту голодинамики. Разделение реальности на части и затем присвоение имён этим частям всегда произвольно, всегда условно, поскольку элементарные частицы, как и всё во вселенной, существуют не более независимо друг от друга, чем элементы орнамента на ковре.

Это очень глубокий вывод. В своей общей теории относительности Эйнштейн буквально ошеломил мир своим заявлением, что пространство и время – не раздельные, но плавно соединенные сущности, вытекающие как части целого, которое он назвал пространственно-временным континуумом. Бом делает еще один гигантский шаг вперед. Он говорит, что всё во вселенной – часть континуума. Несмотря на кажущуюся разделенность вещей на экспликативном уровне, всё представляет собой непрерывно распределенную реальность, в конце концов заканчивающуюся тем, что импликативные и экспликативные порядки сливаются друг с другом.

Давайте на минуту остановимся на этом. Посмотрите на свою руку. Теперь посмотрите на свет, падающий от стоящей позади вас лампы. И на собаку, сидящую у ваших ног. Вы не просто сделаны из одной и той же сущности: вы и есть одна и та же сущность. Одна сущность. Неделимая. Огромное нечто, протянувшее бесчисленное множество своих рук и придатков в кажущиеся объекты, атомы, беспокойные океаны и мерцающие звезды космоса.

Бом предупреждает: это не значит, что вселенная – гигантская неразличимая масса. Вещи могут быть частью неделимого целого и в то же время обладать уникальными качествами. Чтобы проиллюстрировать эту мысль, он обращает наше внимание на небольшие водовороты и вихри, часто образующиеся в реке. На первый взгляд такие водовороты кажутся независимыми и обладают индивидуальными характеристиками, такими как величина, скорость и направление вращения и т. д. Но при внимательном рассмотрении оказывается невозможным определить, где заканчивается данный водоворот и начинается река. Таким образом, Бом не считает, что говорить о различии между «вещами» бессмысленно. Он просто хочет, чтобы мы постоянно сознавали, что различные аспекты голодинамики, то есть так называемые «вещи», – всего лишь абстракция, способ, с помощью которого наше сознание выделяет данные аспекты. Вместо того чтобы называть различные аспекты голодинамики «вещами», он предпочитает использовать определение «относительно независимые подмножества».

Итак, Бом считает, что наша всеобщая привычка разбивать мир на части и игнорировать динамическую взаимосвязь всех вещей порождает многие наши проблемы, не только в науке, но и в личной и общественной жизни. Например, мы верим, что можем извлекать ценные материалы из Земли, не влияя на оставшуюся её часть. Мы верим, что мы можем решать различные проблемы общества, такие как преступность, бедность, пристрастие к наркотикам, игнорируя общество в целом, и т.д. В своих трудах Бом страстно призывает отказаться от существующего способа фрагментации мира, поскольку он не только не работает, но даже может оказаться фатальным.

Сознание как более тонкая форма материи

Кроме объяснения того, почему физики-ядерщики находят столько примеров взаимосвязи, погружаясь в глубины материи, бомовская голографическая вселенная объясняет много других загадок. Одна из таких загадок – влияние, которое сознание может оказать на внутриатомный мир. Как мы уже видели, Бом отвергает идею того, что частицы не существуют до тех пор, пока не попадают в поле зрения наблюдателя. Но он не возражает против того, чтобы свести вместе сознание и физику. Он просто чувствует, что большинство физиков идут по ложному пути, пытаясь разделить реальность на части и заявляя, что одна независимая сущность – сознание – взаимодействует с другой независимой сущностью – элементарной частицей.

Поскольку все вещи являются аспектами голодинамики, он полагает, что нет смысла говорить о взаимодействующих сознании и материи. В некотором смысле наблюдатель и есть само наблюдаемое. Наблюдатель также – измерительный прибор, экспериментальные результаты, лаборатория и ветерок, дующий за стенами лаборатории. Фактически, Бом считает, что сознание – это более тонкая форма материи, и основа для ее взаимодействия с другими формами материи лежит не на нашем уровне реальности, а в глубинном импликативном порядке. Сознание присутствует в разных степенях свёртывания и развёртывания во всей материи – вот почему плазма, например, обладает некоторыми признаками живого существа. Как говорит Бом: «Способность формы быть динамичной – это наиболее характерный признак сознания, и мы уже видим нечто сознательное в поведении электрона».

Подобным образом он считает, что разделение вселенной на живые и неживые объекты не имеет смысла. Одушевленная и неодушевленная материя неразрывно связаны друг с другом, и жизнь находится в скрытом состоянии во всей вселенной. Даже камень в некотором смысле живой, говорит Бом, поскольку жизнь и интеллект присутствуют не только в материи, но и в «энергии», «пространстве», «времени», во «всей ткани вселенной» и во всём остальном, что мы абстрактно выделяем из голодинамики и ошибочно рассматриваем как независимо существующие объекты.

Идея о том, что сознание и жизнь (и, по существу, всё во вселенной) суть свернутые во вселенной множества, имеет потрясающие следствия. Подобно тому как каждый кусочек голограммы содержит в себе изображение целого, каждая часть вселенной содержит в себе всю вселенную. Это значит, что, если бы мы знали, как пользоваться этим свойством, мы могли бы обнаружить галактику Андромеды на мизинце своей левой руки. Мы могли бы также увидеть встречу Клеопатры и Цезаря, поскольку в принципе всё прошлое и будущее уже присутствуют в каждой частичке времени и пространства. Каждая клетка нашего тела уже содержит в себе весь свернутый космос. Этим же свойством обладает и каждый лист, каждая капля дождя и каждая пылинка, придавая новый смысл знаменитым строчкам Уильяма Блейка:

В одном мгновенье видеть вечность,

Огромный мир – в зерне песка,

В единой горсти – бесконечность

И небо – в чашечке цветка.

В каждом кубическом сантиметре пространства скрыта энергия триллиона атомных бомб.

Если наша вселенная – всего лишь бледная тень более глубокого порядка, что же лежит спрятанным в изначальной основе нашей реальности? Бом предположил следующее. Согласно нашему современному пониманию физики, каждый участок космоса пронизывается различными видами полей, состоящих из волн различной длины. Каждая волна обладает некоторой энергией. Когда физики подсчитали минимальное количество энергии, которое может нести волна, они обнаружили, что каждый кубический сантиметр вакуума содержит больше энергии, чем вся энергия всей материи во всей наблюдаемой вселенной!

Некоторые физики отказываются всерьез принимать эти расчеты и полагают, что где-то скрыта ошибка. Бом считает, что этот бесконечный океан энергии действительно существует и, по крайней мере, указывает на бесконечно протяженную, скрытую природу импликативного порядка. Он полагает, что большинство физиков игнорирует существование огромного океана энергии, потому что как рыба не видит воды, в которой плывёт, так и физики сконцентрированы только на объектах, плавающих в океане энергии, то есть на материи.

Взгляды Бома на то, что пространство реально и в нём происходит множество процессов, как и в движущейся через него материи, получают своё развитие в его идеях об импликативном океане энергии. Материя не существует независимо от этого океана, от так называемого пустого пространства. Она является частью пространства. Для пояснения своих идей Бом привлекает следующую аналогию: если кристалл охладить до абсолютного нуля, поток электронов будет беспрепятственно проходить сквозь него, без рассеивания. Если повысить температуру, в кристалле возникнут дефекты, он потеряет свою прозрачность и электроны начнут рассеиваться. С точки зрения электрона такие дефекты будут проявляться как частички «материи», плавающие в море «пустоты», но на самом деле это не так. Пустота и частички материи не существуют независимо друг от друга. Они части одной и той же ткани пространства, более глубокого порядка кристалла.

Бом считает, что то же справедливо и для нашего уровня существования. Пространство не пустое. Оно заполнено в противоположность вакууму и является основой существования всего сущего, включая и меня с вами. Вселенная неотделима от этого космического океана энергии и выступает как рябь на его поверхности, сравнительно незначительный «паттерн возбуждения» среди невообразимо огромного океана. «Этот паттерн возбуждения относительно автономен и производит относительно устойчивые и повторяющиеся видимые проекции в нашем трёхмерном экспликативном порядке», – утверждает Бом. Другими словами, несмотря на свою видимую материальность и огромные размеры, вселенная не существует сама по себе, а всего лишь отпрыск того, что неизмеримо больше и загадочней её. Более того, она даже не является производной этого неизмеримого нечто, она лишь мимолетная тень, дальний отголосок более грандиозной реальности.

Это бесконечное море энергии – не единственная сущность, спрятанная в импликативном порядке. Поскольку импликативный порядок является основой, произведшей на свет всё сущее, она должна по крайней мере содержать каждую элементарную частицу, которая была или будет; каждую возможную конфигурацию материи, энергии, жизни и сознания, от квазаров до стихов Шекспира, от двойной спирали ДНК до сил, контролирующих размеры и формы галактик. И даже это не всё. Как полагает Бом, нет основания считать, что на импликативном порядке всё заканчивается. За ним могут следовать другие немыслимые порядки, бесконечные в своем развитии.

Экспериментальное подтверждение теории топографической вселенной

Целый ряд поразительных открытий новейшей физики свидетельствует: Бом может быть прав. Даже если не учитывать импликативный океан энергии, пространство оказывается заполненным светом и другими электромагнитными волнами, постоянно накладывающимися и взаимодействующими друг с другом. Как мы уже видели, все частицы в то же самое время волны. Это означает, что физические объекты и всё, что мы воспринимаем, в действительности состоит из интерференционных паттернов, – факт, за которым, без сомнения, стоит голографический принцип.

Ещё одно убедительное доказательство нам дают результаты последних экспериментов. В 1970-е годы уровень технологии позволил нескольким исследователям поставить эксперимент с двумя частицами, описанный ранее Беллом. Хотя результаты были обнадеживающие, окончательный вывод так и не был сделан. Затем в 1982 году физики Ален Аспект, Жан Далибар и Жерар Роже из Института оптики Парижского университета получили положительный результат. Сначала они произвели серию одинаковых фотонов путем нагрева атомов кальция лазерами. Затем они позволили каждому фотону бежать в противоположных направлениях через трубку длинной 6,5 метров и проходить через специальные фильтры, направляющие их к одному из двух возможных анализаторов. Каждый фильтр производил переключение между одним и другим анализатором за 10 миллиардных секунды, то есть на 30 миллиардных секунды меньше, чем было необходимо свету для прохождения 13 метров, отделяющих каждую группу фотонов. Таким путём Аспект и его коллеги смогли исключить любую возможность связи фотонов через известные физические процессы.

Аспект и его коллеги обнаружили, что, как и предсказывала квантовая теория, каждый фотон может коррелировать свой угол поляризации с углом своего двойника. Это указывало либо на нарушение эйнштейновского запрета на связь, превышающую скорость света, либо на нелокальную связь обоих фотонов. Поскольку большинство физиков не могли согласиться с привнесением в физику процессов, скорость которых превышает скорость света, эксперимент Аспекта стал рассматриваться как подтверждение нелокальной связи двух фотонов. Более того, как замечает физик Пол Дэвис из Ньюкаслского университета (Англия), поскольку все частицы постоянно взаимодействуют и разделяются, «нелокальные аспекты квантовых систем – общее свойство природы».

Открытия Аспекта не доказывают, что бомовская модель вселенной справедлива, но предоставляют ей огромную поддержку. Действительно, как уже отмечалось, Бом не верит, что какая-нибудь теория может быть совершенно непогрешимой, включая и его собственную. Все теории – всего лишь приближения к истине, ограниченные карты, используемые нами для вычерчивания неизведанной территории без границ. Это не значит, что Бом не верит в экспериментальную проверку своей теории: попросту наука ещё не подошла к разработке способов такой проверки. (В ответ на критику подобных высказываний Бом ссылается на то, что в физике существует целый ряд теорий – например, «теория сверхструны», – которые нельзя проверить в ближайшие несколько десятилетий.)

Реакция сообщества физиков

Большинство физиков остаются скептиками в отношении идей Бома. Например, физик из Йейльского университета Ли Смолин не находит теорию Бома «достаточно убедительной и физически корректной». И всё же сам размах мышления Бома вызывает невольное уважение. Мнение физика из Бостонского университета Абнера Шимони хорошо характеризует такое отношение к Бому: «Боюсь, что не понимаю его теорию. Конечно, это метафора, и вопрос состоит в том, как её принимать. Он очень глубоко анализирует природу материи, и я думаю, что вопросы, которые он поднимает, имеют огромное значение для дальнейшего прогресса физической науки. Несомненно, он – настоящий мыслитель с невероятно смелым воображением».

Несмотря на подобный скептицизм, есть физики, относящиеся с симпатией к идеям Бома, включая таких маститых ученых, как Роджер Пенроуз из Оксфорда, создатель современной теории чёрных дыр; Бернард Эспанья из Парижского университета, один из мировых авторитетов в области концептуальных основ квантовой теории; Брайан Джозефсон, нобелевский лауреат 1973 года по физике. Джозефсон считает, что бомовский импликативный порядок может однажды привести Бога или Душу в сферу науки – идея, которую поддерживает и сам Джозефсон.

Теория Прибрама-Бома

Если соединить теории Бома и Прибрама, мы получим радикально новый взгляд на мир: наш мозг математически конструирует объективную реальность путём обработки частот, пришедших из другого измерения – более глубокого порядка существования, находящегося за пределами пространства и времени. Мозг – это голограмма, свёрнутая в голографической вселенной.

Для Прибрама данный синтез означал, что объективный мир не существует – по крайней мере в том виде, к которому мы привыкли. За пределами привычного мира находится огромный океан волн и частот, в то время как реальность выглядит вполне конкретной только благодаря тому, что наш мозг преобразует голографические пятна в палки, камни и другие знакомые объекты, составляющие наш мир. Как мозгу (который сам состоит из частот материи) удаётся из таких нематериальных сущностей, как частотное пятно, синтезировать нечто, кажущееся твёрдым на ощупь? «Математический процесс, который Бекеши смоделировал с помощью своих вибраторов, является основополагающим для понимания того, как наш мозг конструирует образ внешнего мира», – утверждает Прибрам. Другими словами, гладкая поверхность фарфоровой чашки и ощущение песка на берегу под ногами на самом деле всего лишь утонченная версия синдрома фантомных болей.

Согласно Прибраму, это не означает, что не существует фарфоровых чашек или песка на берегу. Это просто означает, что фарфоровая чашка имеет два совершенно различных аспекта своей реальности. Когда она пропускается через линзы вашего мозга, она проявляет себя как чашка. Но если снять эти линзы, мы ощутим её как интерференционный паттерн. Какой из этих образов истинный, а какой ложный? «Истинны оба, – говорит Прибрам, – или, если хотите, оба ложны».

Ситуация, конечно, не сводится к фарфоровым чашкам. Мы тоже обладаем двумя совершенно различными аспектами нашей реальности. Мы можем рассматривать себя как физические тела, движущиеся сквозь пространство. Или мы можем рассматривать себя как пятна интерференционных паттернов, свёрнутых в космической голограмме. Бом считает, что вторая точка зрения может быть даже более верной, поскольку рассматривать себя как голографический мозг, смотрящий на голографическую вселенную, – это снова абстракция, попытка разделить два объекта, которые в принципе не разделяются.

Не расстраивайтесь, если вам трудно это понять. Сравнительно легко понять идею холизма, если нечто находится вне нас, например яблоко, записанное на голограмме. Гораздо труднее приходится в том случае, если мы не смотрим на голограмму, а являемся её частью.

Трудность восприятия идей Бома и Прибрама также свидетельствуют о радикализме их подхода. Утверждение Прибрама о том, что наш мозг сам конструирует объекты, бледнеет перед ещё одним выводом Бома: мы сами конструируем пространство и время. Мы изучим далее следствия из этого вывода, обратившись к работам других исследователей, попавших под влияние идей Прибрама и Бома.

 

(Конец 1-й части, продолжение следует)

 

© Michael Talbot, © перевод В.Постников,

подготовил к публикации Юрий Ларичев, 2011

Тебе, мой уважаемый читатель, видимо, не раз приходилось слышать салонное нытьё типа «вокруг одно быдло, не с кем поговорить, никто меня не понимает, скучища, я – белая ворона» и т.д. Наверняка и тебя посещала подобная мыслишка. Всякий «непризнанный гений» сетует на непонимание. А кто виноват? Сам и виноват. Хочешь быть понятым, найди общий язык с собеседником. А лучше молчи.

Не тусоваться надо, а молча пахать, делать дело без оглядки и ожидания похвалы и аплодисментов. И никто тебе ничего не должен и ничем не обязан. Выше головы не прыгнешь, но ты прыгай, и собственной головой пробивай потолок своей ограниченности. За косичку себя из болота не вытянешь, но ты тяни. Рождённый ползать летать не может, но ты пробуй. Не маши руками, изображая полёт, а пробуй по-настоящему. Говорить научились все, держать язык за зубами – немногие, а отличать дело от говорильни – единицы. Человеку дела некогда тусоваться.

Интернет предоставил возможность модной тусовки в виде чатов, форумов и комментов. И некоторые полагают, что, сидя сутками напролёт в социальных сетях, они духовно растут, расширяют сознание и творят. Мы с администрацией сайта прилагаем немалые усилия, чтобы наш форум не превратился в банальную тусовку, в салонное снобистское сборище.

Тебе хочется пообщаться с умными людьми, с учёными, с людьми просветлёнными. Подумай, а им хочется тратить на тебя время? Стоишь ли ты этого? Им с тобой интересно? Ты хочешь взять, а можешь ли дать что-либо взамен? «Рыбак рыбака видит издалека», гласит пословица. И подобное тянется к подобному.

«Ты одинок среди пустых смоковниц, смакующих жизнь потреблением, и жаждешь общения с творцами. Сотвори же сам, стань равным собратьям твоим. И они сами найдут тебя» («Веда славяньска»).

 

***

С выдающимся учёным с мировым именем Игорем Николаевичем Острецовым мы познакомились в 2007 году. Он меня нашёл по моей публикации.

21.02.2007.  Уважаемый Юрий Анатольевич! С удовольствием прочитал вашу книгу. Мы, очевидно, работали в достаточно далёких областях знания, но выводы, к которым пришли, во многом совпадают. Я опубликовал первое издание своей книги в 2001 году. Не сочтите за труд ознакомиться.

Игорь Николаевич Острецов.

22.02.2007. Здравствуйте Юрий Анатольевич! Я читал вашу парадоксальную философию. Меня в ней заинтересовал анализ древнеславянского языка. Это для меня совершенно новое видение ситуации о месте славян и России в мировой истории. Я к тем же выводам пришёл совсем другим путём. Если Вы не возражаете, я познакомлю с вашей работой моего друга Савву Ямщикова, известного искусствоведа и историка.

И.Острецов.

27.02.2007. Юрий Анатольевич, здравствуйте Прочитал ваши «Магию» и «Опровержение». У Вас отличная речь. Сколько Вам лет? Интересно, кто Вы по образованию и как пришли к подобного рода занятиям в наш прагматичный век? Впрочем, конечно же, все века были прагматичными, но хорошо, что во все времена всё же попадались «психи». Я всю жизнь занимался чисто земными проблемами, и только безумства перестройки заставили меня оглядеться. Впрочем, и сегодя я занят проблемами энергетики, поскольку без неё швах. Посылаю Вам пару документов. Один из них статья, опубликованная в ямщиковской газете «Слово».

И.Острецов.

28.02.2007. Юрий Анатольевич! У меня было очень много друзей военных. Ведь я почти половину жизни провёл на полигонах и разных В/Ч. Капустин Яр, Плесецк, Приозёрск, помосковная Власьиха, Галицыно. Целая куча В/Ч под Питером и др. Было, конечно, всякое, но очень часто они по своим качествам превосходили гражданских. Советская армия действительно воспитывала много достойных людей, и Вы тому свидетельство. Степени это лабуда, никому не нужная по существу. Их назначение обеспечивать паразитирование идиотов и сволочей.

Относительно публикации моих материалов я, естественно, согласен и, более того, благодарен. Продвижение правильного понимания энергетической ситуации в мире сейчас важнейшая задача. С этими идеями я добрался уже до С.М.Миронова. Имел с ним две часовых беседы. Надо выйти на Путина. Минатом тормозит очень сильно. По-видимому. придётся ехать в вашингтонский «обком». Приглашают на середину апреля.

И.Острецов.

5.03.2007. Дорогой Юрий Анатольевич! Завтра встречаемся у Ямщикова в мастерской. Будут ещё Распутин, Ивашов, Болдырев, Старшинов и др. Покажу им ваши «Парадоксальную философию» и «Излом».

И. Острецов.

И так далее в течение уже пяти лет. В своих работах я касался в том числе и философии физики и излагал нетрадиционную парадигму. И для меня важно, что такой учёный физик не упрекнул меня в несостоятельности.

Игорь Николаевич друг нашего сайта и его активный автор. И наши читатели (братство по разуму) в курсе событий и дел И.Острецова. Наш сайт помогал и будет помогать делу, которому служит профессор И.Острецов.

 

***

Сегодня я предлагаю вам статью Игоря Николаевича о своём друге Савве Васильевиче Ямщикове. Может быть, молодым читателям написанное покажется неинтересным. Но я принадлежу к тому же поколению, я младше их всего лишь на семь лет. И всё описанное помню и переживаю заново. Всё было именно так. Всё родное и близкое.

Игорь Николаевич и Савва Васильевич – это живые потрясающие умы и сильные характеры. «Атланты держат небо на каменных руках». И ни грамма спеси, надутой чванливости и сибаритского снобизма. Этим отличается живой ум от забронзовелой мертветчины.

С большим удовольствием ставлю этот материал на мой сайт.

Рунмастер

 

 

 

   Мы с Саввой были близкими друзьями в начале нашей жизни, в школе, и через много, много лет, когда он стал известным всей стране искусствоведом-реставратором и общественным деятелем. Всю жизнь я его знал как Славу. Когда во время нашей первой встречи в 2006 году после долгой разлуки я спросил его, как же мне теперь его звать, он ответил: «Для тебя я всю жизнь был Славой, пусть таковым и останусь». Поэтому в моих воспоминаниях пусть он будет не Саввой, не Вячеславом, а именно Славой, поскольку он вполне оправдал это своё детское и юношеское имя, завоевав всероссийскую известность, почитание и СЛАВУ.

   В предисловии к моей книге «Введение в философию ненасильственного развития» он так описывает историю нашей дружбы:

«Его звонок застал меня в дороге между Псковом и Михайловским. Пятьдесят лет меня никто не называл Славой. Это при поступлении в школу вместо означенного в метрике имени Савелий поспешили перекрестить меня в Вячеслава, ссылаясь на заскорузлую патриархальность бабушки Екатерины Ивановны, так не по-советски обозвавшей меня при крещении. Знали бы ретивые учителя, что и в ЗАГСе первоначальную волю бабушки, окрестившей меня Саввой в честь новгородского подвижника преподобного Саввы Вишерского, проигнорировали, думая, что Савелий – это полное имя от Славы. Для Игоря Острецова – моего одноклассника и соседа по баракам Павелецкой набережной, я все эти долгие годы оставался Славой. Не скрою, что тот звонок несказанно обрадовал меня и заставил на время забыть обо всех делах. Мы не виделись с Игорем с тех пор, как я поступил на искусствоведческое отделение истфака МГУ, а он – в легендарный физико-технический институт в г. Долгопрудном. В девятом классе целый год ходили мы вместе на лекции по математике и физике в университетские аудитории на Моховой, которые читали блестящие учёные. Игорь очень удивился, когда я сообщил ему о своём желании посвятить себя наукам гуманитарным, зная о моих способностях в точных науках. Но против судьбы не пойдёшь, ибо воля Бога всесильна и, как говорится, обжалованию не подлежит. С головой окунувшись в университетскую жизнь, познакомившись с новыми друзьями, не сразу вспомнил я о павелецком своём «дружбане». А когда однажды спросил свою старшую коллегу Люду Улазову, подсказавшую мне дорогу в историки искусства, давно ли видела она нашего соседа Игорька Острецова, узнал о его засекреченности, связанной со стратегической важностью ядерной отрасли, в которой одноклассник занял с юных лет одну из ответственейших ниш, принимая участие в разработке суперсовременных технологий. Встреча наша в Москве началась с того, что мы обнаружили полное сходство взглядов на современную действительность. Игорь, как и я, понимает чудовищную разрушающую роль либерастов-демократов, опустивших Россию до самых низших точек её пассионарного составляющего. Именно таких, как он, созидателей, бескорыстных творцов, влюблённых в свою профессию, чубайсовско-гайдаровская свора постаралась как можно быстрее уничтожить. Если в моей рабочей сфере властвовали мелкие диверсантишки, руководимые швыдкими и церетелями, то в архиважных институтах и научных центрах, возглавляемых Игорем и его коллегами, хозяйничали геростраты и жулики образца клебановых, кириенок и прочей проамериканской административной нечисти. Я узнал, что мой друг принимал самое активное участие в ликвидации последствий чернобыльской трагедии, получил сильную дозу облучения, приведшую к тяжёлому заболеванию. В то время, как я с Божией помощью преодолевал свой недуг, приковавший меня к постели, врачи родной мне Сеченовской медицинской академии боролись за жизнь Игоря. С их помощью и по воле Творца тяжелейшая болезнь отступила. Мой друг за последние годы сделал так много для решения острейшей проблемы человечества – обеспечения необходимой энергией всех жителей планеты, а не только кучки хозяев денежного мешка, что заставило восхититься результатами его деятельности самых закоренелых наших «друзей» на Западе и вызвало мощнейшее сопротивление со стороны доморощенных руководителей атомной отрасли, делающих всё, чтобы не дать осуществиться и начать действовать уникальным наработками Игоря Острецова и его коллег. Но у талантливого учёного есть немало друзей, понимающих всю значимость его открытий. Главный же помощник в многотрудном и значимом деле Игоря Острецова – Бог, в которого он бесконечно верит. Книга его «Введение в философию ненасильственного развития» недаром получила поддержку и письменное одобрение Святейшего патриарха Алексия II. Откровения учёного заслуживают самого пристального внимания и изучения, ибо подсказывают людям самую короткую дорогу к совершенству и познанию Божественных заповедей. Заложены фундаментальные основы этой философии на нашей родной Павелецкой набережной, где мы научились любить Отечество и служить ему верой и правдой».

 

   До школы я не знал Славу, хотя мы жили достаточно близко друг от друга. Наша улица, 3-й Павелецкий проезд, уходила перпендикулярно от Павелецкой набережной к железнодорожной станции Москва товарная Павелецкой железной дороги и затем почти под девяносто градусов поворачивала в направлении Даниловского монастыря, располагавшегося на другой стороне железной дороги. В начале 3-его Павелецкого проезда, буквально в сотне метров от Москва-реки находилась наша школа, а напротив неё пивная, хлебозавод и картонажная фабрика. Дом Славы, небольшое деревянное одноэтажное строение, был рядом с железнодорожной станцией, а наш, двухэтажный деревянный барак, подальше на другой стороне улицы прямо за картонажной фабрикой. Оба наши дома были построены во время войны по чрезвычайно простым технологиям. Две стенки чёрных, грязных досок, пространство между которыми для сохранения тепла засыпалось шлаком, валявшимся везде вокруг, поскольку единственной тягловой силой на железной дороге тогда были паровозы. Дом Ямщиковых был совсем маленький. Жили они там, насколько я помню, одни и поэтому теплом обеспечивали себя сами всё тем же углём, которого тоже было сколько угодно. В нашем доме была коридорная система и что-то около сорока комнат и, соответственно, семей на двух этажах. Рядом с бараком была котельная. Удобства и у нас и у Ямщиковых во дворе. Очень неудобно, особенно зимой. Даже мы дети, не знавшие в то время других условий жизни, ощущали это в полной мере. Зимы тогда были гораздо холоднее, чем сейчас. В общем, по современным понятиям жили мы в трущобах. Матери работали по 12 часов в день. Отцы на фронте. Мы в детских садах. Я, например, в 44-46 годах после возвращения из эвакуации, когда мне было 5-6 лет, как более старший, водил 3-х летнего соседа в детский сад по полотну железной дороги к Павелецкому вокзалу. Поэтому взрослели мы и начинали отвечать за себя рано. Уже в первых классах школы мы зачастую проявляли, что называется, сообразительность для обеспечения собственного выживания. Рядом с моим домом находилась площадка, на которую свозили трофейное оборудование с немецких заводов. Оно, естественно, нигде не использовалось и просто гнило под открытым небом. А недалеко от дома Ямщиковых была палатка по приёму цветных металлов. В школе нас было три близких приятеля. Были дружны, естественно, со всеми, но втроём были всегда. Мы со Славой и Юра Баринов, поступивший на год позже меня в физтех. Его, к сожалению, нет уже давно. Он умер ещё в начале восьмидесятых. Он, как и я, окончил физтех по специальности экспериментальная ядерная физика, но работал в Курчатовском институте по исследованию свойств различных материалов в мощных нейтронных потоках. Целыми сутками сидел на реакторе. В результате сильнейшая опухоль головного мозга. И вот мы трое лазили по трофейной свалке и добывали цветмет. В основном медь, латунь и свинец. Попадалась там и ртуть. И мы, сообразительные, натирали ртутью двухкопеечные медные монеты и старались всучить их вместо никелированных десяточек. Часто проходило. Но иногда получали по шее. Свалка охранялась солдатами. Однажды мы сидели на каком то станке и что то отворачивали. И вдруг видим – прямо к нам идёт солдат. По его решительному и злому виду не было сомнений в том, что он хочет с нами сделать. В то время к родителям отводить было не принято. Их просто невозможно было застать дома. Расправа проводилась на месте. Мы буквально застыли. Деваться некуда. Он идёт и смотрит прямо на нас свирепыми глазами. Нас спасло то, что из железяки торчал какой то стержень и солдат прямо лбом врезался в него и закружился на месте. В следующую секунду нас уже там не было. Самым успешным мероприятием из этой серии была находка в какой то машине здоровой чушки свинца, килограмм на сорок. Произошло это где-то в первых классах. Это была большая удача. За неё мы получили более пятидесяти рублей, которые мы называли «маленький Ленин» в отличие от большого, который печатался на сторублёвке. Для нас это были очень большие деньги. Ну и, естественно, гульнули. Гулять мы ходили пешком в Парк культуры и отдыха им. Горького. Это было довольно далеко. Но бесплатного проезда тогда не было. Надо было перейти через железную дорогу, мимо Даниловского монастыря, в котором тогда располагался какой-то склад, далее мимо Даниловского рынка на Шаболовку и потом к Парку. В Парке мы попили газировки, поели мороженого и перед возвращением решили искупаться в фонтане «Девушка с веслом», который располагался прямо рядом с главным входом в Парк. После войны это было обычное дело и никто этому не препятствовал. Было очень жарко и мы были в одних трусах. Юрка был врождённый интеллигент по духу, несмотря на то, что его отец, дядя Вася, глушил серьёзно, я «стеснючий», а Славка решил, чтобы не мочить трусы купаться голым. Он уже тогда на общественное мнение внимания обращал мало. Трусы он положил на ограждение фонтана. Когда мы вылезли из воды, трусов на месте не оказалось. И Славе замаячила перспектива идти через всю Москву совершенно голым. Но дело было не только в этом. В то время потерять фрагмент одежды было очень накладно, и он мог получить от матери по полной программе. Мы, естественно, предприняли грандиозные усилия по поиску трусов, пока нам не подсказали, что какие-то пацаны взяли их для того, чтобы надувать их и плавать. Они зажимали их на воде со стороны отверстий, образовывалось некое подобие пузыря и они, подложив его под подбородок, бултыхали ногами. Отдавать трусы они не хотели. Завязалась потасовка, но нам помогли сторонние ребята. Чувство справедливости тогда было развито. Да и Славка был здоровяк. Славка очень грустил по поводу того, что купался голый, а шёл домой всё равно в мокрых трусах. Подшучивать друг над другом у нас не было принято. Поэтому мы с Юркой ему сочувствовали.

   Послевоенные годы были голодными. Есть хотелось и в детском саду и в школе. С точки зрения самообеспечения была у нас одна замечательная операция, которая надолго обеспечила нас дополнительной едой. Тогда нам было лет по двенадцать, тринадцать. Юрка жил рядом с хлебозаводом. Его хибара примыкала к забору хлебозавода. С хлебозавода потаскивали продукты через дыру рядом с участком, где стоял Юркин дом. Однажды ночью мы устроили засаду рядом с дырой и, как только оттуда появился мешок, мы в него вцепились и подняли страшный шум. Злоумышленники бросили всё и умчались на территорию хлебозавода. В мешке оказалось полмешка муки и шматок масла. Дядя Вася был хозяйственный мужик. Возле его дома был сарай. Там мы спрятали добычу и, когда никого не было, жарили себе лепёшки на какой-то старой электроплитке.

   Развлечений у нас было много. На свалке было много бочек с карбидом. Мы придумали забаву. Брали закрытую с одной стороны трубу, прожигали сваркой в котельной дырку в цилиндрической части около закрытого конца, и получалась натуральная пушка. Внутрь трубы клали карбид, наливали воды, начинал выделяться ацетилен. Открытую часть трубы забивали деревянной пробкой и затем поджигали спичку около маленького отверстия. Стреляло не очень далеко, но шумно. В другом варианте кусок карбида клали в лужу, накрывали его консервной банкой с несколькими отверстиями в дне и на длинной палке подносили огонь. Банка долетала до второго этажа. Но однажды кто-то из старших ребят учинил злую шутку. У нас во дворе был туповатый парень. Звали его Швейкой. Ребята, поднося огонь к банке, держали его всё время немного в стороне. Поэтому банка не взлетала. И кто-то сказал Швейке, чтобы он пошёл и посмотрел, в чём там дело. Как только он склонился над банкой, огонь поднесли к ней и она взлетела вверх, ударив Швейку по лицу. Хохота, рёва и кровищи было много. Но такое случалось редко. В драках было железное правило – «до первой кровянки и лежачего не бить». Злобы не было.

   Никакой музыки у нас, естественно, не было. Поэтому популярен был эпистолярный жанр. Хулиганские стихи типа: «Рано утром встали звери, потянулись, поп---ели и, решив, что хватит спать, все отправились гулять. И т.д. и т.п.» или «На Арбате в детском саде раздаются голоса, такой-то, такой-то, отдай игрушку, а то выкалю глаза». Всё это считалось хорошим детсадовским воспитанием. Ямщиков много, но не понятно откуда, притаскивал таких штучек. Возможно, иногда творил сам. Но тогда этим хвастаться было не принято. Моя сестрица Ирина часто пикировалась с ним и считала его весёлым трепачом. «У тебя Славка, не поймёшь, когда ты врёшь, а когда говоришь правду» - часто повторяла она. Он вообще был остр на язык. Помнится, на какой-то смех в свой адрес, он выдал: «Что ты ржёшь, мой Буцефал, что ты свой роняешь кал?». Он придумывал очень хорошие прозвища нашим одноклассникам. Например, у нас в классе был Генка Краюшкин, большой любитель поковыряться в различных механизмах. С подачи Славы его прозвали Шпендер-часовых дел мастер. Отец другого мальчишки был как-то связан с Монголией. Поэтому у него иногда появлялись шмотки. Слава приклеил ему прозвище Алала – монгольский пижон. В соседних классах учились два парня с кавказской внешностью. Он их звал Гоги Мония и Дёма Гогия. Вообще гуманитарный склад ума у него проявился очень рано. Но в наше время и в нашей среде в моде были точные науки. Было начало пятидесятых годов. Время стремительного развития страны. И Слава, в соответствии с модой, вплоть до самого окончания школы тоже декларировал свою приверженность к точным наукам.

   Он умел блеснуть и произвести впечатление. Однажды мы попали на футбол между нашей и английской сборными на Динамо. После матча английские футболисты вышли поговорить с русскими болельщиками. Слава языка конечно не знал. Какой язык в то время. Но он сразу подошёл к английской звезде, защитнику Билу Райту. Положил ему руку на плечо и произнёс: «Bill Right is a good player!» и сразу стал центром всеобщего внимания. Нашлись те, кто мог как-то говорить по-английски, но Ямщиков уже руководил процессом общения и был в центре событий. На занятиях по английскому в школе он тоже был часто оригинален. Например, слово упражнение (exercise) он демонстративно произносил побуквенно: е-хер-сисе, чем постоянно травмировал нашу респектабельную англичанку. Были, конечно, и маде ин уср и фэйсом по тэйблу.

   Читали много. Школьная программа была довольно большая и разнообразная. К советской литературе относились серьёзно. Советская героика действительно вызывала восхищение. С другой стороны, мы были хорошо знакомы и с литературой, которая в то время официально не очень рекомендовалась. Был у нас в классе очаровательный мальчик, маленький, стройный как статуэтка, ни одного грубого слова. Моя мама, которая обожала поэзию серебряного века, называла его: «Мой нежный принц с Антильских островов, мой маленький китайский колокольчик, изящный, как духи, как песенка без слов». Звали его Колюня Мецельский. Его родители, также как и мои, были из семей, про которые в то время говорили – «из бывших». Семья Колюни не эвакуировалась из Москвы во время войны и поэтому сумела сохранить очень приличную библиотеку с дореволюционными изданиями. Вот туда мы по наводке моей мамы и ныряли. Знали и про «фиолетовые руки на эмалевой стене» и что «я – адски пленительный сноб, в накидке и в галстуке красном», и с Блоком были знакомы не только по «Скифам» и «Двенадцать», но и по «Девушка пела в церковном хоре о всех усталых в чужом краю,…». Мы, действительно жили во время, когда отголоски дореволюционного ещё явственно звучали. Моя мама рассказывала нам, что, когда её семья уезжала из Уфы вместе с отступающими войсками Колчака, во дворе своего дома они зарыли столовое серебро. И мы втроём вполне серьёзно в последних классах обсуждали идею поехать в Уфу и вырыть клад, тем более что подруга мамы Лида Малецкая, дочь царского генерала, проживавшая в Казани, написала ей, что съездила в Уфу с сыном и выкопала банку с золотом и орденами отца. Но мама резко протестовала против нашей затеи. Идея, к сожалению, отпала сама собой, когда подруги мамы из Уфы прислали её статейку из «Вечерней Уфы» о том, что во дворе их дома во время каких-то ремонтных работ был обнаружен клад серебряной посуды.

   В конце пятидесятых годов появилось огромное количество трофейных фильмов. Среди них очень интересные такие как «Тарзан», «Королевские пираты», «Зорро», «Сети шпионажа» и др. Недалеко от нас на Дербеневской улице находился очень хороший дом культуры химзавода им. Сталина. Он и сейчас стоит там. Его обычно именовали просто Циндель по имени дореволюционного хозяина. Там и демонстрировались все эти фильмы. Денег на кино у нас, естественно, не было. Но в Цинделе была масса самых различных кружков для детей. Мы все туда немедленно записались. Я немного музицировал на фортепьяно и занимался в студии рисования, говорили, что хорошо получалось, а Славка с моей сестрицей отправились в студию драматического искусства. Руководил этой студией В.И. Щеглов, артист драматического театра. Позже у него была эпизодическая роль в фильме «Двенадцать мгновений весны» и ещё в каких-то фильмах. Сестрица со Славой блистали на сцене Цинделя. Мы все ходили смотреть их спектакли. Слава прекрасно читал «Тёркина». Поэтому многие на улице оборачивались и говорили: «Смотрите, вон идёт Тёркин». Но истинная причина нашего увлечения различными видами искусства была совсем в другом. Занятия в кружках кончались поздно. Вечерние сеансы уже начинались. Поэтому нам не надо было проходить в здание дома культуры и предъявлять билеты. Администрация придумала, как нас отсечь от просмотрового зала. Билеты начали проверять вторично при входе в просмотровый зал. И нам надо было любой ценой преодолеть этот барьер. Это были либо пути через сцену, либо напролом через двери зала. Толпа валила и давила очень сильно и котролерам было очень трудно сдержать наш энтузиазм. Но, если ты зазевался, они просто хватали шапку с головы и выбрасывали её обратно в фойе над напиравшей толпой, и надо было ломиться назад сквозь толпу, чтобы вернуть шапку. Зал был всегда битком, и надо было где-нибудь спрятаться, пока не погасят свет. Потом сиди хоть на полу. Во время сеанса, когда на экране была какая-нибудь напряжённая пауза, какой-нибудь «оригинал» частенько для разрядки атмосферы громко выкрикивал: «Кто сказал пошёл на ...?». Эта реплика с тупым упорством повторялась довольно часто.

   Играли в футбол, как правило, тряпочным мячиком. Около нашего дома была здоровая, глубокая и очень грязная лужа, наверное, примерно то, что городничий называл «озером». Однажды зимой я провалился под лёд. Холод был градусов тридцать. Слава с Юрой зацепили меня каким-то крюком и вытащили. Моя шуба немедленно превратилась в панцирь. Я практически не мог двигаться. Они доволокли меня до дому, где мама натёрла меня водкой. Летом катались по «озеру» на плоту, а зимой на коньках. Тогда, в основном, были «снегурки», «гаги», и очень редко «норвежки» или в модном произношении – «ножи». Это был высший шик. Всё прикручивалось к валенкам верёвками. Любимым развлечением было зацепиться за борт грузовика железным крюком и ехать за ним по улице на коньках. Правда, часто это кончалось разбитыми носами. В хоккей играли клюшками, сделанными из железной проволоки и шайбой – из куска доски. С горок катались на досках или на кусках льда. Хороший лёд можно было добыть на Москве-реке. Она тогда замерзала по-настоящему, и ледоход был настоящий где-то в конце апреля – начале мая. Как правило, в это время наступала настоящая жара, и мы все бегали на реку смотреть ледоход. На другом берегу Москвы-реки было нефтехранилище из примерно пяти-шести здоровенных цистерн. Однажды там случился грандиозный пожар. Горело так, что съехалось пол-Москвы. Мы простояли там всю ночь, наблюдая это зрелище.

   Когда же мы подросли, интересы наши изменились. Больше стали заниматься спортом. У нас в школе был замечательный учитель физкультуры – любимец всей женской половины школы. На фото он рядом с Ямщиковым. В школе он вёл несколько спортивных секций. В частности, баскетбольную. Слава был баскетбольной звездой. Потом мы занялись парашютным спортом и стрельбой. До прыжков с парашютом дело не дошло, но квалификации снайперов мы получили. Стреляли на полигоне на Ярославском шоссе.

   С телевидением познакомились, как только начались первые опытные передачи с Шуховского центра. Мой отец после возвращения с фронта работал в ЦНИИ лубяных волокон, который располагался на одной территории с Шуховским центром. Он доставал нам билеты в просмотровый зал и мы имели счастье наблюдать, как во время передачи выворачивались лица известных актёров из-за неустойчивости первых трансляций. Например, помню в одном из напряжённых мест «Платона Кречета» в зале раздался хохот, поскольку во время монолога его лицо было искажено так, что от смеха действительно удержаться было трудно. В театры ходили довольно часто, поскольку моя дальняя родственница, заслуженная артистка РСФСР Людмила Чернышёва, снималась в кино и играла в Детском театре. Тогда этот театр размещался на Театральной площади напротив Малого. Тётя Люда давала нам билеты. Театры после войны не пользовались особенно большим спросом. Я даже пересмотрел весь репертуар Большого, причём часто из третьего ряда. Уланову видел много раз. И очаровательную прелесть «Вальса цветов» из «Щелкунчика» мы познали в лучшем исполнении в лучшем зале страны. Так что диапазон развлечений был очень широк.

   Очень часто на первое мая и седьмое ноября ходили на демонстрацию на Красную площадь обычно с коллективом завода, на котором работала моя мама. Мероприятия действительно были очень весёлые и радостные. Однажды даже, году в пятидесятом, видели Сталина. Мне вспоминается случай, когда нам, группе пацанов, доверили тащить телегу с какими-то транспарантами. Она была здоровая и тяжёлая, но имела управление колёсами. Через площадь мы её протащили, а когда миновали храм и подошли к Васильевскому спуску, Слава предложил: «Хватит её переть. Давай теперь на ней прокатимся». Мы радостно подхватили эту идею, взгромоздились на телегу и помчались вниз к мосту с дикими воплями и красными флагами над головой, выруливая мимо групп шарахавшихся от нас демонстрантов. Но милиции там уже не было. Она вся дежурила на площади. Поэтому мы доехали по инерции почти до середины моста. На похороны Сталина мы со Славой не пошли. В школе была линейка и мы, как лучшие ученики, стояли в почётном карауле. Другие ребята ходили и потом рассказывали, что там была просто жуткая толчея. Еле вернулись живыми.

 

 

   В школе мы с девочками не знались, хотя на нас поглядывали. Например, моя вздыхательница, Ирочка Елисеева из младшего класса, разместилась у меня в ногах на фотографии. Были и другие. О них я вспоминаю с теплотой и нежностью, но в школе мы были суровы по этой части. Слава в нашей школе в каких-либо симпатиях замечен не был. На стороне мы были проще. На юга в школьные годы мы не ездили. Отдыхали в пионерских лагерях под Москвой. Пионерский лагерь от маминого завода выезжал в деревню Чирково Михневского района. Там у меня образовались хорошие знакомые и мы со Славой в последних классах туда наведывались развлечься. В нескольких километрах от Чирково в селе Семёновское находился очень хороший дом отдыха КГБ. Там был хороший клуб. Мы туда и ходили через лес напрямик. Довольно далеко. Во время возвращения темень была жуткая. Фонариков тогда не было. Поэтому мы взбадривали себя весёлыми частушками, которые орали всю дорогу. Частушки были очень бодрыми и жизнерадостными типа: «Шёл я лесом, песню пел, соловей мне на нос сел. Я хотел его поймать. Улетел, такая мать», или такая: «Как на Михневской платформе стоит он в военной форме, а она на кирпичах и погоны на плечах» и так далее. С нами ходили и девчонки. Они только хихикали. В Семёновском иногда на почве разногласий по поводу девиц с местными происходили баталии, как называл их Слава «первые бои самцов». В Чирково были и грибы и ягоды и рыбалка. Рыбу мы ловили либо корзиной под корягами, либо бреднем. Удочками не пользовались. В деревне была разрушенная, по-видимому, во время войны, поскольку иконостас был совершенно цел, церковь. Летом 2009 года я заскочил в Чирково. Церкви уже нет. Речка, приток Лопасни, почти пересохла. Кругом коттеджное строительство. Я рассказал об этом Славе и он, вспомнив наши Чирковские похождения, взгрустнул: «А всё-таки хорошо мы развлекались в Чирково, даже последующие юга меркнут».

   В школе мы не курили никогда. Сначала не было денег, а потом осознали, что это глупость. С алкоголем познакомились поздно, только в девятом классе. Был у нас в классе Витька Зимин. Он пригласил нас на день рождения, а его мать набуробила браги. Очень тяжёлый, сладковатый напиток с массой сивушных масел. Ну, мы окосели и отравились совсем. К вечеру всем нам было очень плохо. Затем пробовали ещё пару раз у Юры. Никакого энтузиазма по поводу алкоголя у нас никогда не было. Дядя Вася гнал самогон. Жутко противный. Как-то мы были у Юры дома и дядя Вася предложил нам выпить. Слава говорит: «Да не можем мы, вонючий, выворотит немедленно». А дядя Вася в ответ: «Ну, что же ты хочешь. Иногда приходится по пять раз загонять туда обратно». Вот так мы и росли.

   В школу мы пришли в 46 году. В четырёхэтажном здании располагалось две школы. В двух верхних этажах № 649 – для девочек, а два нижних – занимала школа № 579 для мальчиков. У нас обучение было раздельным до восьмого класса. По-моему это было хорошо. У нас не возникло никаких комплексов по поводу девочек в связи с их более ранним созреванием. Когда нас объединили в восьмом классе, многие «мужики» уже были настоящими лидерами. Я помню несколько очень ярких пацанов из нашего класса. Девчонки же все были тихие, робкие и не смели что-либо вякать в нашем присутствии. Возможно, поэтому в нашем классе не было впоследствии брачных пар. Вообще приход девочек в восьмом классе не только не подавил нас, но наоборот дал резкий стимул нашей активности. Это проявилось по многим направлениям. В тематических наклонностях, в спорте, в жизненной активности. Слава проявился очень ярко и попёр, что называется дуром. Последний десятый класс он учился не в нашей, а в школе, расположенной недалеко от Новоспасского моста в конце Дербеневской улицы. Это было связано с тем, что он был в очень плохих отношениях с директором нашей школы. Я не помню его полного имени, но все мы звали его просто Максим. Он был большой любитель выпить и часто забегал в пивную напротив школы. Все, естественно, это видели, но молчали. А Ямщикову нужно было больше всех и он часто по этому поводу высказывался. Вот Максим и убрал его за «хулиганство». После окончания школы Слава явился на наш выпускной вечер с двумя девицами в белых платьях и розами в зубах. Они все вместе подошли к захмелевшему Максиму и говорили с ним как старые, чрезвычайно приятные друг другу друзья. По-видимому, Максим действительно был доволен тем, что никогда больше не будет иметь дело с Ямщиковым.

   Нашей первой учительницей и классным руководителем была Нина Николаевна Синицына. Очень добрый и мягкий человек. Она преподавала нам русский и литературу, по-моему, до седьмого класса. Года на три-четыре раньше нас в нашей школе до седьмого класса учился и Юрий Михайлович Лужков. Затем он перешёл в другую школу где-то в районе Мытных улиц. Я как-то услышал его воспоминания о школьных годах, в которых он также вспомнил свою первую учительницу русского языка и литературы. Это была тоже Нина Николаевна Синицына. Слава мне рассказывал, что во времена, когда на его реставрационную мастерскую, отличный старинный дом в прекрасном районе на улице Бурденко, были серьёзные наезды, он прорвался к Лужкову и тот его спросил: «А мы с тобой в детстве не играли в футбол?». Слава подтвердил, что в детстве они были соседями. После этого территориальные претензии к помещению реставрационной мастерской прекратились.

   Учились мы все трое очень хорошо. Были лучшими учениками. Четвёрки были только по русскому языку. Делали ошибки. Я, например, вплоть до десятого класса писал «будующий». Учительница в последних классах, раздавая сочинения говорила: «У Острецова его стандартная ошибка – будующий». Увлекались содержанием и не всегда отслеживали форму. Это было характерно для всех нас. В первую очередь искали смысл. Очень редко мы получали пятёрки по сочинениям из-за ошибок. Я, например, получил пять за сочинение на вступительных экзаменах на физтех только потому, что решил для надёжности, грубо говоря, использовать только слова из трёх букв, а фразы из трёх слов, т.е. слова и фразы в написании которых у меня не было сомнения. На экзаменах в физтех требования к сочинениям были чисто формальными, не было бы ошибок. В точных науках были лучшими. В восьмом классе к нам пришёл новый преподаватель математики. Мы его звали Мирон. Он держался очень важно и делал всё медленно, демонстрируя свою значимость. А мы к этому времени уже занимались в математических кружках при МГУ и поэтому школьные занятия для нас были просто игрой. И вот однажды мы со Славкой договорились устроить демонстрацию. Была контрольная по математике. Мирон очень медленно писал на доске задания. Мы же в диком темпе их записывали и пока он писал следующее, решение предыдущего мы успевали изложить в тетради. И вот, как только Мирон завершил свою работу и медленно и очень важно подошёл к столу и сел, мы со Славой поднялись и направились к нему с готовыми контрольными. Он недоумённо уставился на нас и спросил, чего это мы поднялись. А мы ему отвечаем, что всё готово, мы всё уже решили. Он совершенно оторопел. Но поставил нам всё-таки только по четвёрке, сославшись на небрежное оформление работы. Чем-чем, а этим мы грешили действительно часто. В силу этого я, откровенно говоря, был уверен, что и после школы мы будем учиться вместе. Но жизнь распорядилась по-другому.

В нашем доме в комнате напротив меня жила Люда Кузнецова, в замужестве Улазова. Она была старше нас на несколько лет и, когда мы учились в последних классах, Людмила уже была студенткой МГУ на отделении искусствоведения. Она, видимо, почувствовала внутренние устремления Славы и часто с ним беседовала. А когда Слава перешёл в другую школу, и наше с Юрой влияние на него уменьшилось, то победили влияние Людмилы и его истинные природные склонности. Он, насколько я помню, сначала сдавал экзамены в МГИМО. Там экзамены проходили в июле, т.е. раньше, чем в других институтах. Но это был блатной институт (наверное, так же, как и сейчас) и Славе, что бы завалить его «за незнатное» происхождение, после нескольких пятёрок влепили трояк по географии. После этого он пошёл в МГУ. Хорошего дипломата, между прочим, потеряла наша страна из-за блатного идиотизма и элитарности. Все дипломаты, а тем более, современные, наверняка, ему бы и в подмётки не годились. Когда он объявил мне, что дальше мы будем учиться раздельно, я действительно взгрустнул. Но и здесь он очень сильно повлиял на мою и Юры Баринова дальнейшую жизнь. Мы собирались поступать либо в МИФИ, либо в МГУ на физфак. Кончились выпускные экзамены и вечера. Впереди был месяц до августа. Я собирался несколько дней отдохнуть, а затем начать готовиться к августовским экзаменам. Но тут приходит ко мне Слава и говорит, что есть в г. Долгопрудном под Москвой институт, почти закрытый, никаких объявлений о нём нет, но это то, что надо. Физтех тогда действительно был практически закрытым институтом и о нём широкой публике известно было крайне мало. Это было 28 июня. 29-го я схватил все документы и помчался в Долгопрудный. Успел их сдать в последний третий поток. Это был последний день приёма документов. Юра раздумывал и не поехал. Поэтому он поступил только на следующий год. Экзамены, также как и в МГИМО, начались 1-го июля. Их было семь, в отличие от других вузов, и сдавали мы их через день. Я не успел толком осознать произошедшего, как к середине июля стал студентом лучшего технического вуза страны, да, пожалуй, и мира. За это я всю жизнь крайне благодарен Славе. Правда по школе пошли слухи, что Острецов не смог поступить в институт в Москве, а только где-то загородом. Но я был счастлив.

В год поступления в физтех (56 год) сломали наш барак и мы переселились в Коптево, на другой конец Москвы. Получилось забавно. 1-го сентября я уехал в Долгопрудную с Павелецкой набережной, а вернулся в Коптево. Славин дом стоял ещё долго. Поскольку пересилили нас опять в одну комнату и в связи с тем, что занятия на физтехе были крайне напряжёнными, я жил в общежитии в Долгопрудном. Общежитие давали всем без каких-либо проблем. Более того, проживание в общаге приветствовалось, поскольку занятия проходили вплоть до семи-восьми вечера. Телефонов не было. Со Славой общаться стало невозможно. Это продолжалось шесть лет (на физтехе учились шесть, а не пять лет, как в остальных вузах). Затем я сразу поступил в аспирантуру физтеха и защитил кандидатскую диссертацию по физико-математическим наукам. Ещё три года. Потом приступил к подготовке докторской диссертации в области космоса. После защиты докторской жизнь пошла совсем сумасшедшая. Я практически не вылезал с полигонов от Плесецка (под Архангельском) до Байконура, Приозёрска (Балхаш), Семипалатинска и Куры (на Камчатке). Об успехах Славы я, конечно, слышал. Смотрел «Рублёва», слышал об открытии картин на севере и радовался за него. В восьмидесятом у меня произошёл крутой поворот в жизни, и я перешёл на работу в атомную промышленность. Вскоре попал в Чернобыль руководителем работ министерства. Потом началась «перестройка» и я плотно задумался о жизни. Потом надолго загремел в больницу и продумал там все основные мысли книги, из которой следовало, что «перестройка» пошла не по тому пути. В 2002 году первый раз издал её. Параллельно занимался новыми схемами ядерной энергетики. Откровенно говоря, я думал, что Слава, скорее всего, поддержал «демократические преобразования» в стране, поскольку так поступало большинство моих знакомых из гуманитарной сферы. С ними я жутко ругался по этому поводу. Не хотелось того же и со Славой. Но однажды мне попался номер газеты «Завтра» с его статьёй и я вдруг увидел, что мы с ним по социальным вопросам продолжаем мыслить совершенно одинаково. Наше павелецкое детство не прошло даром. Я позвонил в редакцию. Там после консультации со Славой дали мне номер его телефона и я ему позвонил. Дальнейшее описано им в предисловии к моей книге. Последнее, четвёртое издание книги, вышло с его помощью и благословением. Во время первой встречи через пятьдесят лет я увидел только катастрофические физические изменения в нём. Как личность он абсолютно не изменился. Та же твёрдая уверенность в своих убеждениях, бескомпромиссность, прямота и склонность к лидерству. Всё, что было в детстве и юношестве. Так что настоящие люди не меняются никогда. Меняются хамелеоны и приспособленцы. Им надо подстраиваться под среду обитания. Человек, в отличие от скота, меняет среду под себя. Таким и был Слава.

Однажды при подготовке Славиной встречи с президентом Д.А.Медведевым я рекомендовал ему рассказать Президенту такую шутку. Вопрос: «Построит ли Кириенко АЭС в Иране к 2010 году?». Ответ: «Конечно, построит, ведь там идёт только 17.. какой то год». Слава плотно вошёл в проблематику современной энергетики, от которой зависит выживание человечества в двадцать первом веке, и очень мне помогал. В подвале дома на ул. Бурденко часто собиралось, как он говорил, параллельное правительство. Там было много интересных и значимых в нашем обществе людей. К нему тянулись многие. Количество его контактов и работоспособность просто поразительны. Правительство под его руководством действительно могло бы сделать для нашей Родины очень много.

Он познакомил меня с массой интересных и полезных для моего дела людей и принял самое живое участие в моей борьбе с прохвостами в моей профессии. Помогал, чем мог. Мы написали с ним несколько острых совместных статей. Среди них: «Коэффициент Ку-Ку» о внедряемом либералами индексе интеллекта IQ, статьи о кризисе и «Является ли философия наукой?» по поводу статьи Ф.Гиренка в газете «Завтра». Я ввёл его в свой круг общения. Например, познакомил его с академиком Д.С.Львовым, с которым подружился после того, как он познакомился с моей книгой и позвонил мне. Мы несколько раз встречались втроём и обсуждали наиболее сложные вопросы современности, в частности, вопросы религии. Дмитрий Семёнович был глубоко религиозным человеком.

Во время учёбы в школе мы, естественно, вопросы религии не обсуждали никогда, хотя наши со Славой матери были религиозны. Но, когда мы встретились в 2006 году, неожиданно выяснилось, что мы, и он и я, пришли к Богу. Он в результате кропотливого изучения искусства и религии, а я ‒ анализа устройства нашего мира и поиска целей его развития. В процессе размышлений при написании моей книги мне удалось доказать теорему весьма общего свойства о том, что наше мироздание не могло быть создано без вмешательства Высшего Разума или, что то же, Бога-Творца. Поэтому у разумного человека нет альтернативы кроме веры в Господа Нашего. Отец Наш и Творец Всего смотрит на нас, оценивает и помогает истинно верующим в Него из будущего.

Последний раз мы виделись со Славой накануне его поездки в Псков на Бурденко. Он только что прошёл курс реабилитации в «Сеченовке» и уезжал на всё лето. Чувствовал себя хорошо. Договорились созваниваться в случае необходимости.

Незадолго до его смерти я открыл поисковую систему «Яндекс» и вдруг увидел там фотку, иссохший стебель в лучах заходящего Солнца. Эта картина вдруг вызвала в моих мыслях неожиданную эпитафию:

 

Иссякло тело, вознеслась душа,

Соединившись с Высшей Сутью мира,

А свет любви, блаженства и добра ‒

Последний вздох ушедшего Кумира.

   Вскоре я понял, с чем это было связано. Савву призвал Господь.

© Игорь Острецов, 2011

Вдруг ни с того, ни с сего завихрилось в голове  слово «фата-моргана». Призрак. Иллюзия. Руннные геномные понятия всплывают словами у разных народов и несут одинаковый смысл.

Фáта-моргáна (итал. fata Morgana – фея Моргана, по преданию, живущая на морском дне и обманывающая путешественников призрачными видениями) – редко встречающееся сложное оптическое явление в атмосфере, состоящее из нескольких форм миражей, при котором отдалённые объекты видны многократно и с разнообразными искажениями.

Очевидно, каждая девушка под подвенечной фатой чувствует себя феей. А имя Моргана вам никого не напоминает? Ага, вспомнили, волшебница Моргана была сводной сестрой короля Артура. Имя Моргана связано с «водами» подсознания и созвучно с майей, марой, смертью, мраком. Этими же рунами пишется имя легендарного Мерлина . Эти же руны входят в руническое понятие камень , из которого предстоит вытащить сакральный меч Экскалибур. Этот меч посвящения и власти король Артур добыл при содействии волшебника Мерлина – его держала над водами таинственная рука «Владычицы озера».

Много загадок оставил нам Мерлин. И уже много веков оккультисты и власть имущие безнадёжно ищут «чашу грааля» – сакральное понятие, обозначаемое либо руной посвящения (изображение чаши, и что-то в ней лежит), либо вязаной руной (аша ), дающей русскую букву Ж (живете, жизнь).

Власть имущие, масоны и церковные иерархи делают вид, что не верят мифам. Их бог, религия и объект поклонения – деньги. Однако их всё-таки интересует чаша Грааля. Почему? Дело в том, что кельтская легенда заканчивается мыслью о том, что в судьбоносные времена король Артур вернётся. А с тем, что выпирает из подсознания буквально каждого неверящего ни во что хомячка-пофигиста, как-то не хочется шутить.

В статье «Магия и политические технологии» я уронил фразу о том, что «однажды в теленовостях промелькнуло сообщение о том, что английскими учёными якобы установлено, что Мерлин был выходцем из Северокавказских степей. Если это не журналистская утка, то, вероятнее всего, составителем легенд и был тот полуреальный волхв, имя которого скрыто под маской псевдонима. Волхв всегда в тени».

Что ж, предлагаю посмотреть фильм «Кто ты, король Артур?», снятый осетинскими телевизионщиками.

Авторы фильма утверждают, что кавалерийское название драгуны происходит от драконов (змей), которые несли аланские всадники на копьях. Что ж, могли бы вспомнить и об уланах (созвучно с аланами). Но утверждение о том, что римская конница имела низкорослых коней – это перебор. Не на пони и не на ишаках скакали всадники, а на вполне нормальных боевых конях. Об этом свидетельствеут хотя бы сохранившаяся статуя Марка Аврелия.

Король Артур, конечно, интересный легендарный персонаж. Но за ним стоит тенью более мощная глыба – Мерлин. Вот истинный игрок, кукловод и творец истории. Загадочная личность. Он мне близок. Было время, когда я, читая о нём, вдруг обнаружил, что пережил и переживаю некоторые эпизоды его биографии. И спросил себя, неужели и у меня всё закончится так, как у него? «Не кодируйся знанием о будущем исходе, это не твоё», – сказал я себе и вовсе не вживался в роль Мерлина, но, увы, в моей жизни всё сбылось именно так, как у него. Таковы фокусы трансперсональной психологии – психологии многоликости человеческого Я. И ни человеческая свобода выбора, ни воля тут ни при чём. Видимо, таков путь был уготован не мной, и не мне его менять.

Мы говорим: «Всё в тебе, ты сам хозяин своей судьбы; ты есть путь, цель и идущий». Да, это так. Но это касается людей обычных. Чем продвинутее человек, чем выше он забрался в духовных исканиях, чем больше он властен сделать для других, тем несвободнее он, тем менее он может что-либо изменить в себе и своей жизни. Это хорошо описано у В.Шмакова. И с этим положено смириться тем, кто идёт по герметическому пути. Однако, мы отвлеклись.

Итак, вы увидели фильм, в котором осетины претендуют на родство с Артуром, его рыцарями, на роль сотворцов западной культуры. В этих претензиях ничего плохого нет, это является признаком поисков национальной идеи и растущей пассионарности осетинского народа. Национальную идею ищут все, кроме россиянских хомячков от философии и лингвистики. И теперь я предлагаю вам прочитать статью казахского учёного Карашина Бекета Муханалиевича, авторитет и популярность которого в Казахстане неоспоримы. Свыше 35 лет он занимается проблемами философии, поэзии, экологии, истории, тюркологии, лингвистики, переводческой деятельностью и написал более 250 научных и литературных публикаций на родине и за рубежом.

Чтобы не писать длинного послесловия, я позволил себе по ходу статьи вставить свои комментарии. Если я в чём-то неправ, читатели меня поправят.

К тайнам короля Артура

Из всех легенд средневековой Европы наиболее значительное место занимают мифы, вымыслы и предположения о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола. Был ли Артур реальной личностью или он – плод воображения писателей-мифотворцев? Об этом мы теперь вряд ли когда узнаем. О нём остались лишь крайне ничтожные, да и то полуисторические свидетельства. Все остальное – художественные вымыслы, легенды, фантазии. Кто только не писал об этом загадочном человеке! Спенсер, Мильтон, Вордсворт, Кольридж, Теннисон, Суинберн, Блэйк, Твен, Ариосто, Петрарка, Данте, Брантом, Сервантес, Гете, Шиллер, всех не перечесть. В современных же произведениях литературы и искусства превалирующим жанром является фэнтези: воображаемые картины и тексты, словом, фантазии и фантастика. Наша задача в этой теме и цель данного эссе – не создание очередного вымысла, а утверждение гипотез, выведенных из легенд и истории вписывающих знаменитую личность в контекст истории Европы, но уже глазами, мыслями и представлениями востоковеда.

1. Каноническая европейская легенда

Однажды Верховный король Британии Утер Пендрагон, воспылав страстью к Игрейне, жене герцога Горлуа Корнуэльского, коварно проник в её спальню в замке Тинтагель. От этого любовного похождения родился Артур, судьбу которого доверили магу Мерлину, дабы тот позаботился о наследнике трона. Мудрый друид, предсказывая Артуру великое будущее, отдал его на воспитание славному рыцарю Эктору. Тот растил и обучал Артура, как собственного сына по имени Кэй. Других детей король не имел. У Игрейны же от брака с погибшим Горлуа остались три дочери, младшая из которых (Фея Моргана), освоив искусство магии, сыграла роковую роль в судьбе своего сводного брата. После смерти Пендрагона Мерлин открыл шестнадцатилетнему Артуру тайну его рождения.

А когда юноша настолько окреп, что смог вытащить меч, торчащий из наковальни, что под силу было лишь «истинному по рождению королю Британии», он занял отчий трон. Вскоре Артур получил в дар от Владычицы Озера волшебный меч Экскалибур, женился на прекрасной леди Гвиневере и счастливо зажил в замке Камелот.

При своем дворе Артур собрал храбрых и преданных рыцарей королевства, он усаживал их вокруг Круглого стола, так, чтобы никто здесь не был первым и никто – последним. Друид Мерлин учил рыцарей не творить зла, избегать предательства, лжи и бесчестья, Даровать милосердие низшим и оказывать покровительство дамам. Затем паладины Круглого Стола отправлялись странствовать и совершать подвиги, побеждая драконов, великанов и колдунов, спасая принцесс. Но главной целью их паломничества был поиск святого Грааля – Чаши, из которой Иисус пил во время Тайной вечери, и куда затем была налита его кровь. Долгие годы рыцари бродили по Британии в поисках реликвии, но напрасно. В конце концов, Грааль достался сэру Персивалю (по другой версии, его нашел юный сэр Галахад, сын Ланселота). Начало гибельной для Артура цепи событий положил величайший из его рыцарей – сэр Ланселот дю Лак («Озерный»). Он влюбился в леди Гвиневеру и оказался не в силах подавить вероломную и преступную страсть к жене своего сюзерена. Внебрачный сын (бастард) Артура Мордред (по другой версии – его племянник, сын Феи Морганы) разоблачил любовников и принудил Артура осудить жену на казнь. Ланселот спас королеву и бежал с ней во Францию. Перед тем, как вместе с войском отправиться за ними в погоню, Артур оставил регентом Мордреда. Племянник, воспользовавшись отсутствием дяди, совершил переворот. Артур вернулся домой и сошёлся с Мордредом в битве при Камланне, где пронзил предателя копьем, но тот, умирая, успел смертельно ранить короля. Меч Экскалибур был выброшен в воду, где его подхватила рука Девы Озера, а верные соратники Артура положили умирающего в ладью, унесшую его по морю на волшебный остров Авалон. Дабы утешить рыцарей, король пообещал вернуться, когда Британии будет угрожать великая опасность. Такова каноническая Легенда.

2. Бритт или сармат?

На основании классических легенд и истории основная масса поздних мифов и европейских писателей дружно утверждает, что Артур был вождем кельтского племени бриттов, что он воевал с англосаксами за освобождение нынешнего Уэльса. Временно примем на вооружение эту версию как рабочую гипотезу. Если бритты – одно из составляющих кельтов, то кем были сами кельты? А кельты были некогда азиатами. Плутарх в своих описаниях истории безошибочно называет их «кельтоскифами». Для древней Европы с немногочисленным народонаселением кельты были пришлыми, причем их массовость полностью перекроила демографическую ситуацию этого материка, спровоцировала бесконечные войны за земли и место под солнцем Европы. Самые жуткие столкновения кельтов были с Римом. До нашествия гуннов и готов кельты угрожали самому существованию «вечного города». Войны длились с переменным успехом. Рим спасался от этой напасти тем, что стал нанимать войска самих же кельтов, натравливать отдельные племена этих пришельцев друг на друга (как раньше они проделали это с Карфагеном, а позже – с гуннами и готами). Кельты заполонили Европу конями, всегда считавшимися для неё редкостью и дорогим товаром. Они распространили культуру степных курганных захоронений, геральдику, родовые тамги, широкое производство и использование железа, скифское оружие. Например, Европа поражалась огромным лукам кельтов, их железным мечам, защитным доспехам. Щотландцы до сих пор хранят свою генеалогию, т.е. по-нашему – шежире – родословную, фамильные гербы, родовые флаги... Поражают воображение кельтские этнонимы. Они – «тюркоязычны»: kelt – сокращенная форма слова keldi (даже на современном казахском языке мы говорим кельт вместо келдi), т.е. прибыл, пришёл, приблудился, Точнейшее определение исторической судьбы этого огромного народа! Части этого таинственного этноса вынуждены были мигрировать на острова Туманного Альбиона, территорию нынешней Великобритании. Немалая часть их осталась на континенте. Её-то и стали называть галлами, галатами (калды, калады). Это слово, опять же, читается только на тюркском: gald (kald, kaldi, kaladi) – остались, отстали, останутся, оставшиеся, осевшие, устроившиеся. Здесь опять мы имеем совпадение имени и судьбы-истории. Именно эта часть кельтов осталась на территории современной Северной Италии, Франции, Испании, ПортуГАЛии, некоторых районов Германии. Например, те же «испанские» баски – потомки тех же галлов. Опять же слово баск (baska) переводится с тюркского как «чужие», «чуждые», «чужаки». Ещё одно интересное слово: константа (постоянная величина). С тюркского оно переводится как «оставшиеся», «обосновавшиеся на постоянное место жительства» (konstandi). Отсюда имена Константин, Константинополь и т.п. О кельтских странствующих певцах и музыкантах (бардах) можно и не говорить, хотя и это слово (bard, bardi) точно так же переводится, как «ходил», «бродил», «странствовал», «бродник», «бродяга».

То, что мы сейчас излагаем, является не плодом воображения. Доказывается это примерами из нашей истории. Казахское племя Кете – «ушедшие» (они вышли и ушли из Алтая), калмак (калмык) – «оставшиеся» (жунгары, осевшие в южно-русских степях). А это значит, что именно кочевники определяли и употребляли этнические наименования по принципу миграции и оседлости: ушёл-осел, подался-остался, двинулся-обосновался. Так исторические судьбоносные имена становились этническими.

Итак, кельты – не автохтоны Европы, а ушедшие из Причерноморья и Прикаспия степняки, те же скифы или киммерийцы (которые, кстати, такие же скифы), а не какой-то таинственный народ, упавший на головы европейцев с неба. Сами потомки кельтов до сих пор хранят легенды о своём азиатском происхождении. Эти предки шотландцев, ирландцев, валлийцев были кочевниками, покорившими и населившими европейский континент. Их отличала такая присущая степным народам особенность, как страсть к передвижению, бродяжничеству, рыцарским приключениям, подвигам, походам, покорению новых земель и народов. Именно кельты – первые рыцари Европы, внедрившие в культуру европейцев кодекс степной рыцарской чести, а их король Артур – типичный герой степных легенд, странствующий рыцарь, покоривший сердца своим благородством, умением править людьми, да так, что был посажен на королевский трон, скорее всего, не по праву рождения, а за заслуги перед Отечеством.

Не случайно, что его генетические корни некоторые европейцы ищут в степных просторах. Например, Ховард Рэйд в книге «Король Артур – Дракон» утверждал, что Артур был... представителем кочевых племен сарматов, живших в Степях, и которого римляне привезли в Британию. Этот писатель, анализируя старинную легенду, согласно которой король Артур восстанет из могилы, когда на Англию нападут враги, считал, что истоками этой и остальных легенд об Артуре и его рыцарях являются предания сарматов.

Оставив на время эту удивительную и даже сногсшибательную версию, выясним в каком веке жил этот герой? Снова возьмем на вооружение историческую ретроспективу. К I в. до н.э. бритты полностью заселили остров, который стал называться Британией, а затем Великобританией. К III в. н.э. остров был лишь частично завоёван римлянами, появилась имперская провинция со смешанным бритто-римским населением, ставшая в III-IV в.в. христианской. Но предков ирландцев и шотландцев римляне не смогли покорить, поэтому они отгородились от их набегов каменной стеной, руины которой сохранились до сих пор. В 407 году, ввиду угрозы для Рима со стороны готов, римские легионы ушли из Британии, обрекая её на самостоятельное существование.

Началось кратковременное кельтское возрождение и отрицание римских обычаев. Но в середине V в. остров подвергся наплыву с моря германских языческих племен: ютов, англов и саксов, захвативших часть земель на побережье. В начале VI в. бритты и потомки римлян объединились и начали борьбу с завоевателями. К середине века им удалось нанести захватчикам ряд поражений, но в 60-70-е г.г. вторжение продолжилось, и к 600 г. завоевание основной части острова было завершено. Но бритты, не смирившись с этим, вели партизанские и народно-освободительные войны, одним из предводителей которых и был знаменитый Артур, которого можно считать не только легендарным, но и реальным человеком.

Его реальность подтверждается кое-какими сведениями. Первым, кто написал об Артуре, был монах из Уэльса Ненниус. В «Истории бриттов» (точное время написания не выяснено, где-то от 796 до 826 г.г.) он упоминает некого великого воина по имени Артур. Последнее упоминание содержится у неизвестного валлийца, который в 956 г. составил историческую хронологию «Камбрийские анналы», где отмечал: «516 г. – битва при Бадоне, во время которой Артур носил на своих плечах крест Господа нашего Иисуса Христа три дня и три ночи, и бритты были победителями... 537 г. – битва при Камланне, во время которой Артур и Медраут убили друг друга, и мор наступил в Британии и Ирландии». Получается, что Артур жил и умер в VI веке нашей эры. В любом случае этническое происхождение Артура, будь он британом или сарматом, указывает на то, что он был степняком. Поэтому в европейских исторических анналах, легендах и сагах о нём надо искать и другие показатели его восточного генезиса, какой бы вой по этому поводу европоцентристы не поднимали.

3. Тайна круглого стола Артура

В этом отношении выдвинем сенсационную гипотезу о Круглом Столе этого короля, Как утверждается в легендах, король Артур был правителем мудрым и демократичным. То есть он принимал решения не самолично, а в результате тайного Собрания или Совета рыцарей Круглого Стола. Этих рыцарей, включая самого Артура, было всего восемь человек: Ланселот, Гавейн, Галахад, Персиваль, Ивейн, Пеллиас и сэр Герайнт.

Нет ли какого-либо сакрального смысла в этой цифре? Как известно, цифра 8 – древний символ тюрков и тюркоязычных племён. 8 – восьмигранник, восьмиугольник (знаки тюрков – сберег, печать, символ этноса); 8 – знак амазонок – любовь, сплетение колец, брак между мужчиной и женщиной, секс (О.Сулейменов); 8 – две спаренные юрты; 8 – число спиц на тюркском колесе; 8 – восьмистворчатая юрта, создающая иллюзию круга; 8 – суть казахской (тюркской) идиомы «сегiз кырлы, бiр сырлы» и т.д. Все эти знаки и значения были присущи Круглому Столу короля Артура.

Во-первых, надо сразу выяснить геометрическую фигуру стола. Тут можно и нужно выдвинуть поразительную и смелую гипотезу: стол Артура был не кругом, а равносторонним восьмигранником! За каждой гранью его сидело по одному рыцарю, но визуально стол выглядел круглым. Вспомним, как ошибался грек Приск при посещении царской орды Атиллы. Бревенчатую восьмигранную юрту-терем он ошибочно счел круглым строением. Но ведь из бревен круг не сомкнешь и не образуешь! Точно таким же был и стол. Ни восьмигранных, ни круглых столов Европа того времени не знала, вот почему крайнее удивление от восприятия этого чудо-стола осталось в памяти на века. Восьмигранные знаки проникли в Европу вместе с кельтами, потомки которых увезли их затем по океану даже в Америку. Восьмигранная фигура символизирует не обтекаемость и безответственность круга, а равенство и чёткость прав каждой из граней (советников, заседателей, пирующих). На современном языке данная фигура означает коллегиальность и демократию, но одновременно и чётко определенные границы и черты ответственности. Решения Круглого Стола, как и ныне, принимались в результате голосования Совета из семи рыцарей, Артуру же оставалось лишь принять их к исполнению. Вот за что бритты и уважали своего короля. За его умение выслушивать и уважать мнения тайных советников, принимать их общее решение, не нарушать его, а воплощать в жизнь.

Во-вторых, отсюда удивительным образом раскрывается смысл казахской идиомы «сегiз кырлы, бiр сырлы»: «восемь граней единого таїнства». Разумеется, восемь граней – это грани стола и количество членов Совета, а единое таинство – тайные и единые решения, принятые в результате обсуждений, анализа, голосований. Казахские жырау и батыры всегда призывали и народ, и ханов идти по «дороге дедов», под которой подразумевали демократическую Конституцию, основными принципами которой были народное управление государством, коллегиальность решений законодательной власти в лице Совета Старейшин, четкое и строгое следование им со стороны исполнительной власти (ханов, султанов, полководцев и т.д.).

Выходит, кельты уже тогда шли «по дороге дедов», внедрили обычное степное право или конституцию в жизнь и юриспруденцию Британии, а Артур строго придерживался этих принципов. На этот факт европейские создатели легенд особого внимания не обращали. Круглый Стол Артура описывался ими большей частью всего лишь как пиршественный стол. Но ведь не всегда был мир, чтобы устраивать бесконечный пир. Даже более того, вся история средневековья соткана из войн и политических договоров, которые решались мечами и умами советов, заседавших за столом переговоров, которые не всегда были круглыми...

И, наконец, «восьмерка» участвовала и в созидании рыцарской «философии любви». Кельтские друиды времен Артура разрабатывали основы моногамного брака. У каждого рыцаря должна была быть только одна «дама сердца», и только с нею он мог сплестись кольцами. Этот брачный обычаи «обручения-окольцовывания» распространился затем по всей Европе.

Комментарий Рунмастера. Здесь у автора чувствуется искусственная подгонка под число 8. Модное выражение «беседа за круглым столом», возможно, произошло из древней легенды об Артуре. И если в легенде говорится о круглом столе, значит, он был именно круглым. Подозревать британцев в неумении выстругать себе круглый стол так же несостоятельно, как утверждать, будто бы американские индейцы не знали колеса. Как же они не знали колеса, если их календарь представляет собой круг мандалы и среди археологических находок встречаются детские игрушки на колёсах? Такой неосторожной гипотезой историк может отупить и унизить любой народ.

Современная мировая «восьмёрка» G8 тоже беседует «за круглым столом» (без казахов). Но не в прямом смысле. Беседовать «за круглым столом» можно и сидя у костра. И необязательно числом восемь.

По поводу «юрты» Атиллы. Есть бурятские юрты из брёвен, но это оседлое жильё. Походные юрты из брёвен не делали. Избы, крепостные башни делали, а юрты – нет.

У русских на княжеском пиру пускали чашу (братину) по кругу. Тот же принцип равноправия – круглого стола. Обычай довольно древний. И никаких многогранников.

4. На каком языке разговаривал Артур?

Ещё раз повторим, что население Британии времен Артура было разнообразным. Сначала бритты смешивались с древними племенами острова, а также со своими кельтскими соплеменниками. Затем они частично смешались с разноязыкими племенами, которых уже обобщенно называли римлянами. Впоследствии они объективно вступили не только в военные столкновения с германскими племенами ютов, англов и саксов, но и в культурно-языковые связи. На островах Туманного Альбиона в этой этнической и языковой каше возобладал, в конце концов, пересол англосаксонского языка, иначе говоря, одного из германских языков, который мы ныне называем английским. Ранее всех его переняли бритты, а ирландцы и шотландцы сопротивлялись намного дольше. У тех же кельтов, оставшихся на материке, и которых раньше обобщённо называли галлами (галатами), оказавшихся в такой же каше народов и языков, верх одержал романский язык, т.е. официальный язык Рима, называемый ныне «мертвым» (латинским) языком, перешедшим затем в языки современной Европы: португальский, итальянский, французский, испанский. Разумеется, эти исторические и языковые коллизии наложили свой отпечаток на язык не только бриттов, но и других кельтов и материка, и островов.

До окончательного размежевания и формирования современных языков кельтский язык подразделялся на такие составные части, как бретонский, валлийский, ирландский, кельтиберийский, кумбрский, бриттский, корнский, лепонтийский, мэнкский, пиктский, шотландский и даже обобщённо называемый галльский язык. Все эти разновидности богатейшего языка европейские лингвисты, особо не задумываясь, отнесли к индоевропейской группе языков оптом.

Но если гнуть обозначенную нами линию восточного генезиса кельтов, то дело обстоит не так просто. Для открытий хотя бы некоторых данных в «кельтологии» методологически крайне необходимо «підключать» к исследованиям языки кочевой Степи (тюркские и монгольские) и полукочевой Лесостепи (славянские и угорские).

Для того, чтобы ответить на вопрос о древнем языке бриттов, иначе говоря, языке Артура, его надо ставить лингвистически шире, исторически глубже: на каком языке разговаривали кельты «вообще». Если рассматривать предмет в таком ракурсе, то, убеждаешься, что древний и исконный язык кельтов (бриттов и др.) окончательно не исчез, а отложился в антропонимах, топонимах, этнонимах, а также в наименованиях различных предметов и вещей. Их прочтение требует огромного напряжения сил, грамматических и исторических изысков, сопоставительного анализа. Охватить все эти области имён практически невозможно, но можно сделать хотя бы относительно небольшой анализ.

4.1. Кельто-тюркский именослов (этнонимы и антропонимы)

У кельтов был богатейший именослов. До их появления Европа таким разнообразием людских имён не обладала. На этот факт обращали внимание как европейские, так и русские исследователи. Например, весь «набор латинских имён не насчитывал и двух десятков, а женщины практически до конца Империи не имели личных имён, сохраняя только родовые и различаясь внутри семьи порядком рождения: Майора, Тереция и т.д.» («Откуда, есть, пошла Русская земля», М., 1986, с. 639). Вплоть до XVIII-XIX в.в. у русских, поляков и др. потомков венедов, славян «одни и те же имена уживались в одной семье, вроде «Ивашко большей, средней Ивашко, третей Ивашко». У польского хрониста Яна Длугоша было десять братьев с тем же именем. Одноимённость сохранялась и у простонародья Германии» (В.А.Никонов «Имя и общество», М., 1974, с.12-13).

Да и аристократы Европы разнообразием имён до кельтов, а затем и гуннов, не блистали. Известен смехотворный факт, когда «на пиру в г. Байо собралось 117 Вильгельмов» (Д.Н.Егоров «Колонизация Макленбурга...». М., 1915, т. 1, с. 366).

Комментарий Рунмастера. Существует даже учёная байка о том, что женщины в древней Руси не имели имён, а прозывались «эй ты». На эту тему слышен плач Эйты (Ярославны).

Зачем повторять этот научный бред? Ежу понятно, что человек без имени лишён идентификации (как в концлагере), то есть он – безличностное животное. Не уверен, что древние народы состояли сплошь из безликих скотов. Как же они отличали друг друга и взаимодействовали?

Имели женщины имена, имели. И не только высокородные (княгиня Ольга или Анна Ярославовна), но и простые ключницы. А разнообразием имён человечество и сегодня не отличается от древнего. Не вижу в этом проблемы.

Активный процесс образования имён обычно приходится на время перехода к военной демократии и классовому расслоению. Личность противопоставляется в именах общине, родословные древа отдельных родов – генеалогии племени. Уже по принципу наибольшего разнообразия тюрко-монгольских и кельтских имён можно утверждать о том, что эти кочевники по своему развитию опережали древний и средневековый европейский мир. Кельты, например, времен Артура уже представляли развитую военную демократию, ярким проявлением которой и был Совет Круглого Стола «короля» Артура.

Обычно племена, позднее пережившие разложение общинного начала, заимствуют имена у народов, ранее прошедших этот путь, прежде всего, конечно у народов, воинская слава которых привлекала сказителей и песнотворцев. Кельты (галлы) принесли в Европу невиданную там культуру. А то, что римляне навесили на них ярлык «варвар», совершенно не означает их дикости и отсталости. Вообще, первоначально слово «варвар» означало такие понятия, как «другой», «чужой», «иной», «отличный». Только по прошествии времени это слово приобрело уничижительный, пренебрежительный, оскорбительный оттенок. Ведь вся Европа, включая Рим, охотно и восторженно перенимала именно имена «варваров», которые были воспеты в песнях кельтских бардов, искусству которых Европа того времени поражалась и копировала его. Все позднейшие певцы, поэты Европы (трубадуры, певцы «шансон де жест», витии) произошли от кельтских бардов.

Комментарий Рунмастера. Утверждение о том, что кочевые скотоводы превосходили оседлых горожан культурой и цивилизованностью, не соответствует логике и действительности. Показателем древности и культурного лидерства народа является прежде всего наличие собственного алфавита. Немцы, например, не имеют собственной азбуки, пишут латиницей. И для обоснования своего превосходства вспомнили о древних рунах и связанного с ними эпоса. Но руны оказались вовсе не германскими. Древнейшие тюркские тексты писаны рунами. Историки полагают, что они не старше VII века. Но это предмет спора.

Кстати, не следует путать кочевой образ жизни с миграцией и переселением народов. Это разные вещи.

Древнейшие имена, особенно восточные, подразделяются по многим критериям. Одни просто повторяют племенные или родовые наименования. Другие означают имена-пожелания, имена-повеления. Третьи – геройские имена: Храбрый, Удачливый, Великолепный и т.д. Четвертые фиксируют титул или атрибуты власти. Широко были распространены прозвища и клички. С этих-то позиций и надо рассматривать имена.

Имена-пожелания у кельтов поразительно схожи с тюркскими.

Возьмем некоторые имена-повеления на базе глаголов-императивов ТУ (роди), ТУР (живи, будь здоров, сохранись и т.п.)... ТУад (буквально – родит, ирландское имя). В первые века нашей эры кельтские племена Ирландии делились на небольшие общины под названием туат (размножаться, приумножаться). ТУдор (тудыр – продолжи род. роди, отсюда – знаменитая уэльсская династия ТЮдор), АрТУР – Ар (достоинство, лев, честь) + тур (живи). То есть семантика имени нашего героя есть пожелание: «Живи достойно, гордо, как лев». Что, собственно, он и сделал. ТУР, ТОР (в легенде – сын пастуха). ТУРистан=ТРистан (Тур + стан, т.е. становище, страна). Попутно заметим, что и возлюбленная Тристана, Изольда, тоже обладала тюркским именем: iz (след, потомство) + oldi (умерло) = «потомство прервано». ТЮРИНГИЯ (страна тюринов или тюрков?) и ЛОТАРИНГИЯ – Улы (великая) + Тюрингия).

Комментарий Рунмастера. Славянский лингвист в слове «тур» услышит быка и вспомнит этот эпитет (буй, тур) по отношению к князьям в «Слове о полку Игореве». Скандинаву услышится Тор – имя бога. Тюркоязычному же лингвисту чудится «живи, родись». Сложно с лингвистами. Например, слово «рог» по-русски – сила, власть, могущество. И банальный бычий рог. У еврейского библеиста понятие «рог» означает луч. И каждый лингвист, как кулик, тянет в своё языковое болото. Между собой лингвистам трудно договориться.

Цитирую из статьи «Магия и политические технологии». «По «странному» тройному совпадению имя реального Артура составлено из царской руны АР и слова ТУР. Во-первых, ТУР (бык) имеет РОГа; во-вторых, ТУР – это дорожное путешествие; в-третьих, ТОР(ТЮР) – один из богов скандинавской рунической мифологии. То есть Артур – царский путь».

Читатель сам может совместить 12-й, 18-й и 19-й арканы и увидеть больше. Пытаться же навязывать расшифровку имён в легенде об Артуре без герметизма – это профанация и упрощенчество. Раз уж в легенде присутствует Мерлин, то к ней надо подходить с соответствующими мерками.

В этой связи из легенд об Артуре и истории кельтов неожиданно всплывают, несомненно, тюркские имена. Например, ТУРКВИН (коварный рыцарь, обманом заманивший Ланселота и заточивший его в темницу). Если учесть, что буквы-звуки «в», «б», «м», а также «и», «е», «а» свободно переходят друг в друга, то тут мы получим всем известный этноним «туркмен»!

Комментарий Рунмастера. Если в любом слоге «тур» видеть тюркоязычие, тогда турбина – изобретение тюрков, тюрбан – это забаненный турок, а Туров – город на Припяти, населённый тюрками.

Можно понять увлечённость учёного, от открытий расширяются зрачки, но никогда не вредно включить тормоза и лишний раз перепроверить свои умозаключения.

Еще один пример. В 5 книге Тита Ливия «История Рима от основания города» пишется, что галлы (кельты), перевалив через Альпы, появились в Северной Италии в 600 году до нашей эры. Тогда высшая власть у кельтов принадлежала племени под именем БиТУРИК, которое давало «кельтскому миру царя». Как тут удержаться и не вспомнить сколотов Геродота, т.е. «царских скифов», которые тоже давали царей скифским племенам! Царей другим народам давали и борижегены, т.е. род Чингисхана. Тождество степной традиции налицо! Не удержаться также от прочтения этнонима битурик: би (правитель, властелин) + turik (турiк, тюрк)! Выходит, слова тур, тюрк, турк, туркмен существовали в Европе еще за 12 веков (а то и более) до появления тюркских каганатов! Но, несомненно, одно: тюркский язык существовал задолго до появления на исторической арене тюрков как таковых, т.е. этноса под названием тюрк. Точно так же славянский язык существовал до появления на исторической арене самих славян (венедский язык).

Комментарий Рунмастера. У автора на основе некорректного постулата неверные выводы. Логика же подсказывает, что не может существовать язык (славянский или тюркский) до появления его носителей. Кто же тогда на нём разговаривал?

О скифах. Скиф («фита» ‒ Ф и Т), скит, скитаться. Кочевой народ. Непобедимыми скифы были не потому, что имели мощную армию, а потому, что были мобильны и умело маневрировали, уходя от ударов.

Кочевая и оседлая ментальности разные. Оседлый сидит «на своей земле» и вынужден оборонять свою территорию. Кочевник не привязан к территории и волен бегать куда угодно. До недавнего времени Степь была ничья. По ней бродило много племён.

Славяне сколоты (царские скифы) были оседлыми земледельцами, а не кочевыми скотоводами. Геродот, кстати, полагал, что эллины ошибочно причисляли сколотов к скифам. Трудно представить, чтобы горожане посадили себе на шею царя из цыган или из какого-то залётного кочевого племени.

И сегодня менталитет у людей разный. «Люди мира» (космополиты, глобалисты) и местечковые патриоты своей родины по-разному видят мир и себя в нём. Патриоты привязаны к своему роду и народу (языку), а космополитов считают безродными. Им трудно договориться. В каждой стране не любят пришлых. По большому счёту космополит везде чувствует себя чужаком. А пафосные фразы типа «мой дом – вся планета», «я – человек мира», «я наднационален» и т.д. являются самоуспокоительной демагогией. Привязанность к роду (народу) начинается с привязанности к семье. Благополучно кочевать по чужим семьям и квартирам ни у кого не получится, потому что на этом уровне (уровне семьи) острее ощущается принцип «свой-чужой». Чужого отличают даже по запаху. Русское слово «родной» несёт глубокий смысл. И христианство учит любить не всех, а только ближних своих. Полюбить всё человечество удалось только Марии Терезе и некоторым наивным идеологам коммунизма. Но любовь эта безответная.

Очень много «кельто-тюркских» (гуннских) родовых имён, связанных с такими этимонами как РУ (род), УРЫК (семя, потомство), несущих имена словно локомотивы.

РУалд, РУалда – Ру + алды (взял, принял) = «выбрал род» или «положил начало роду». Роберто (Роберт – король Шотландии) – Ру + берды (дал) = «дал начало роду». РУман, РОман, РУмын, где манн, ман, мын, мон – человек, Роман – «родовой человек». РОллан – «сын рода». РУслан – русыз (безродный) + улан = «безродный мальчик». РУар – «честь рода». РУлав, РУлау – «относить себя к роду». РУтен – Ру + тен (равный) = «равенство родов» (рутены – галльское племя). РОГволод – Урык (семя, потомство) + болат (будет) = «будет потомство», «продолжит род». Рогнеда – Урык + енеди = «семя внедрится».

Комментарий Рунмастера. По трактовке автора Руслан оказался безродным.

Руслан – Рус-лан. Рус – понятно без расшифровки, а Лан – страна, поле (Финляндия, Исландия, Гренландия, немцы называют Россию Русландией). То же касается Роланда и Романа. Слог Ро – это руны , обозначающие «Род». Булгаков замаскировал Роланда под Воланда. Имя Рогволод не надо расшифровывать по-тюркски. Потому что по-славянски очевидно, что Рог-волод – Рог (сила, власть могущество) и волод (владеть, владеющий).

Кельтские героические имена обнаруживают сходство с тюркскими на базе титула «ЕР». Ер – звание или титул воина-героя. В тюркском именослове оно прежде предваряло имя (Ер-Мамай, Ер-Кокше, Доспамбет ЕР Айдамет, ЕРулан=Ерлан, ЕРмек, ЕРжан и т.д.). Затем значение слова трансформировалось и стало обозначать просто слово «мужчина», хотя не все мужчины когда-то могли быть ЕРами. В Европе (опять после кельтов) это краткое слово превратилось в окончание имен мужского рода, а, в конце концов, – даже некоторых женских имен и более того – неодушевленных предметов. Если отсечь два последних варианта в качестве оболочек, утерявших ядро семантики, то можно отметить, что древние кельты вначале знали значение этого слова и на его базе образовывали имена. Вот лишь некоторые из них... УтЕР – отец Артура. Ут (огонь, в некоторых случаях – фаллос) + ер (мужчина) = «огнь-муж» или «производитель потомства». ЭктЕР или Эктор – опекун и воспитатель Артура. БедивЕР – рыцарь-ветеран в легендах об Артуре. MutER (шотландское имя). ДюрЕР – тер (место для знати, т.е. тере) + ер (муж) = Дюреер («Знатный муж», «Из знати»), Ричард («Ричард Львиное Сердце», вождь крестовых походов, король Англии). Не только «львиное серце» Артура он взял себе, но и свое тюркское имя: Ер + чард (чард, шарт – клятва) = «Мужская клятва». Слово шарт проникло и во французскую лексику, обозначая ту же самую клятву, обет, устав. Ерчарды через перестройку первого слога и выпадение мягкого «ы» превратилось в имя Ричард.

Комментарий Рунмастера. Так можно далеко зайти. Исконно русского Ярилу давайте переделаем в тюркского ЕРилу. Туда же Ярослава, Ерёму, Ерофея, а заодно и ЕРусалим запишем в тюркоязычный город. И всех немецких МиллЕРов обзовём фаллосоносителями.

Тюркское ЕР, видимо, заимствовано от священного слога «иеро» (иероглиф, иерофант и т.д.). Подобная свастике руна Jera является составной частью Меркабы и придаёт слову святость.

Много имён, возникших на базе глаголов «взять» и «дать». Закономерность в том, что людей брали в плен, на воспитание, включали в состав рода, усыновляли, давали им имущественные права, наделы и, соответственно, имена. Брать (взять) на тюркском языке алу, в прошедшем времени – алды (сокращенная форма – алд). Дать, предоставить – беру (берд – дал, бер – дай). Отсюда и имена... Алдан (Аед Алдан – ирландский король и поэт VIII века) – «Взятый». Это имя до сих пор распространено у казахов и других тюрков. Гарибальди – Гарып, Карып (вцепившись, словно когтями) + альди (схватил, захватил) = «Взял, вцепившись». Джеральд (Джеральдин) – джер (земля) + алд (взял) = «Землю взял», «Надел получил». Арчибальд – Арчып (очистив) + алд = «взял, очистив» (от скверны, иноверия?). Арнальдо (Арнольд, Орнальдо) – 1) Арналды – предназначен, посвящен; 2. Орн (место) + алды (получил); 3. Арын + алды = «честь его отобрали».

Керолайн – Керi (обратно) + алайн (возьму-ка) = «Возьму-ка обратно» отверженную жену?). Эсмеральда – есiм (имя) + ер + алды = «Мое имя Ералды», т.е. «Взятая замуж». Руалда – Ру + алды = «получила род». То же самое Рональдо – Руын алды = «взял начало своего рода», родооснователь. Освальд (Освальдо) – осып (разрезав, от глагола осу – разрезать) + алды (взял) = «взяли (вытащили), разрезав» (через кесарево сечение?). Не надо удивляться, ибо животноводы ещё в глубокой древности владели этим приёмом по получению плода. Многие современные медицинские методы – давно забытые их аналоги. Эльбер – «Страну, землю, народ создай» (имя-пожелание). Роберто (Роберт – король Шотландии) – Ру+ берд = «Дал родопродолжение». Альберт – Аль (сила, мощь) + бердi (дал) = «Мощь дали».

Комментарий Рунмастера. По поводу Аль (Эл, Ил) в спор могут вмешаться лингвисты от евреев, арабов и вавилонян. У них этот слог означает Бог. Соответствует руне . Например, имя архангела Михаила – Ми-ка-эль означает «Я (мы) как Эль», т.е. – подобный Богу. Вавилоняне имя бога Яхве (он же Иегова) писали Я-ве-илу, что по смыслу означает «Я-есть-Бог» или «Я есть то, что есть». По-русски звучит просто и понятно – явление. Вавилонское Я-ве-илу можно записать рунами – . И тогда становится очевидным тождество Яхве, явления и Ярилы, а также понятно, почему древние ассоциировали Бога с Солнцем и обозначали свастикой.

Читатель может сам пересмотреть расшифровку имён, данную автором.

Сигизберд (франкский король 560-567 годов) – Сигиз (восемь) + берд = «Дал восемь (детей?)». Для сравнения: король Сигизмунд – буквально – «Восьмипечальный» (мун – печаль, тоска, мунды – печальный). Не менее удивительны и другие имена... Баудик, Калгак (руководители восстания бриттов против Рима). Баудик: бау (привязь, завязка, петля) + дик, дык (префикс) = «Привязка». Калгак: Кал (останься) + гак (префикс) = «Оставшийся», всё равно, что и калмак (калмык). Кармак («Крючок») – вождь Западной Ирландии, в конце II и в начале III века захватил соседние области и создал сильное объединение племён. Похоже на прозвище, т.е. он «окрючил», вонзился крючком в чужие земли. Акколон=Ак кулын («Белый жеребенок», рыцарь времён Артура). Актавиан – Ак (в данном случае, – белый) + табан (нижняя часть стопы). Свирепый император Рима, основатель романского мира, его имя, выходит, римляне переняли у кельтов. Для сравнения казахская идиома: «Актабан шубырынды, Алакол сулама». Имя затем превратилось в Степи в кличку собак. Alwedd (валлийский вождь) – Al (возьми, перед, авангард) + wedd (вет, бет, т.е. лицо) = «Возьми правление (в свои руки)», «Главное лицо», «Ведущий». Акун, Якун – поэты-барды. Акон – иллирийское племя. До сих пор поэтов мы называем акынами. Арманд – Мечтатель. В казахском и французском – Арман. Артамон – Орда + мон, ман (человек, душа) = «Ордынец». Аскольд – ас (пища) + колды (кол – рука) = Асколды – щедро раздающая пищу рука. Бартольд – барi толды («Всё наполнилось»), аналог Барекелдi – всё пришло, всё встало на свои места. Бауэр – БАУРами мы называем своих кровнородственных братьев. Вильгельм – билик (знание) + елим (моя страна) = «Наимудрейший в моей стране». Для сравнения: Били к-хан. Ганс – ган (кровь) + ис, иш (пей) = «Кровь пей», «Кровопийца». В казахском – Каныш (Сатпаев). Дарен (Дарын – талант). Дженис – Женис (победа), отсюда – Дженни, Женни, Дженнифер. Тиль (язык), вспомним «Легенду о Тиле». Тилен – кельтское племенное название: «Язык, укоренись». Племя обитало в Подунавье, а затем ушло в малую Азию. Дильда = Тiлдi («Языкастая»). Дюма = Тума (родня, родственник). Жан – Душа, Человек. Йордан – «Из косяка» уйiр (косяк лошадей), уйiрден (из косяка). 2 вариант – Ордадан – «Из орды». Лермон – Ул+ ер+ мон (ман) = «Сын героя-человека». Предки великого русского поэта Юрия Лермонтова были из Шотландии. Теренций (а затем Терентий) – терен (глубокий, в применении к людям, всегда означает глубокую мысль) = «Глубокомысленный».

Комментарий Рунмастера. Вообще-то Лермонтов не Юрий. Видимо, опечатка.

Хуан – «Радуйся». Модельные имена у казахов: Хуандык, Хуантай, Хуаныш и т.д. Хансен – 1) хан + сен (сон, сын) = «хана сын»; 2) хан+ сен = «Ты – хан». Сальвадор – сал (поэт-рыцарь) + батор, батыр (герой) = «Поэт, герой-рыцарь». Чарльз (Чарли, Шарль) – чарлыс (жарлыс, жарылыс) = «Взрыв». Конрад (Первый, Второй, так называли в раннем средневековых германских императоров): конр (коричневый) + ат (конь, имя), что соответствует масти лошади (буланый) и названию тюркского племени Конрат. Отто – от (огонь) + ты (аффикс принадлежности) = «Огненный», «Человек-огонь». Оттокар – отты (огненный) + кар (по-тюркски – часть руки, по-кельтски – друг, а друг – удлинение руки) = «Огненный друг».

Вообще, имена со словом кар были модными у корнуэльцев. Например, КАРмен, КАРмон («Человек-друг»). Для сравнения: КАРдаш (у огузов, например, азербайджанцев – друг, брат), КАРындас (у казаков – «единоутробник»). Ян, Жан – простые тюркские имена: Душа, Человек (Йан, Ян - огузский диалект, Жан – кипчакский). Все Жаны, Жанны, Яны, Иоанны, Януары (анвар, жаны бар, жануар ‒ животное, отсюда и животный цикл календарей, начинающихся с января) и подобные имена созданы на базе тюрко-кельтского языка (разумеется, такого языка в официальной лингвистике нет).

Верность хода исследований доказывается и более поздними фактами. Например, при появлении в Европе гуннов их имена стали модными, особенно у готов (Йордан). Гуннильда, Гуннильда, Гунвар, Гунтарь, Гонтарь, Атилла, Этцель, Атли и т.д. Даже Шекспир был заворожен именем Атиллы, да так, что нарек им своего трагического героя: Отелло.

4.2. Тюрко-кельтские топонимы

В тюркском языке одним из самых распространенных обозначений страны, населения и места обитания является термин ЕЛ (ель, иль, зль). В составе многих топонимов и этнонимов кельтов это слово присутствует явно. Приведём несколько примеров.

Из той же легенды об Артуре мы знаем, что он был зачат в замке ТинтагЕЛЬ. Окончание слова (ель) и обозначает обитЕЛЬ (оба – строение + ель – население, т.е. замок). Первая часть слова (тинтаг, тентак, тентек) есть не что иное, как слово «хулиган», «безобразник», «озорник». Как нам уже известно, отец Артура Утер именно в этом замке совершил хулиганский поступок: насилие над чужой женой. Замок мог получить свое название («Хулиганское селение») именно от этого акта или уже называться этим именем потому, что его обитатели отличались неблаговидными, безобразными поступками.

Герцогство КорнуЭЛЬ, замок КамЕЛот, страна УЭЛЬс, БарсЕЛона, МарсЕЛЬ, ЭЛЬдорадо, БастИЛия, РугИЛЬ, ИтЕЛЬ (ИтАЛия) – это лишь часть топонимов, настойчиво несущих тюркское обозначение месторасположения страны, селения или человеческой обители. Кроме слова ель, вбитого в топонимы, как гвоздь, и другие части слов читаются как тюркские слова и тюркизмы: Эльдорадо – эль турады («народ будет обитать и жить»); Марсель (как и Барсель, Барселона) – «родина барса, Марса»; Бастилия – Басты + иль = «Головное обиталище» или «Подавляющая обитель» (от слова басу – подавлять, наверное, подавлять волю, посадив в эти казематы). Уэльс (У + эль = «ядовитая страна» или Улус), Ругил – урык (потомство) + иль. Италия – ит (собака) + эль (аль, иль) = «страна собак». Если Рим поклонялся волчице, то италийцы когда-то обожествляли собак. Не случайно, что самой распространенной в Италии является кличка собак ИТолло – ит (пес) + олло (улы – сын, щенок) = «Собачий сын». Еще одним «имяобразующим» элементом у кельтов (также, как и у тюрков) являются слова аула, «удаи» (сын, творение, произведение). Тюрки и кельты обозначали этим словом и города, основанные кем-либо. По описаниям того же Тита Ливия, за 6 веков до н.э. кельты, перейдя Альпы, как лавина, упали на головы италийских племен, а затем и Рима. Эти переселенцы, воюя с этрусками и другими италийцами, осели и основали город МЕДИОЛАН (Мадиулан, т.е. город Меди, нынешний Милан). Мади, Меди – распространенное имя тюрков. Самым знаменитым был ишкуз Мади, завоевааший Вавилон, Ассирию, персидскую Мидию, Лидию и другие древнейшие царства (ишкузы в VII веке до н.э. правили миром 28 лет). Не имеем ли мы перед собой одну и ту же историческую личность?

По той же схеме и появились названия целых стран РУГИЛАНДИЯ (вотчина тех же ругилов), ИРЛАНДИЯ = Йер (у огузов – земля) + уланды («земля городов» или «земля наследников»), ШОТЛАНДИЯ (Шот+ уланды), КАМЛАН – Кам + улан (местность, где по легенде бился король Артур). Для модельного сравнения тюркские города: ЗАНГЕЛАН – Зенги (имя сельджукского правителя) + улан (город), МОСУЛА – Мыс + улы и т.п.

Не менее удивительны и другие топонимы, введенные кельтами.

ИСПАНИЯ (исконное название EsPANA). На тюркском ЕС – память, сознание. ПАНА – приют, убежище, защита, покров, опека. Испания, следовательно, – «память о приюте». Она и есть страна, где нашли приют галлы, после двух с лишним веков обитания в Северной Италии и бесконечных войн с этрусками и другими племенами, завоевания и сожжения ими Рима, но затем наступило его усиление и последующее вытеснение основной массы галлов из италийских земель. Кстати, европейские историки и писатели дружно признались, что это имя совершенно непонятно и ни на одном из европейских языков не читаемо. С позиций же тюркского языка никто из них читать не пытался, поэтому-то они уперлись в тупик.

БЕЛЬГИЯ (страна, основанная бельгами, одними из самых мощных кельтских племен), а белгi до сих пор на казахском языке – знак, примета, белгiлi – заметный, знаковый, видный. Имя здесь соответствует историческим заслугам племени. БИЛЬБАО = биль (талия, поясница) + бау (ремень) – поясной ремень. Город и провинция в Испании, "опоясывающая" ее, местожительство тех же басков.

ЖЕР – южная провинция во Франции (жер на кипчакском – земля).

АЙРШИР – графство в Шотландии, где разводят породу крупного рогатого скота под этим же названием. На тюркском языке АЙЫР – вилы, луноподобные рога + шы (аффикс деятеля, субъекта). На многих древних гербах шотландских родов красуются именно полумесяцы (рога, луна). Возьмем, например, деформированный герб старинного шотландского рода SETON EARL OF WINTON. Внизу щит, в центре которого рисунок трех огузских (османских) полумесяцев или рогов, вокруг – тюркские узоры, наверху – боевой клич (девиз, уран): из трех слов: 1) HAZARD; 2) окончание какого-то слова: YET; 3) FORWARD, что можно прочитать как «Хазары, (?) вперед!» Непонятно, как там оказались хазары, в каком веке, и почему некоторые шотландцы считают себя хазарами.

БРИТТ – БIР (цифра один) + ИТ (пес, собака) «одинокий пес». Скорее всего, это слово было именем человека, т.к. племенные, родовые имена (этнонимы) еще всего происходят от антропонимов. БРИТАН – БIР + ИТ+ АН (зверь) = «одинокая одичавши (озверевшая) собака». Действительно, брикеты, как собаки, грызлись за свою территорию: то с римлянами, то с англосаксами почти в одиночку, т.к. шотландцев и ирландцев ни те, ни другие долго не могли завоевать.

В целом, ничего удивительного в тюркских наименованиях на европейском континенте нет, так как не только кельты, но и другие тюрки (в особенности, гунны) оставили массу топонимов.

САКСОНИЯ ‒ сак (скиф) + сон (сын, потомок) – страна, возникшая до кельтов или гуннов.

ХУНГАРИЯ (от слова хунну, Венгрия). БУРГУНДИЯ (бори + гунны = волки-гунны). ЖАРНАК – город во Франции (Жарнак – сын Атиллы). АРАГОНИЯ, Арагон (ар + гунны или аргыны?). БАВАРИЯ (бу + Авария = «Это – Авария»). Подтверждением названия является исторический факт того, что германцы-баварцы тех времен бились против экспансии Карла Великого, встав под знамена аваров. Даже само слово авария, как катастрофа, – от аваров, ввергших средневековую Европу в «аварийный» ужас. ТЮРИНГИЯ (тюры, тюринги, тюрки), ЛОТАРИНГИЯ – улы (великая) + ТЮРИНГИЯ. Королевство КЕНТ, основанное в Британии ютами (Кент на тюркском – город: ТашКЕНТ, ЧимКЕНТ). А кто, например, назвал Тукское море ТИРЕННСКИМ? Слово Тирен (терен) понятно любому тюрку, переводится оно словом «глубокое». Как всегда, историки Европы это название присвоили европейцам, в данном случае – древним грекам, хотя такого слова, да еще с таким значением в древнегреческом не было и в помине. Этот список можно продолжить не на одну страницу…

Комментарий Рунмастера. Автор явно береборщил. Например, по поводу Уэльса и Шотландии можно посмотреть, как они сами пишут название. Уэльс – Wales, Шотландия – Scotland. Невооружённым глазом видно, что Wales – это Велес (скотий бог), а Scotland – Скотланд, страна скотов или скотьего бога. В названии Исландия присутствует руна Иса (лёд), что даёт обозначение «ледяная страна». Тут видно не тюркское, а славянское влияние.

Автор сам удивлён, откуда в Шотладии взялись хазары. От лингвистики без тормозов. Бедные немцы, не знают они, что живут в аварийной Баварии. Видимо, и в Арагонии кавказский Ара устроил агонию. Бедная Европа.

4.3. Разное

Какие ещё тайны, их раскрытия и слова, как драгоценный золотой песок, мы можем выудить из сохранившихся в истории легендах кельтов? Их, конечно, намного больше, чем я, как тюрколог-старатель, сумел собрать, пытался раскрыть.

...При продвижении кельтов в новые районы, занятые земли раздавались пагам – родам и племенам, составляющим также войсковую единицу. ПАГ (бак, бах) на тюркском, – храни, охраняй, береги, паси. Паг, бак или бах – форпосты, земельные наделы, которые уходящие кельты наказывали оставшимся охранять, сохранить, беречь. Для сравнения казахские слова: БАХша (огород), БАКташы (пастух), БАКсы (шаман, хранитель древних традиций просвещения, врачевания, предсказаний).

...Внебрачным сыном Артура был Мордред. Таковых кельты называли БАСТАРД. В переводе на тюркский бастард: бас (голова) + тард (в данном случае – отвернись, не признавай) = «отвороти голову», «отвергай», «незаконнорожденный», «не признавай». Этот момент согласуется с философией и правом «моногамной любви», которую разрабатывали кельтские друиды, и которая затем стала основой закона о браке для всей Европы.

Комментарий Рунмастера. Моногамный брак и наследное право появились по экономическим и политическим причинам. Друиды и тюрки тут ни при чём.

...Названным братом Артура был Кэй, родной сын артуровского рыцаря-опекуна Эктора. После того, как Артур, вытащив меч из тисков, стал королем, он по просьбе Эктора назначил Кая своим СЕНЕШАЛЕМ. Это слово без всякой натяжки читается также по-тюркски. Сен – доверяй, сену – доверять, сеним – доверие, отсюда сенешаль – доверенное лицо. Иначе читается: сене сал (доверься априори, без сомнений). Бритты и называли сенешалями именно доверенных лиц.

Шотландская юбка КИЛЬТ. На нее, похоже, «надет» тюркский глагол-императив КИ (надевай, одевай). Для сравнения: КИмешек (казахская женская одежда), КИтель, КИмоно (ки+ менi = «надень меня»).

Удивляет и пристрастие кельтов к слову КАМ: КАМбрия (древнее название Уэльса), КАМелот (замок, родовое имение), КАМланн (место битвы Артура) и т.д. Последний топоним тожественен шаманскому термину КАМЛАНИЕ. Если на этом основании сравнивать шаманов с кельтскими друидами, то можно найти очень много общих черт. Во-первых, таинство. И друиды, и шаманы хранили свои учения, обряды и знания в тайне от всех, включая и своих соплеменников, Передавали их только достойным ученикам. Например, ученик у друидов мог перейти в самостоятельный сан только через 20 лет. То же самое можно сказать и о шаманах. Во-вторых, друиды, как и шаманы, были волшебниками, лекарями, предсказателями, учителями. Они творили разные дива, например, ниспосылая на вражеский стан снег, град, ураган или оживляя мертвых. В-третьих, очень много общего в личности «артуровского» друида Мерлина с его степными «собратьми» по чудесам. В Степи когда-то было много легенд о личном шамане Чингисхана по имени Кокче, который, как и Мерлин, мог менять обличья, даже улетучиваться на глазах у всех, предсказывать так, что все его предвидения воплощались в жизнь. Иначе бы ему в условиях системы наказаний Чингиза не сносить головы. Конечно, многие тайны и волшебства друидов и шаманов канули в небытие.

Краеугольным камнем в легендах об Артуре является меч ЭКСКАЛИБУР, который, кстати, и был вытащен Артуром из каменных тисков. Сакральный смысл этой части легенд кроется, опять-таки, в древних верованиях кочевников, скифы, по словам Геродота, поклонялись мечу (для него это было удивительно), орошая его перед боем кровью или молоком. В легендах об Атилле также утверждается, что он покорил мир благодаря находке Марсова меча. Эти обычаи проникли затем и к викингам. Словом, кто имел чудесный меч, тот владел миром. А это значит, что меч был не только идолом, но и олицетворением самого Бога (Арса, Ареса, Марса). В легендах об Артуре в этом отношении чувствуется явная недосказанность. Смерть Артура приписывается его бастарду Мордреду. Но из контекста легенд вытекает, что он погиб именно из-за потери меча Экскалибура, т.е. потери Бога, своей веры. Легенды намекают на то, что Артур изменил древней религии бриттов, «охристианился», таская на себе крест. Битвы бриттов с Римом были не только за земли, но и за веру (римляне долго не могли распространить христианство в Британии). Крест не мог заменить Артуру потерянный им меч. А какая была религия у языческой Британии?

Для ответа на этот вопрос надо снова вернуться к тайнам друидов. Западные исследователи утверждают, что кельты верили разным богам, включая растения (особенно деревья). Так ли это на самом деле? Известна тайна друидов о «войне деревьев», которую европейцы так и не раскрыли. А не раскрыли потому, что понимали её буквально. Пытались выделить вещественно, каким именно деревьям поклонялись кельты, и с какими «деревьями» (богами других племен) они воевали. Но все встает на свои места, если читать эти легенды, как друиды – метафорически, как барды – поэтически. На самом же деле, под «деревьями» надо понимать генеалогию, родословную. Этот древний образ отражает, олицетворяет культ предков-аруахов. Данная степная традиция рассматривает древо как древо жизни поколений, как лестницу, соединяющую землю и небо (живущих на земле и «улетевших» в небеса). До сих пор об умерших людях мы говорим не «ушёл под землю», а «воспарил в небеса». Даже в простом казахском слове АГАШ (дерево) мы можем найти древние обычаи и традиции. Агаш: ак, аг, ах (слово ак в тюркском имеет свыше 150 омонимов, в данном случае речь идет о течении, продолжении, а наиболее точнее – родопродолжении) + аш (раскрой) = «раскрой (отрази) генеалогию». Словом, агаш не просто дерево, а связь поколений, древо-схема родословной, генеалогический рисунок рода. Точно также ни один из исследователей «Слова о полку Игореве» не смог раскрыть тайну того, как Боян «растекался мыслью по древу», т.е. перед тем, как воспеть современные ему события, он направлял течение своих мыслей по древности, истории и сказаниям о предках, живших до него.

Комментарий Рунмастера. Почему-то автор полагает, что мы не понимаем смысл слова «древо» и не отличаем его то «дерева».

Тайны друидов и Бояна лучше всего сохранились в русском слове «древний»! Это слово великолепно несёт в себе и образ дерева, и прошлое, уходящее корнями в историю, и ствол, и ветви, и крону, связывающих прошлое, настоящее и будущее.

Следовательно, кельтская «война деревьев» – сражения между древними родами-племенами, «дворовая» междоусобица. Отсюда вытекает, что кельты, кроме меча, обожествляли своих предков, вели свою родословную от них. Не зря они до сих пор хранят родовые гербы, воинские кличи, имена предков. Надо отметить, что ни одна из мировых религий (буддизм христианство, ислам) не смогла одолеть эти верования кочевников Центральной Азии. Например, мусульмане долго переубеждали, травили степняков за то, что они верят духам предков, которых пруд пруди, тогда, как Аллах должен быть одним и единым началом и веры, и мировоззрения. Труд оказался напрасным, мы до сих пор больше поклоняемся аруахам, нежели единым Богам, какими бы они мудрыми или красивыми ни были.

Но кельты растворились в христианстве и европейских языках больше, чем их «азиатская родня», хотя оставили заметный след своего восточного происхождения и владения тюркским языком. Яркий пример тому король Артур, которого Европа уже не мыслит как «нехристя», личность, говорившая некогда на восточном языке своих предков. Но он остается символом общечеловеческого благородства и мужества, защитника своей Родины и борца за независимость Отчизны. Он – пример для тех потомков кельтов, которые хотя и безуспешно, но по-прежнему бьются за свою независимость с германским и романским миром (северные ирландцы – с Англией, баски – с Испанией). Не поэтому ли жалостливо-протяжно, тоскливо-заунывно, но призывно звучит музыка, исторгающаяся из шотландской волынки, этого надутого степного бурдюка?

Бекет Карашин, «Прикаспийская коммуна» (г. Атырау), 2007

Вы посмотрели фильм с осетинской версией легенды о короле Артуре и прочитали казахскую версию. Обе версии красивы, вполне доброжелательны и имеют право на жизнь. Какая из них более достоверна, решать вам. Я ограничился некоторыми комментариями навскидку, но разводить особую полемику с авторами мне неохота.

Казахам повезло больше, чем осетинам. Огромный кусок Степи, где хоть однажды прошёл пастух с отарой овец, отрезали под республику Казахстан. И теперь в этой стране идёт усиленное воспитание ментальности величия. Причём, делается это без особой оглядки на мнение соседей и других народов, проживающих на этой территории. По статье Б.Карашина, которую вы прочитали, вы поняли, как это делается. Его же можно похвалить; несмотря на перегибы и натяжки, он не опустилcя до махрового национализма и ксенофобии.

Для чего я предложил вам этот материал? Какова цель этой статьи? Я хочу, чтобы вы наглядно убедились, что в мире активизировался усиленный процесс поиска своих корней и национальной идеи. Ищут все, но по-разному. Одни хотят найти и подчеркнуть свою европейскость, другие – свою особую исключительность. На Украине, например, договорились до того, что Галичина и Галилея – топонимические синонимы, и что Христос из карпатских гуцулов, Атилла (Готыло) – украинец, а Рама с ариями – выходцы с Украины (недавно была очень популярна на Украине и в России книжонка Ю.Каныгина «Путь ариев»). Во Франции два мнения. Одни полагают династию Меровингов прямыми наследниками Христа. Другие небезосновательно утверждают, что все евангельские события происходили не в Палестине, а во Франции. Не отстают и эфиопы. Они убеждены, что моисеев Ковчег Завета находится у них. На Востоке разрабатывается китайская идея. Забурлил и что-то ещё покажет арабский мир. И так далее. У обывателя от этой кутерьмы голова кругом идёт.

Национальные идеи вредят идее глобализма, поэтому со стороны «мировой элиты» периодически вбрасываются или поддерживаются бредни наподобие того, что людей на Земле создали в пробирках инопланетяне для рабской добычи золота, что все мы – мутанты. Всё это можно смешать с Нибиру, 2012 годом, подземной цивилизацией, «новой хронологией» и тихим ходом отправиться в дурдом.

Ну, а что Россия? Русскому народу нечего сказать? Или он боится кого-то обидеть своей национальной идеей? Это как раз тот случай, когда скромность наказуема. Всякий поджавший хвост да будет бит. Под флагом экономической целесообразности и всемирной интеграции может исчезнуть русский народ и язык. Это уже происходит и в России, и в Европе. В каждом человеке происходит яростная борьба двух менталитетов: родового и космополитического. Космополитический поддерживается всеми СМИ, родовой – в глухой обороне. Посмотрите на дела политиков, не кажется ли вам, что они давно уже потеряли духовную связь со своим народом?

Русь всегда была богата умными людьми. Они есть и сейчас, несмотря на духовную деградацию. Чего же им не хватает? Воли. Я понимаю, трудно перекричать толпы хомячков, заполонивших тупыми комментариями и «мнениями» все сайты всемирной свалки под названием Интернет. Но вылезать из уютных окопчиков придётся. Если, конечно, вы хотите жить. А пока мы будем играть роль бессловесной твари дрожащей, ничего не изменится.

Улыбайтесь, господа, улыбайтесь.

© Юрий Ларичев, 2011